Глава 49

Скакуны очень быстро унесли нас далеко. Ветер бил в лицо, вышибая слезы, и я даже не смогла как следует полюбоваться дворцом и столицей Ормании. Лишь золотистые пески, белокаменные строения посреди них и редкие островки зеленых насаждений отложились смазанным пятном в памяти. Мы мчали, мчали и мчали… Когда все мышцы затекли, а горло начало драть от нестерпимого желания пить, и я уже была готова кричать от бессилия, хотя по-прежнему не могла издавать звуков, Гройссмер замедлил ход. Столица давно осталась позади, а вокруг, насколько хватало взгляда, простирались одни лишь пески. Барханы окружали со всех сторон, и, казалось, нет им ни конца, ни края.

Еще минут через пять взгляд наткнулся на странные строения. Больше похожие на давно заброшенные сараи, они состояли из палок, соломы и ветхой, колыхаемой ветром и обесцвеченной солнцем ткани. Именно к ним мы и свернули, а потом и вовсе остановились, заехав на территорию необычной деревни. Алхимик помог спешиться, привязал коней, а после к моему облегчению обсыпал наконец порошком, вернувшим мне дар речи.

– Фу-у-ух, – протяжно выдохнула я, бесконечно радуясь пусть и глуховатому из-за жажды звучанию собственного голоса. – Где мы? – огляделась и заметила, как навстречу нам спешат два мужчины в длинных до пят рубахах простого кроя из неокрашенной ткани и с платками на головах, замотанными причудливым образом. Точно такой же благодаря похитителю украшал и мою голову, закрывая одним концом рот и нос, что во время дикой скачки оказалось как нельзя кстати. В противном случае я была обречена задохнуться от песчаной взвеси еще в первые минуты побега.

– Деревня бедуинов, – кратко просветил алхимик. – Местное кочевое племя.

– Приветствуем благочестивых путников, заглянувших в нашу тихую обитель, – к нам подошли двое и окинули придирчивыми взглядами. Я же возблагодарила квинтэссенцию, наградившую темной шевелюрой и карими, как у всех местных, глазами. В противном случае моя белокурая и синеглазая внешность наверняка бы вызвала подозрения. – Чем можем быть полезны уважаемым гостям?

– Мы просим у почтенных хозяев позволить отдохнуть у них в гостях и скромно надеемся обменять наших скакунов на пару верблюдов, – алхимик поклонился, то же самое сделала и я. Выпрямившись, мой похититель протянул матерчатый мешочек, наверняка с монетами, но бедуин даже не взглянул на подношение.

– Сначала отдых, дела потом, – отрезал кочевник. – Следуйте за нами.

Нас провели под широкий навес, расположенный прямо на открытом воздухе. Притоптанный песок покрывали запылившиеся тканые ковры, поверх которых были щедро раскиданы подушки. Низкие столики, стоявшие по центру, недолго оставались пусты. Практически сразу же к нам вышел паренек с подносом и шустро заставил их снедью. Вяленое мясо, сыр, лепешки и чай, исходивший парком из небольших стаканов, причудливой формой напоминавших цветок тюльпана.

– Чай? – удивилась я негромко неподходящему напитку. Гораздо уместнее на мой взгляд была бы вода.

– Отлично утоляет жажду и помогает перетерпеть жару, – кивнул алхимик. Мне оставалось лишь поверить и тут же проверить – пересохшее горло оказалось радо и кипятку.

Как только мы приступили к трапезе к нам вышел еще один мужчина. Средних лет, с выдающимся животом и хитрым взглядом. Я непроизвольно сжалась и решила на всякий случай помалкивать.

– Легкой дороги путникам, – приветствовал бедуин. – Я – Иржи, старейшина племени.

– Гройс, алхимик, – представился мой спутник почему-то коротким именем. – И Эва, моя ученица, – указал рукой на меня. Мы направляемся в сердце пустыни, чтобы девочка могла пройти особое испытание и посвящение в алхимики, – на этих словах Гройссмера мои глаза наверняка удивленно выпучились, но довольно быстро удалось сообразить, что это скорее всего благовидный предлог. В самом деле, не признаваться же бедуинам, что он украл у эмира истинную и теперь помогает окольными дорогами вывезти ее из страны. Открыв правду, помощи мы точно не получим. – Сейчас на ней обет молчания, поэтому девочка не сможет должным образом участвовать в беседе. Приносим нижайшие извинения за неудобства и заверяем, что я готов нести ответ за двоих, а также оценить ваше гостеприимство по достоинству, – алхимик выложил на стол мешочек с монетами, и он тут же исчез в недрах пышного одеяния старейшины.

– Мы рады всякому общению. К тому же спутница уважаемого алхимика столь прекрасна, что один ее вид достоин стать украшением любой, самой возвышенной трапезы.

– Для алхимиков внешность – не главное, – заметил Гройс, и бедуин понял посыл.

– Чем еще, помимо скромного обеда, мы можем быть полезны уважаемым путникам?

– Мы просим вас снизойти до нашей скорби и обменять двух верблюдов из вашего стада на наших скакунов.

– Я видел ваших лошадей, апакская порода. Неравноценный обмен, – намекнул бедуин на чистокровность и запредельную стоимость наших животных.

– Гостеприимных хозяев всегда почетно отблагодарить, – тонко усмехнулся алхимик. – Нам бы еще легкую палатку и запас еды на несколько дней.

– А воды?

– Мы же алхимики… – заговорщицки протянул Гройс.

– Через час все будет готово. Отдыхайте, – пообещал бедуин, довольный сделкой, и оставил нас одних.