Глава 50

Мой похититель расслабленно раскинулся на подушках и уставился сквозь прорехи в навесе на высокое чистое небо. Алхимик выглядел безмятежным и полностью уверенным в том, что делает. Сомнения, в отличие от некоторых, его не терзали. Мне же так легко отбросить эмоции и тяжелые мысли не удавалось. Что-то скреблось в подсознании, какое-то чувство, больше похожее на наитие. Мы ведь все еще находимся на территории халифата, тогда почему Гройс так спокоен? Считает, что эмиру до нас не добраться? Или полагает, что раз уж удалось так легко и просто покинуть дворец, то и с целой пустыней получится примерно так же? Это может и сработало бы, будь алхимик один, а вот с истинной дракона на прицепе…

Я подпрыгнула. Точно! Гройссмер ведь может быть попросту не в курсе того, кем я являюсь для эмира, а следовательно, и способности дракона в любой момент переместиться к истинной, в какой бы точке мира она не находилась. А то, что нас до сих пор еще не поймали, меня не вернули во дворец, а алхимика не наказали, объясняется лишь тем, что эмиру не до какой-то там тири. Наверняка он занят с бывшей невестой, и отсутствие неполноценной истинной пока еще не заметил. Вот и причина так легко удавшегося побега…

На душе вдруг стало муторно. За всем этим азартом и стремлением оказаться как можно дальше от проклятого гарема, я и не замечала боли, упорно точившей изнутри. Предательство оказалось тем испытанием, которого мне еще не доводилось пережить, и как с ним справляться я пока не понимала. Как бы сильно ни гнала от себя мысли о грязном поступке Амирэля, избавиться совсем от них не получалось.

– Гройс! – я воскликнула, загоняя внутрь выступившие невовремя слезы. Я даже принялась трясти мужчину за рукав. – Нам конец, мы обречены!

– Да? – он лениво огляделся. – А на мой вкус все в полном порядке.

– Ты не понимаешь! – от отчаяния хотелось взвыть. Больнее того, что сделал со мной дракон, было лишь возвращение к нему и обреченность наблюдать подобное изо дня в день. Если один раз меня практически сломил, то повторение точно ничего после себя не оставит. – Никто просто не знает о моем побеге, иначе нас давно бы уже поймали. Он ведь может в любой момент переместиться ко мне, и для этого совсем не нужны координаты… – простонала я.

– Кажется, Эви, ты недооцениваешь меня лично и в принципе всех нам подобных, – кинул короткий взгляд на меня похититель, а потом снова уставился в импровизированный потолок. – Все побрякушки, которые могли быть артефактами и хоть как-то помочь тебя обнаружить, я давно снял, а взамен накинул на тебя алхимический полог. Он гасит твою суть и не позволяет пробиться сквозь него истинной связи, что возникла между тобой и драконом.

– Точно? – пискнула я, не понимая, радость испытываю или все-таки разочарование.

– Ты была в таком состоянии, когда я пришел, – покачал головой Гройс. – Не удивительно, что ты ничего не заметила. Но если позволишь своему дару выйти на передний план, увидишь нити, окутывающие тебя. Попробуй, если интересно.

– Спасибо, – я дернулась и вернулась за стол. Взяла в руки чашку с недопитым чаем. – Я верю тебе.

Отчего-то сила алхимиков виделась дурман-травой, попробовав которую однажды, уже не сможешь без нее и попадешь в самую настоящую зависимость. А быть от чего-то… или от кого-то зависимой хотелось меньше всего. Гройс на мой маневр лишь хмыкнул, но принуждать или докапываться до причин не стал, за что я была ему страшно благодарна. Потому что и сама не желала разбираться в мотивах собственного отказа.

Солнце пекло так, будто мы с алхимиком были двумя неугодными лужицами, и оно вознамерилось нас изничтожить. Благо дар Гройса позволял трансформировать воздух вокруг нас в водяную взвесь. Охлажденная ветром, она помогала смириться с тяготами пути и не давала вездесущей пыли добраться до наших тел и одежды. Привычные к невыносимым условиям верблюды размеренно ступали по барханам, не выказывая недовольства. Общаться на ходу было неудобно, поэтому мне только и оставалось смотреть перед собой и бороться с навязчивыми, кружащими по кругу мыслями. Спать похититель запретил – слишком уж велика была в таком случае вероятность сверзиться с животного, вот и приходилось, стиснув зубы, бороться со сном и самой собой. И лишь рука, начавшая зудеть и чесаться в том месте, где ее покрывала татуировка, отвлекала и не давала уплыть в царство грез.

Благо, каким бы бесконечно долгим нам ни казалось мучение, и ему рано или поздно приходит конец. Гройссмер, руководствуясь одному ему известными предпосылками, выбрал место в углублении между золотистыми дюнами и объявил стоянку. Вбил в песок специальный колышек, к которому привязал верблюдов, а затем с моей помощью поставил палатку, любезно одолженную нам бедуинами, кинул на песок уже привычные коврики.

Ужин вышел коротким. Вяленое мясо, завернутое с листами зелени в лепешку, алхимик подогрел у разведенного костерка, сунул мне в руки, а после дал запить водой из фляги. Откуда она там взялась, так и осталось для меня загадкой. Впрочем, в той ситуации меня волновали совсем другие вопросы. Я едва перестала вздрагивать от каждого шороха, ожидать явления разгневанного дракона и уверилась в словах алхимика. Звезды перемигивались с полной луной на небосклоне, и вряд ли эмир до сих пор мог прозябать в неведении насчет моего исчезновения. И если не переместился к нам – значит попросту не смог.

– Скажи, это Алестер и Аэрик прислали тебя? – я обратилась к Гройссмеру, когда мы вдвоем устроились в палатке на ночлег.

Алхимик покачал головой:

– Потерпи. Ты все узнаешь в свое время.

Он вообще был немногословным, этот непонятный мужчина. Мне же было не по себе, сон никак не шел, поэтому я предприняла еще одну попытку разговорить похитителя:

– Тебе же теперь нельзя возвращаться в Орманию, эмир обязательно выяснит, кто устроил мой побег. Что будешь делать?

– Алхимик везде найдет себе работу, – беспечно отозвался Гройс и перевернулся на бок, спиной ко мне, давая тем самым понять, что беседовать более не намерен.