Глава 16

Лорд Рейден прожигает меня внимательным взглядом. Словно оценивает, стоит говорить мне правду или нет.

Но к своему удивлению я мужественно встречаю его взгляд и не отвожу глаз.

Я хочу знать правду. Что здесь, чёрт возьми, происходит!

— Все дролоки когда-то были людьми. Эймс и Лео тому подтверждение, — лорд кивает на труп своего бывшего охранника, пропавшего всего несколько часов назад.

— Но как? — всхлипываю я. Дёргаюсь в его руках, а израненная нога отдаётся тупой болью. — Хотите сказать, что я превращусь в такую тварь?!

Ужас ледяным потоком струится по венам. Я прижимаю к себе крошку Арию, но тут же в ужасе смотрю на посапывающую малышку.

Ей больше не место рядом со мной! Я могу быть для неё опасна! А если я заражу и её? Или сожру?

— Нет, не превратитесь, — лорд прижимает меня крепче, не давая дёргаться, и несёт обратно к телеге.

Его люди оттаскиваюет трупы с дороги и бросают в одну кучу.

Несколько раненных воинов располагаются прямо на земле, разводят небольшой костёр, опускают в языки пламени лезвия кинжалов и прижигают порезы раскалённым докрасна металлом.

— Что они делают? — вырывается у меня вздох.

— Выжигают яд дролоков из своей крови.

— Значит, все они могут уже через несколько часов обратиться? — паника подкатывает к самому горлу.

— Нет, не смогут, — он сводит тёмные брови, опускает меня на дно телеги и собирается отстраниться.

— Да объясните же уже, что здесь происходит! — я хватаю его за разодранный рукав. — Хватит говорить загадками.

Лорд недовольно поджимает губы, потом размышляет несколько секунд и, наконец, кивает.

— Хорошо. Раз вы ничего не помните. Низшие дролоки — животные, всё без исключения, могут только рычать и рвать добычу на части. Они не говорят и не думаю, действуют по инстинкту или по велению вожака. Но когда-то они все были людьми.

— Как Эймс и Лео, — едва слышно повторяю я.

— Моя ошибка, — хмурится лорд, — взять в отряд людей да ещё и выставить их двоих на посту одновременно.

— В смысле?

— Посмотрите на моих людей! — он кивает на поле, где его войны всё ещё собирают разорванные и обгоревшие трупы дролоков. В стороне, затянутые чёрной тканью лежат всего два или три трупа людей лорда. И ещё несколько легко раненных. — Драконы сильнее, ловчее и опаснее любого дролока. Дролоки могут взять нас только количеством. Разорвать, но не отравить. Яд даже самого сильного дролока не превратит дракона в себе подобного.

— Но вы сказали, что высшие дролоки опасны!

— Высшие дролоки — это низшая ступень эволюции драконов, — говорит лорд и замолкает. На секунду в его глазах мелькает печаль и капля сожаления. Но быстро гаснет. — Если дракон рождается слабым, его человеческая натура не в силах совладать с животным началом, то при первом обороте, он теряет себя и превращается не в ящера дракона, а в дролока! Происхождение роли не играет. Только внутренняя сила или слабость!

— То есть, тот дролок, что охотился за нами с Арией...

— Был высшим дролоком, рождённым от дракона. И он был вожаком этой стаи, а также её хозяином, скорее всего. Именно его яд обратил всех этих людей и позволил ему повелевать ими!

— Укус низшего дролока не страшен?

— Страшен, — усмехается невесело дракон. — Он убьёт вас, но не обратит. Если вы об этом.

— Блин, — я тру гудящую от новой информации голову. — Значит, низшие дролоки просто животные. Убить могут, обратить — нет.

— Всё верно.

Это объясняет наличие на их лысых телах обрывков тканей и грязных тряпок. Когда-то эти люди были одеты в одежды и жили свои жизни.

— А высшие дролоки могут говорить, думать, кусать людей и обращать в себе подобных?

Короткий кивок.

Совсем как вампиры.

— Обращать людей, но не драконов? — снова уточняю я.

— Драконья кровь слишком сильна. Она сразу же выжигает яд дролоков, не давая ей шанса.

— А как же слабые драконы, о которых вы говорили. Они не могут обратиться?

— Если они перенесли первый оборот, то не могут. Значит, драконья кровь в любом случае оказалась сильнее человеческой и является естественным антидотом от обращения.

— А дети? — я смотрю на крошку Арию. — Дети драконов, до оборота?

— До оборота ребёнка оберегает дракон — отец, его магия и его кровь все ещё сильны в ребёнке. Они угаснут только ближе к обороту. А там всё будет зависеть от силы духа ребёнка. Сможет он подчинить животную сущность себе, сможет договориться с ней или раствориться в инстинктах.

— Хотите сказать, что почти каждый дракон может стать дролоком при первом обороте? — я в ужасе смотрю на лорда. Какой жестокий мир!

— В теории да.

— И ничего нельзя сделать? Ни зелья, ни амулеты, ни маги не могут помочь? — у меня на глазах выступают слёзы. Сама не знаю, что меня так цепляет в этой истории.

Лорд не отвечает. Просто коротко кивает и отходит к своим людям.

— Если ребёнок при обороте превратится в дролока, шанс вернуть его есть, — мне на плечи ложится потрёпанное, но чистое и тёплое одеяло.

Перед телегой замирает один из двоих моих телохранителей, тех, что защищал карету.

— Да? — я с удивлением рассматриваю его мощную фигуру и отеческий блеск в глазах, когда он смотрит на меня или Арию.

— Если рядом с ребенком в этот момент окажется его отец или мать с сильной драконьей кровью, они могут вытянуть своё дитя с оборота. Ребёнок сохранит разум и человеческое тело. Но навсегда утратит зверя и способность оборачиваться драконом. Родитель своей кровью разорвёт связь своего ребёнка с драконьей сущностью.

— Но почему лорд Рейден мне этого не сказал?

— лорд Рейден предпочитает не говорить на эту тему по личным причинам.

— Он в детстве сам становился дролоком? — вырывается у меня вздох удивления. Тогда много встаёт на свои места.