47

Мужчина подхватил меня на руки и понес прочь из замка, накрыв какой-то темной тканью мою голову. Если все закончится именно так и именно сегодня, то я умру с осознанием, что сделала все, что смогла. Пусть все закончится таким грустным образом, но, может быть, мой ребенок останется в живых?

Я ничего не видела, лишь ощущала, что мы постоянно находились в движении. Судя по легким и плавным шагам мужчины, я была для него пушинкой даже с таким огромным животом.

— Ведите себя тихо, Госпожа, — произнес мужчина. — Не иначе нас обоих будет ждать смерть.

Я бы и рада исполнить его мягкий приказ, но не имела столько сил. Схватки нарастали и шли с некой периодичностью, но я очень волновалась, чтобы засекать между ними время. У меня не было никакого опыта, а инстинкты самосохранения давно уже были не властны надо мной.

Когда мы оказались в седле, Гардаг приоткрыл мое лицо.

— Вам удобно? — донесся до меня мужской голос и я открыла глаза.

С неба срывался снег, а ветер был таким холодным, что пробирал до костей. Может быть я снова превращалась в человека? У меня стучали зубы и не попадали друг на друга. Как никогда я казалась себе хрупкой и беззащитной песчинкой в этом огромном и непонятном мире.

— Я хочу, чтобы ты доставил меня к равнинному замку, к Зеним. Прошу, быстрее…

Снег опускался на лицо, оставляя влагу на щеках. Гардаг кинвул, а в глубине его глаз я увидела отчаяние.

— Да, Госпожа… — выдохнул он и снова прикрыл мое лицо темной тканью. — Как только мы окажемся за пределами деревни я пересажу вас в седло и вам будет удобнее. А пока придется немного потерпеть.

Я как могла отвлеклась от боли, которая продолжала нарастать. Интервалы между схватками уменьшались, и когда Гардаг остановился, чтобы усадить меня в седло, я упала в снег лицом и лежала так какое-то время не в силах подняться на ноги.

— Нам надо идти, Госпожа. Я не смогу принять роды. До замка еще далеко. Прошу вас…

Я продышала схватку и подняла свое лицо. Нет, холода я по-прежнему не ощущала, меня трясло оттого, что я вот-вот рожу. Ребенок опустился слишком низко, врезавшись головкой в промежность. Представив Амарис и ее страх, я собралась с духом и поднялась.

— Будь готов к тому, что их придется принять, — сказала ему и с его помощью забралась в седло, но побоялась опускаться промежностью на твердое сиденье.

Потеряв счет времени, словно впав в забытье, я прислушивалась к своим собственным ощущениям. Эта тряска от скачки на жеребце Арагора и ветра, который жалил лицо, отрезвляли меня. В моменты схваток я впивалась руками в мужчину, сжимала его по бокам так сильно, словно хотела сломать. Никогда до этой минуты я не испытывала такой боли. Гардаг терпел, пришпоривал лошадь, чтобы та бежала быстрее, но я поняла, что мы не успеем. Я рожу этой ночью, в дороге, посреди заснеженных равнин…

— Больше не могу! — прокричала я и закатила глаза, вцепляясь в мужское тело с новой силой. — Останавливай, прошу! Не могу… — я захлебывалась этой болью, которая превращала меня в какое-то безумное существо.

Мне казалось, что мне ломают кости, а я не смогу родить этого ребенка. Он был очень крупным для меня…

— Останавливай, Гардаг! — по моим щекам текли слезы и тело сотрясла сильная дрожь. — Он хочет выйти наружу. Я не могу больше терпеть, — казалось, что меня разорвет оттого, как сильно тужило.

Лошадь замедлила ход. Мужчина спрыгнул с жеребца и взял меня на руки, поставил на снег, но я не смогла устоять на ногах. На промежность давило с такой силой, и мне казалось, что ребенок выскочит из меня прямо в эту же секунду.

— Госпожа… — бледными губами прошептал мужчина. — Я прошу вас, потерпите. До замка осталось не так далеко. На рассвете мы будем там…

— До рассвета я рожу! Стели свой плащ! — воскликнула я, растирая поясницу.

Если бы только Арагор знал какие муки мне предстояло пережить! А что если ни я, ни ребенок сейчас не выживем? Господи…

Казалось, что время тянулось очень медленно, схватки превратились в одну нескончаемую боль. Я выла, опускала лицо в снег, закусывала губы до крови, но ничего не помогало, я сгорала заживо в этой агонии. В итоге я легла на расстеленный плащ, широко расставила ноги и попыталась потужиться.

— Гардаг! — выкрикнула я. — Прошу помоги мне!

— Госпожа, я вижу головку…

Все мои силы были сейчас брошены на финальный толчок, который поможет появиться моему ребенку на свет. Я не знала, что будет после этого, выживет ли младенец, но сейчас необходимо было вытужить ребенка. Обхватив колени руками, я часто и глубоко дышала, набираясь сил. Мне хотелось соскочить, мне не хватало воздуха, а перед глазами все расплывалось.

— Давайте же, Госпожа, осталось чуть-чуть, — словно из-под толщи воды доносился голос Гардага и я, вобрав в легкие воздуха, сделала последний толчок. Подняла голову и сцепив крепко челюсти потужилась, ощутив легкость. — Есть! Госпожа, получилось! — воскликнул мужчина.

Я выдохнула, откидываясь головой в снег, не чувствуя саму себя от усталости.

Получилось! Самое страшное позади…

— Он жив, Гардаг? — спросила я слабым голосом и приподняла голову, ища глазами своего ребенка. Перед ними по-прежнему все расплывалось, и я думала о том, что больше никогда не захочу пережить подобного.

— Жив, — услышала голос Гардага и тихое кряхтение, похожее на мяуканье котенка. — Это мальчик. Но вокруг вас столько крови, Госпожа… Так и должно быть?

— Я не знаю, — я почувствовала, что меня снова тужит. — Гардаг, положи ребенка на меня и накрой его чем-нибудь, — я знала, что должна была родить детское место. Наверное, это было оно. Если там был еще один ребенок, то меня точно ждала смерть. Я не смогу его родить.

Сил не хватало, чтобы взять своего мальчика на руки, но я хотела как следует рассмотреть его лицо. Я представляла его похожим на ангелочка, а увидев маленькую копию Арагора, пришла в восторг. Мое сердце сжалось от нежности. Младенец чмокал губками, открывал и закрывал глаза, морщился и кряхтел. Ничего прекраснее я еще не видела в своей жизни… Меня затопил калейдоскоп разных чувств, я прижала к себе ребенка, зная наперед, что отныне никому не позволю причинить ему вред. Если сама выживу…

— Гардаг, — я подняла лицо. — Пообещай мне сейчас позаботиться о нем, если со мной что-то случится! — потребовала я, пока была еще в сознании.

— Да, Госпожа, — мужчина склонился над нами. — Я приму это за честь.