49

Когда вдали завиднелись развалины замка, а мы поравнялись с разрушенным Алтарем, у меня как будто открылось второе дыхание. Я очень сильно устала, так сильно, что если бы оказалась одна и без поддержки, то опустила руки. Но только как их опустить, когда в них лежал плачущий младенец? Мальчика следовало приложить к груди и успокоить, но тряска на лошади не оставляла ни единой возможности этого сделать.

Гардаг спрыгнул с жеребца и помог мне опуститься на землю. Мои ноги тряслись от слабости и я стала вдруг ощущать холод как и прежде. Неужели ребенок, пока находился внутри питал меня силами, а теперь я отходила от чудесного волшебства и превращалась в обычную женщину? И если это был так, то меня вскоре ждала погибель? Я не выживу на таком морозе!

— Как моя Амарис? — дрожащим голосом спросила Зеним, на что я пожала плечами.

— Я не знаю… — я тяжело вздохнула.

Я понимала, что у нас больше не будет возможности поговорить в случае, если что-то пойдет не так, но времени на пустые разговоры не осталось совсем. Глубоко вздохнув и выдохнув несколько раз, я направились к камню, как вдруг за спиной раздались страшные голоса.

Отрывисто повернувшись, я едва не потеряла равновесие, и то, что я увидела вдали, едва не лишило меня чувств, и в то же время заставило крепче прижать к сердцу ребенка и воспрянуть духом. У страха глаза велики, кажется, так? На всех парах на нескольких лошадях к нам направлялись воины Арагора. Колдун был во главе, я на расстоянии ощущала его дикую злость и знала, что меня настигнет смерть в ту же минуту, когда он спрыгнет со своего жеребца и поравняется со мной.

— Поторапливайся! — Зеним подтолкнула меня к Алтарю. — Я зайти не могу, но и он войти не сможет. Отныне нет ему туда дороги, пока настоящий Арагор лежит там, — она протянула мне клинок и какие-то травы.

— Что мне нужно делать? — спросила я, не понимая ничего.

— Над камнем нужно пролить кровь новорожденного дитя и соединить ее с кровью Арагора и Люция. Вы втроем связаны сильным заклятием и только кровь невинного существа — сына Арагора — освободит властелина от злых чар и вернет к жизни обоих братьев.

— И Люция? — спросила я ничего не понимая.

— Они связаны одной кровью, Беатрис. Они — одно целое. Колдун забрал их силу себе, а кровь ребенка, в котором течет кровь рода Армонилир должно разрушить это проклятие, что он наложил на них. Он поэтому увез тебя так далеко и хотел вас обоих убить!

В словах женщины определенно был смысл. И сейчас пришло время проверить эти догадки. Думать о том, что с нами будет, если это окажется не так, было некогда.

Зеним осталась у ступеней и смотрела на нас, как мы с ребенком поднимались вверх. Я едва устояла на ногах, когда увидела Арагора на том же месте, где много дней назад оставила его по приказу Пилата. На мои глаза навернулись слезы. Был ли мой властелин еще жив? Мужчина не подавал ни единого признака жизни.

— Беатрис! — громко воскликнула Зеним, а я отошла от ступора — Не медли…

Я обернулась и увидела, что колдун схватил ее и приставил к горлу моей помощницы нож. Гардага держали воины Арагора и я поторопилась к камню.

Дрожащими руками я сделала надрез на своем запястье, а потом на пальчике своего новорожденного сына. Он громко плакал и я безумно боялась сделать ему больно. Меня буквально раздирало от тяжелых эмоций над которыми преобладал страх. Я поднесла надрезанный пальчик своего сына сначала к Священному камню и окропила его кровью, как и говорила Зеним. Затем подошла к Арагору, сделала надрез на его коже и соединила их кровь.

Ничего не происходило и мужчина по-прежнему лежал на холодных и заснеженных камнях не подавая признаков жизни. Неужели без Люция ничего не получится? Я спешно поднялась с колен и принялась оглядываться по сторонам, чтобы найти брата Арагора.

Я досконально помнила каждую секунду того рокового дня, когда колдун нас всех обманом привел в это место, помнила каждое слово колдуна, но только где найти Люция среди всех этих развалин он не сказал. Замок был разрушен, как мне с младенцем его обойти? Силы покидали меня, я чувствовала, что сознание скоро покинет меня. Я дрожала от холода и сил едва хватало держать сына на руках. Он продолжал кричать, пока я настырно оглядывала все углы.

Да куда же спрятал Люция этот проклятый колдун?

Мужчину я нашла на полуразрушенных ступенях. Он лежал в такой же позе, как и Арагор. Вопли колдуна перекликались в моем сознании с плачем моего сына, я держалась из последних сил и старалась не обращать ни на что внимания. Сделав надрез на руке Люция и соединив его кровь с кровью моего сына, я упала рядом с мужчиной и больше не смогла подняться на ноги.

Из меня словно разом высосали все силы, а холод сковал все внутренности до ледяной корки. Я прижимала к себе ребенка и мне все представлялось, что так мы и умрем здесь все вчетвером на этих заснеженных развалинах. Неужели все наши жертвы и все муки оказались напрасными?

На задворках сознания крутилась мысль: не выпустить из рук маленький комочек, самого драгоценного и любимого человека. У меня не осталось сил подняться и даже отползти к изножью выхода из развалин, а войти сюда кроме нас четверых и колдуна больше никто не мог. Замкнутый круг.

Я сомкнула глаза и открыть их больше не смогла…