Глава 40. Выбор

~Лютый~

— Он хочет сказать: либо шлюху будет трахать, либо жену. Выбирай, — переводит Настенька сестре мою тираду и смотрит на меня хитренько.

Подбородок Карине кладёт на плечо и лыбится, сучка. Забавляет ей наша драма.

А звезда глаза свои красивые распахивает, будто только сейчас в мои слова врубается.

— Что, даже и спорить с ней не будешь? — спрашивает меня удивлённо.

— Нет, — рублю. — Она охуенно точно сказала.

Даже не верится, что сестра её выёбистая такой полезной может быть.

— Но так нель… — заводит звезда предсказуемую шарманку, но Настя вдруг за плечи её хватает и к себе разворачивает.

И взгляд у неё такой говорящий, мол, дай нам минутку.

Отводит рассеянную Каринку в сторону и что-то долго ей говорит. Про шлюху пиздит, про жену накатывает. Разницу доступно объясняет. По-своему, чисто по-бабски.

Я бы так не смог. Даже Дёма не справился, все его заебато романтичные подкаты мимо кассы вылетели.

Ну, где я и где романтика, бля? На колено, блядь, встать. И посмешищем всего клуба лет на двадцать.

— Всё, хватит! — вдруг кричит моя звезда на сестру и ко мне разворачивается злая.

Лицо красное, глаза ярко блестят. Только не ненавистью, а обидой. Словно сейчас расплачется.

— Дай мне подумать, ясно?! — орёт на меня вся на эмоциях, и так сексуально при этом смотрится, что у меня тяжелеют яйца. — Нельзя вот так вывалить и ждать мгновенной реакции! Мне нужно время!

— Сколько? — цежу, еле сдерживаясь.

— Ну… можно хотя бы час?

Блядь, так бы сразу и сказала! Я думал, она мне месяц сейчас зарядит, а она — час, бляха.

Разворачиваюсь к застывшим свидетелям нашего конфликта и рукой им на выход показываю.

— Перерыв — один час, — громко объявляю. — По коктейлю в баре всем за мой счёт.

Они так бегут за халявой, словно последнему не достанется.

Когда лофт пустеет, оборачиваюсь к звезде. А она таращится на всё это представление, так и прячась за медведем, как за каменной стеной.

— Ты тоже, — требует от меня оставить её в покое.

Сучка необъезженная, выжила меня из собственной хаты.

Только мне поебать уже на её капризы. Пусть привыкает к моему присутствию. Как поженимся, я же ведь никуда уже не уйду.

— Нихуя, — подхожу к кровати, покрывало со всеми подарками на пол сдёргиваю и на спину заваливаюсь. — Я охуеть как устал заказы эти блядские оформлять. Мешать не буду. Поваляюсь тут. Подремлю, пока ты думаешь.

Она смотрит на меня, вся насупившись, как обиженный одуванчик. Кудряшки мелко вьются, пиздец как их на руку хочется намотать. Мягкие, шелковистые.

В пояснице прогнуть и вогнать ствол по самые яйца, когда она на коленях передо мной стоит. Жопом кверху, в одних чулках и подвязках…

Зажмуриваюсь, блядь. Опять у меня стояк.

Уходит моя звезда. Громко топает пятками по полу, выражая своё негодование. Хлопает дверью ванной и на щеколду запирается.

Тут мой телефон надрываться начинает. Только взглянув, кто звонит, я лениво смахиваю звонок. И снова смахиваю. И снова.

Не до тебя щас.

Но эта сука не унимается! Звонит и звонит, раз за разом.

Как всегда «вовремя», блядь. Что одна тварь, что вторая.

Пытаюсь не брать, позвонит и перестанет.

Но тут уже звезда моя не выдерживает. Дверь ванной приоткрывает.

— Да возьми ты уже телефон, — выговаривает мне строго, — или выключи звук!

— Ща… — пытаюсь найти кнопку, но ту, как назло, глючит.

Вместо уменьшения звука гашетка упорно вверх движется, делая звонок ещё громче.

— А ты не думал, что это важное что-то может быть, раз абонент так настойчив? — ворчит моя невестушка.

— Да там всегда «важное», — злюсь.

И, сука, случайно пальцем задеваю зелёную кнопку и типа принимаю вызов.

— Гришенька! — орёт заполошно моя недожена в трубку.

