Глава 56. Амирэль

*за несколько дней до*

Как назло, с утра выдалась масса дел. Ему бы задержаться в столовой, насладиться как следует начавшей оттаивать парой, провести с этим нежным и в то же время страстным цветком все свое время, а не жалкие его огрызки… Приходилось разгребать дела, которые никто, кроме эмира, выполнить не мог. Амирэль честно старался, подначиваемый нетерпеливым драконом изнутри. Его зверь скребся как одержимый, требуя скорее оказаться возле истиной. Хотя почему, как? И принц торопился, как мог, чтобы поскорее вернуться к Эванелии, но стоило только подумать об ней – а такие мысли посещали его до невозможности часто – лицо постоянно расплывалось в дурацкой улыбке, а рабочий настрой сдувало как песчинки со ступеней дворцового крыльца.

Потому что дракон точно знал: еще чуть-чуть, и девушка покорится, отбросив прошлые обиды, распри и собственные принципы. И из-за этого ему еще сильнее хотелось постоянного контакта с Эв. Искушенными намеками и касаниями поторопить пробуждение своей утренней звезды, наблюдать, как вспыхивают раскосые глаза цвета какао, а удовольствие покрывает румянцем бархатные щечки. Как приоткрываются нежные губы, обещая подарить истинное наслаждение. Как блестят ее волосы на солнце, как движется в пространстве ладная фигурка. Когда-то он думал, что в девушке нет ничего примечательного? Что ж, он был идиотом, признает.

Ведь ничего более манящего для Амирэля и зверя внутри него, нежели хрупкая девушка с ясным взглядом, капризно вздернутым носиком, персиковыми пухлыми губами и упрямством, которого бы могло хватить на двоих, отныне не было. Принц уже успел понять: жизнь не баловала его девочку, щедро подбрасывая одно испытание за другим. Значит, эмир возьмет на себя труд все возместить. В двойном, а лучше – в тройном размере. Разве может для дракона быть что-то приятнее, чем счастье истинной пары, причиной которому он стал сам.

Он собирался залюбить Эви – пускай девочка купается в его обожании и внимании и чувствует себя главной драгоценностью. Завалить подарками, сюрпризами, чтобы и думать забыла об их ссорах. Пусть даже женская суть навсегда покинула Эванелию, оставив без возможности зачать дитя, чувственность в девочке уже начала просыпаться. Он видел это собственными глазами, чувствовал благодаря их крепнущей связи и готов был продолжать делать все, чтобы Эв трепетала в его руках, раскрываясь как бутон. А дети? Не у всех драконов они есть, и Амир не собирается пробовать с толпой чужих женщин, лишь бы зачать наследника. Пожалуй, это он для самого себя четко определил. Только не теперь, когда с истинной у них все налаживается.

От приятных мыслей отвлек верный слуга.

– Почтенная Джалия просит принять, утверждает, что по важному делу. Впустить ее? – с отстраненным выражением лица поинтересовался Вирий.

Но Амир четко почувствовал явную неприязнь, которую вдруг стал испытывать нукер к бывшей невесте и сделал себе мысленную пометку непременно выяснить причину столь крутой перемены. Но позже, пока что были дела гораздо важнее.

– Пусть зайдет, – кивнул и снова уловил, как едва заметно сжались зубы Вирия. Если бы не пристальное внимание к слуге, то этот жест остался бы без внимания.

Эмир же до сих пор испытывал некоторую неловкость перед дочкой главного министра за то, что халиф разорвал помолвку. Как ни крути, а на роль жены принца Джалия подходила практически идеально. За исключением одного немаловажного пункта, который и свел на нет все остальные. Конечно, правящая семья одарила девушку всевозможными почестями, ее личная сокровищница пополнилась не одним десятком сундуков с самыми редкими диковинами, а сама Джал продолжала вести себя как ни в чем ни бывало, все же подобные рокировки не проходят даром.

– Привет, – улыбнулась драконица вежливо, но вместе с тем нежно и даже немного заискивающе. Ровно так, как и подобает правильной женщине песков. Вот только Амирэль вдруг понял, что повиновение перестало быть для него важным и хоть сколько-то привлекательным. Очевидно, менялась не только Эванелия, но и он сам. Джалия тем временем сделала пару плавных шагов и остановилась возле стола, за которым сидел эмир. Мельком он отметил и безупречную прическу – волосок к волоску, украшенную чистейшими, словно слезы, камнями. Но не трогало, не вызывало интерес. Его огненная девочка затмевала собой всех, не оставляя ни единого шанса на сердце и разум дракона.

– Здравствуй. Чем обязан? – мягко приветствовал он, действительно гадая о цели незапланированного визита. – Присядешь?

Девушка покачала головой, не прекращая улыбаться.

– Раньше нам не требовался повод, чтобы провести друг с другом время.

– Да, все изменилось, – он поморщился, чувствуя иррациональную вину и ответственность за брошенную драконицу. – Но, Джал, то была не моя прихоть…

– Я знаю, – тонкая ладошка, украшенная перстнями и переплетенными нитями золотых браслетов, взметнулась, остановив наследника на полуслове. – Прошлого не вернешь, а настоящее не переиграешь, – голос визитерши звучал колокольчиками, как-то странно воздействуя на него. Будто дурман. Взгляд эмира упал на бархатный футляр, что прижимали к боку изящные пальчики. – И я бы хотела выказать уважение твоей тири, о которой гудит весь дворец. Знаешь, ты всех взбудоражил, – сообщила она, словно по секрету. – Народ-то думал, что ты в отца пошел, когда годами не интересовался гаремом, а тут все получили неопровержимые доказательства обратного.

– Это… – он кашлянул и оттянул ворот – почему-то стало жарко, хотя ему ли страдать от высоких температур? – Не то, чем кажется на первый взгляд.

– И все же я прошу разрешить мне преподнести тири эмира скромный дар. Могу это сделать прямо на твоих глазах, если ты беспокоишься.

– У меня нет причин не доверять тебе.

– Я бы не хотела вводить девушку в смущение, – персиковый румянец покрыл бархатную кожу на высоких скулах драконицы, а Амирэль почувствовал, как какой-то туман окутывает его. – Пригласишь ее сюда? А я пока что покажу тебе, что выбрала для нее.

Принц позвал Вирия и попросил привести Эв. Даже явное предостережение в глазах нукера почему-то не остановило дракона. Джал тем временем поставила на его стол коробочку и откинула крышку. Блеск сапфиров ослепил. Что-то кольнуло в виски, в ушах зашумело, сердце принялось стучать тяжело и гулко, а фигура стоявшей перед ним драконицы вдруг засветилась. Она сияла золотом, переливаясь и бликуя, и не было ничего притягательнее в этом мире. Как он раньше не замечал?

Руки и губы жгло от потребности прикоснуться к девушке – только она могла потушить разгоравшийся во всю силу пожар, который успел охватить уже все тело эмира. Если сейчас же не припадет к драконице, он взорвется и погребет под этим взрывом весь дворец.