Глава 41

Амирэль сбивал с толку. Своим поведением, неожиданными фразами и нелогичными действиями. Рядом с ним я терялась, забывала, о чем хотела сказать, и постоянно смущалась. Не знаю, была ли то тонко выверенная стратегия или обычное для него поведение, но желаемого от меня добивался дракон с легкостью. Я и сама не заметила, как оказалась за красиво накрытым столом в окружении сотни пылающих свечей. Нежный аромат жасмина смешивался с запахом медового табака, превращаясь во что-то поистине невероятное, что кружило голову и туманило мысли. А может то был пристальный, загадочный взгляд чужеземного принца?

Эмир подкладывал мне на тарелку лучшие кусочки, следил, чтобы я непременно их ела, и рассказывал. О себе, об Орманском халифате, о местных обычаях и особенностях жизни тут. В какой-то момент я даже подумала, что, если бы судьба позволила встретиться при иных обстоятельствах, а истинность не довлела над нами своей неизбежностью, я бы непременно заинтересовалась этим привлекательным мужчиной.

«А он тобой – нет» – справедливо и ядовито заметил внутренний голос.

– Ты позволишь пригласить тебя на танец? – Протянутая ладонь и мерцающие огоньки на дне драконьих глаз не давали возможности для маневра.

Но если уж быть совсем честной, что-то внутри меня трепыхалось, билось словно птица в силках, нетерпеливо требуя как можно скорее оказаться в объятиях эмира. Мечтало ощутить на спине большие теплые ладони, почувствовать себя под их защитой. Удивительно, что самое безопасное место в мире оказалось в итоге возле груди эмира.

Мы медленно кружили под переливчатую мелодию, звеневшую колокольчиками ниоткуда и вместе с тем отовсюду. Я вдыхала щекотавший ноздри запах, а все проблемы и неприятности остались где-то за границами столовой. В который уже раз я мысленно отмечала, как легко мне становится в руках дракона. Неожиданно, неправильно, но так хорошо, что бороться с собственной слабостью все труднее. Будет ли этого достаточно для целой жизни? Правы ли люди, говорящие: стерпится-слюбится?

– У меня есть условие, – задрала голову и произнесла тихо.

Мне показалось, что в глазах Амирэля на мгновение вспыхнул торжествующий огонек, но, если и так, принц очень быстро его погасил.

– Я внимательно тебя слушаю, Эванелия, – он склонил голову на бок, но не прекращал прижимать меня к себе, ведя в медленном танце. Я чувствовала размеренное дыхание эмира и набиралась храбрости, чтобы броситься в омут с головой. В зыбучие пески, вернее.

– Никакого гарема! – поспешно выпалила, не очень связно оформив мысль. Эмир мягко рассмеялся и покачал головой.

– Эви, драконы не изменяют своим истинным. Нас никто кроме пары не интересует.

– Я не про то, Амир, – поморщилась с досады. – Гарем – сам по себе мерзость. У одного мужчины должна быть одна женщина, и ни как иначе. Я не смогу тут жить, зная, что под боком существует толпа девушек, так или иначе зависящих от твоей благосклонности и борющихся за нее, готовых использовать любые методы, лишь бы добиться внимания господина.

– Моя маленькая пара ревнует? – хитро глянул на меня дракон. Странно, я думала, он будет возмущаться и всеми силами доказывать законность своего «цветника», а эмир, кажется, доволен. Никогда я этих чешуйчатых не пойму!

– Все это неправильно, – я покачала головой. – Рабство, как и наложницы – противоестественно, и я буду обречена наблюдать это каждый день…

– Я распущу гарем, Эв, – перебил меня эмир, чуть сильнее прижал к себе и провел костяшками пальцев по щеке. Волна мурашек послушно проследовала за практически невесомым касанием. – По правде говоря, я к нему всегда был равнодушен, как и мой отец. Гарем существует лишь как давняя традиция, от которой никому не пришло в голову отказаться. Насчет рабства так быстро обещать не могу, поскольку правит халифатом мой отец, но нет ничего невозможного. Не сейчас, значит позже что-нибудь придумаем. Так ты согласна отменить ритуал и стать моей, Эванелия? – меня прожигали почти черные глаза, и в них я видела свой приговор. Вопрос был задан лишь для приличия, мы оба это понимали.

– Да, – я официально расписалась под приговором.

Меня затрясло. Только что я добровольно отдала себя в руки мужчины, хуже того – дракона, от чего зареклась еще несколько лет назад. Ни один представитель противоположного пола не вызывал во мне ничего, кроме брезгливой настороженности. И только эмиру удалось пробиться сквозь толщу моего отчуждения. Конечно, он заметил мое состояние. Потому поспешил успокоить:

– Я не стану тебя принуждать и ни с чем торопить, Эви. Даже спать готов на кушетке столько, сколько понадобится тебе. Не бойся меня, пожалуйста. Мне невыносимо видеть твои страдания, а дракон и вовсе воет от безысходности в такие моменты.

– С каких пор ты сделался таким идеальным? – отшутилась я.

– С тех пор, как осознал, что не готов тебя потерять.

Внезапно позади моей шеи раздался щелчок, кожа почувствовала свободу, а в руке Амирэля оказалась золотая цепь – та самая, что символизировала мой унизительный статус рабыни. В следующий момент на моем запястье защелкнулся помолвочный браслет. Блеск золота и крупных сапфиров – именно так выглядел символ высшей принадлежности эмиру Золотых песков.

– Ты был уверен, что я соглашусь? Иначе не держал бы его под рукой, – я потрясла новым украшением перед носом принца, дивясь его самоуверенности и злясь на то, как легко удается ему просчитывать каждый мой шаг. И все же браслет ощущался несравненно приятнее рабского ошейника.

– Всего лишь предусмотрел все возможные варианты, – мою ладонь перехватили и оставили на ней чувственный поцелуй.