И так орёт, что даже громкой связи не нужно — её преотлично слышно. От уха отодвигаю подальше и кривлюсь.

— Пиздец… — говорю вслух, безотносительно, кому, и просто отбрасываю трубку прочь.

Зажмуриваю глаза, тру лицо. Стон мысленно небесам посылаю.

Я просто хотел поспать, а теперь две бабы с двух сторон мне мозги ебут.

— Родион в тюрьме! — воет Марго белугой, реально, блядь, всхлипывает.

— Чего? — рычу, врубая громкую связь.

И всхлип у Марго такой натуральный. Истерика настоящая.

— Ну говорила же я тебе: твой сын во что-то влез! Сейчас позвонили из участка, он сидит в изоляторе. На чём-то поймали. Его надо вытаскивать, Лют. Я не знаю, как! У тебя же есть деньги, связи. Позвони, кому надо, пусть приедут, надавят. Вычистят записи с камер.

— А где, блядь, его стая? — недоумеваю. — Почему никто его не контролирует? Не обучает? Сколько ему уже? Шестнадцать?

Рыдает, бляха. Вот же срань, как же заебала она меня своими манипуляциями.

Но пацан не виноват, что его мать такая уёбищная дура.

— Ну какая стая, Гриш, — жалобно скулит. — У него только я. Ты бы мог в свою его взять и воспитывать правильно, но не захотел. Он совсем от рук отбился лет с тринадцати. Я тебя так просила!

— У меня нет стаи, — раздражённо напоминаю.

Курить уже хочется зверски. Заебала.

— Ну ты же альфа, мог бы хоть раз приехать и просто приказать ему вести себя хорошо? Не лезть в криминал?

— Это не так работает, Марго, — вот вроде волчица, а дура дурой. — Он должен признавать авторитет, чтобы подчиняться. Сам захотеть быть частью стаи. Чтобы приказом прогнуть пацана, надо всегда быть рядом. Метку обновлять и через неё силой давить. Это неприятно, особенно если ты сам будущий альфа. Такой контроль легко сбросить. Ещё и отомстить потом захочется мучителю.

— Но если бы ты был рядом…

— Марго! — предупреждающе шиплю, что моё терпение испытывать не стоит.

— …то твой сын…

— Не называй его так!

— …вырос бы нормальным.

У меня уже желание сломать трубку и сменить нахер номер, но тут замечаю Каринку перед кроватью.

Стоит и внимательно, сука, слушает. Пальцы сцепила перед собой, лицо такое встревоженное. Как будто переживает за Марго и её пацана больше всех.

И на меня смотрит так, что сразу ком в горле. Как будто я вот-вот опять сделаю что-то не то и похерю свой единственный шанс.

— Я перезвоню, — коротко в трубку говорю.

— Что? Нет! — тут же переходит на визг Марго. — А как же Роди?!

— Я сообщу о проблеме, решат.

Быстро отрубаю звонок и на звезду свою смотрю, выгнув брови.

Тоже мне, воспитанная леди! Подслушивать нехорошо, блядь!

— Мы должны ей помочь, — вдруг выпаливает уверенно.

— Мы? — брови лезут ещё выше, вот это заход.

— Ты, — исправляется напряжённо. — Этой женщине больше не к кому обратиться, это же очевидно. Даже если он не твой сын, неужели тебе так сложно прийти человеку на крик о помощи?

— Эта сука и так считает, что я ей что-то должен. Как ты думаешь, что будет, если я хоть раз уступлю?

— Это же просто ребёнок, — сердится, брови свои красивые сводит. — Ну, скажи мне, что делать? Дай номер. Я сама позвоню, кому надо. Съезжу, договорюсь. Взятку привезу.

Прищуриваюсь недоверчиво. Звезда готова вписаться за постороннего пацана, словно он ей родной. Что это? Доброта ебучая, исчезающий вид человека? Или бабская тупость?

— В качестве кого ты туда съездишь, позволь узнать?

Кусает губу, будто я ей сделку предложил дьявольскую и кровью прошу подписаться.

— В качестве жены? — пищит хрипло и бледнеет вся тут же.

Наверное, мои брови сегодня так и зависнут на лбу. Намертво приклеятся. Умеет звезда удивлять, этого у неё не отнять.

— Не понял.

— Ну, — опять губёшку свою сладкую мучает, чуть ли уже не до крови прикусывает, — если я соглашусь за тебя замуж выйти, ты ему поможешь?