Глава 51

Я долго ворочалась с непривычки, укрытая плотной накидкой. Искала удобное место и невольно сравнивала песок пустыни с мягким матрасом эмирской кровати. Кожа под золотистой татуировкой, оставленной драконом, продолжала зудеть, и ко всему прочему я ее постоянно чесала. Наверняка собственным копошением жутко мешала Гройсу, но недовольства тот так и не выказал. А когда наконец провалилась в зыбкий и беспокойный сон, снова встретила пески. Те самые, родные, с ароматом меда и табака, которые раньше так часто ласкали меня. Сейчас же они беспокойно метались, бились в бессилии и звали кого-то. Они тянулись ко мне и не могли дотянуться, просили вернуться, но ведь я и так была среди них – куда уж ближе? Отчаянно просили показать, где я, но я не знала, как.

Как волны, пески из моих снов взвивались ввысь и опадали, разбиваясь на тысячи пыльных брызг, но так и не могли достать меня, стоявшую слишком далеко. А я… я не стремилась подходить ближе, твердо решив поменять жизнь и оставить их за поворотом, как и все, что напоминает мне об эми… Орманском халифате.

– Простите, – прошептала я, чувствуя вкус соли на губах, и отвернулась, чтобы зашагать в другую сторону. Медленно, еле-еле сначала, с каждым шагом я набирала скорость и в конце уже неслась так быстро, что даже ветер не мог поспорить со мной…

Утро настало внезапно. Гройс толкал меня в бок и призывал просыпаться, но в мыслях я все еще убегала от чего-то жизненно-важного и столь же отталкивающего, и быстро перестроиться оказалось не так-то просто.

– Я не могу… – простонала пескам, но алхимик принял это на свой счет.

– Мы должны двигаться, пока солнце еще не так высоко, потом будет трудно.

– Почему мы не можем просто перенестись? – я устало потерла глаза. – Я точно знаю, алхимики это умеют.

– Во-первых, никто не может без специального разрешения пересечь границу государства, – снизошел до объяснений мой похититель, – а во-вторых, любое портальное перемещение внутри Ормании правящий халиф или его сын легко отследят. Так что из пустыни придется выбираться собственными силами, – «обрадовал» Гройссмер.

Все последующие дни для меня слились в нескончаемую череду переходов верхом, сменяемых короткими привалами для перекусов и более продолжительными – для ночевок. Каким образом алхимик умудрялся превратить двухдневный паек в бесконечный, я не знала, да и не заботила меня эта загадка, если честно. Мне казалось, мы застряли посреди бесконечного, равнодушного моря, и куда бы не двигались, ни насколько не приближались к цели. Мы топтались на месте. Барахтались по центру гигантской сковороды, медленно поджариваясь на солнце.

Мои губы давно растрескались от сухости, ладони покрылись волдырями от поводьев, за которые я держалась, бедра, впрочем, тоже. Закаменевшие мышцы непрестанно болели и отказывались возвращаться в прежнее податливое состояние. Глаза так и не привыкли к яркости светила, и оттого все время слезились. Заскорузлая одежда годилась только на то, чтобы быть сожженной, но альтернативы не было. Непроходящая усталость перекрывала даже боль, от которой все еще корчилось мое сердце, заслонила собой, сводя с ума и заставляя чувствовать и слышать то, чего нет.

Мне чудились пески. Не те, безжизненные, которые нас окружали, а те, живые, что преследовали меня по ночам. Теперь они звали к себе уже наяву, окутывали собой, защищая от жары и беспощадно палящего солнца.

– Гройс, – позвала я в какой-то момент. Тяжелое путешествие и для полного сил мужчины не проходило даром. Это было видно по теням, залегшим под усталыми глазами, по глубоким проявившимся морщинам и по большему количеству сна, который он стал нам давать. – Почему ты согласился вытащить меня? Нашу прогулку ведь никак не назвать увеселительной…

– Мы, алхимики, не бросаем друг друга в беде, – отозвался спутник. – А твою историю мне рассказали от и до.

– И ты не осуждаешь меня? Я ведь фактически оставила вашего эмира без наследников.

– Я считаю, что каждый волен делать свой выбор. А потом не бежать от последствий, – добавил хитро.

– Но я так и не стала алхимиком. В полном смысле этого слова. Толку, что у меня есть сила…

– Никогда не поздно начать. Я не говорю, что это единственно верный путь или что спокойная жизнь алхимикам гарантирована. Наполненная смыслом – да, сытая – да, интересная – тоже да.

– Я и без этого на скуку не жаловалась.

– Например, знаешь, какой последний заказ я выполнял перед тем, как отправиться за тобой? Ровно накануне вечером отдал?

– И какой? – интереса во мне не было, но усталость и нежелание залезать снова на верблюда заставляли поддерживать беседу.

– Мне нужно было создать аналог приворота. Причем такой, который бы не засекла ни одна магическая сигнализация, ни одна охрана, ни один артефакт, и даже личная магия того, кого собирались приворожить, не должна была распознать стороннее воздействие.

– Наверное заказчику уж очень хотелось заполучить себе несчастный объект воздыханий, – хмыкнула я. – У тебя конечно же получилось?

– Конечно, – самодовольно хмыкнул алхимик. – Я создал абсолютную невидимку. Покрыл ожерелье коконом, наподобие того, что сейчас на тебе, и закрепил точечное возмущение, обратное по амплитуде воздействию приворота.

– Ты сказал, ожерелье – значит, заказчик был мужчиной, а объект – женщиной?

– Нелогично, понимаю, но все совсем наоборот. Я настраивал его на мужские волны. В тот момент, когда подарок попадает в руки объекта, активируется приворот, а обратное возмущение гасит магический всплеск, не позволив никому заподозрить внешнее воздействие. Его не способна обнаружить никакая магия, даже драконья.

– То есть, объект – дракон, я правильно поняла? – упоминание ящера невольно заставило подобраться.

– Да.

– У вас в Ормании много драконов? – прищурилась, начиная кое-что понимать.

– Нет, – хитро сверкнул на меня глазами алхимик.