Глава 19. Я купил тебя, ты моя

Я места себе не нахожу.

С тех пор как Лютый уехал «на стрелку», то нервно брожу по лофту, то забираюсь на кровать и сижу, глядя в одну точку. Пока глаза не начинает щипать.

Страшно вспоминать, как я растерянно оправдывалась, а мне никто не верил.

Я ведь оставила пиджак в коридоре. Его и правда мог кто-то украсть. Любая из проституток, проходивших мимо.

Вот только в карманах точно ничего не было. Такой, как Кабан, ни за что не отдал бы мне вещь, в которой лежит нечто настолько важное.

Он ещё и про портмоне полное упомянул. Не было его в карманах!

Но теперь не докажешь. И выходит, я должна Кабану такую сумму денег, которую мне в жизни не отработать. Даже если я смирюсь со своей судьбой.

Слышу шаги и подскакиваю, нервно стискивая пальцы.

Лютый заходит в лофт. Мрачный, как грозовая туча. Опасный. Давящий.

По ледяному, тяжёлому взгляду ясно, что ничего хорошего Лютый мне не скажет. Явно что-то ужасное меня ждёт.

Молчу. В горле комок, внутри — паника.

Лютый проходит вперёд и бросает на столик увесистую папку. Из неё веером рассыпаются документы. А ещё паспорт в знакомой обёртке и телефон, очень похожий на мой.

— Что это? — хриплю, чувствуя, что всё не так просто.

— Я купил тебя, — произносит мрачно, буквально режет взглядом. — Теперь ты только моя.

Я чувствую облегчение. Да, первую секунду. Как будто радость, что мне не придётся возвращаться к Кабану и «отрабатывать».

Но потом до меня доходит, что он сказал.

— В смысле, твоя? Рабство отменено давным-давно. Я… всё верну, — нервно облизываю губы.

Мозг плавит паника, но в голову уже лезут разные варианты.

— Спасибо, что помог. Я очень благодарна тебе, правда, — сердце грохочет, потому что Лютый на мои слова даже в лице не меняется. — Я заработаю и верну, честное слово. Это будет не быстро, но я смогу. Можем заключить договор, заверить у нотариуса, я…

— Где ты заработаешь такие бабки? — Лютый опускается в кресло, как уверенный в себе хищник, и раскуривает душную сигару. — Официанткой в забегаловке ты будешь лет сто мне три ляма отдавать.

Сколько?! У меня падает челюсть. Дурно становится.

— Но… я столько не стоила, — не верю, что Лютый поддался на манипуляции этого ублюдка и отдал ему за меня так много. — Это же просто обман! Он тебя надул!

— Я не ебу, ты обратно хочешь к Кабану? Забрать у него бабки и вернуть ему тебя?

— Нет… — голос пропадает, по телу прокатывается то жар, то ледяной пот. Чувствую себя в ловушке.

Я даже на мамино лечение не могла заработать копеечку, а тут такая дикая сумма!

— Ну тогда, считай, порешали, — выпускает густой дым, за которым почти не видно его лица. — Теперь порешаем, как долг отрабатывать будешь.

Меня заклинивает. В голове — никаких идей. Наваливается безысходность и пустота.

— Я могу здесь работать официанткой, — шепчу, голос пропадает совсем. — Полы мыть. Всё, что угодно.

— Мне угодно, чтобы ты для меня потанцевала, — заявляет Лютый вальяжно.

— Что?.. — оторопь берёт. Он же не серьёзно. — Я не танцовщица. Не умею этого.

— Ну, как умеешь, — в руке его оказывается пульт, свет в лофте сменяется красным и из динамиков разливается чувственная мелодия. — Танцуешь, а потом отсасываешь.

Меня бросает в ледяной пот, когда он ноги раздвигает и на пах себе показывает.

Я отступаю на шаг и руками себя обхватываю. Паника мысли путает, дыхание сбивает.

— За что вы так со мной! — слёзы наворачиваются на глаза, сдержать их не могу. Чувствую себя беспомощной, оскорблённой. — Я не проститутка, я же вам всё объяснила! То, что вы выкупили меня у этого урода, ещё не даёт вам права относиться ко мне как к шлюхе!

Лютый резко выключает музыку и врубает свет. Выпускает дым и смотрит недобро, со злостью.

— Что-то ты не спорила с Кабаном, когда он вспомнил про твою мамочку и попросил цену озвучить. Только мне задвигаешь, что «не такая». А сама все доки подписала, когда к нему «на работу» устраивалась. Я твои закорючки рассмотрел, с паспортом сравнил.

— Я… — теряюсь от этих заявлений на секунду. — Это не значит, что я добровольно к нему пришла! Он меня заставил! Все девочки под давлением подписывали, неужели неясно?

— Значит, он по доброте душевной решил отслюнявить бабла на лечение твоей мамаши?

Кровь бросается в лицо от такой грубости. Я сейчас ненавижу Лютого за то, что он так неуважительно говорит о моей маме.

— Я не знаю! — кричу. — Он манипулировал мной с помощью её болезни. Сначала угрожал, что в больницу к ней наведается, если я не буду покладистой. Потом обещал, что если я слушаться буду, он ей лечение оплатит. Но я этого не просила! Я бы ни за что не согласилась зарабатывать своим телом!

— То есть, пусть лучше мать умрёт, зато ты останешься девственницей?

Цепенею. Дыхание обрывается, будто поток воздуха перекрыли. Лютый так развернул, что мне очень стыдно становится. Из его уст звучит, будто я плохая дочь.

— Мама таких денег не примет, — выдавливаю с трудом. — Она нас с сестрой не так воспитывала.

И тут меня будто поездом сбивает осознание.

Сестра. Настя! Что стоит теперь Кабану забрать и её? Клиент-то всё ещё ждёт, и этот мерзавец выгоды не упустит.

Никто не защитит мою сестру. Нужно хотя бы предупредить её, чтобы дома не появлялась.

— А я думаю, вот как всё произошло, — тем временем рассуждает Лютый, отравляя воздух удушливым табачным дымом. — Ты девственность свою добровольно продала. Но когда спиздила у Кабана заначку из кармана, решила соскочить. Зачем отрабатывать дыркой, если можно его карты обналичить, пока он не заметил пропажи? Где спрятала награбленное, звезда? Он ведь не оставит тебя в покое, пока не отдашь. Деньги я ему выплатил, карты он заблокировал. Но флэшку надо вернуть, Ка-ри-на.

Кровь отливает с лица. Голова кружится.

— Я не брала, — губы начинают дрожать, тело трясёт и морозит. — Я, правда, оставила пиджак там! Если кто-то его и украл, то это не я! Пожалуйста…

С мольбой я подхожу к этому зверю ближе и всхлипываю, пытаясь его разжалобить.

— Прошу вас, можно я сестре позвоню? Она в большой опасности! Я не хочу, чтобы с ней случилось то же, что и со мной.

— Одного не выёбываю, инопланетная, — усмехается не то что по-акульи, а ещё страшнее: как будто задумал нечто похуже, — ты от меня просишь всё время чего-то. Чуть что не так — в слёзы. Такая вся нитакуся разобиженная. Расплачиваться когда будешь за всё, что я для тебя сделал? Хочешь позвонить? Окей, позвонишь. Но плату теперь беру наперёд.

Откладывает тлеющую сигару в пепельницу и неотрывно на меня смотрит, будто гипнотизирует. И медленно расстёгивает на брюках ремень.