Глава 7. У тебя пять минут

Я будто под прицелом гестаповца нахожусь. Натурально пищу от нестерпимого ужаса. Задыхаюсь, потею. Ногтями в ладони от страха впиваюсь.

Потому что этот мужик очень страшный! В нём есть что-то звериное, бездушное. Дикий, неприрученный зверь.

Глаза Лютого загораются диким огнём похоти. Дыхание учащается, и он подавляет меня своей массой. Внушает первобытный трепет. Парализует на месте.

Я словно под неумолимый каток попадаю. Под пресс, который давит со всех сторон, не оставляя пространства для манёвра.

Он слишком большой. По сравнению с ним я беспомощный заяц.

Он точно меня раздавит своей мощью и массой. Разорвёт этими руками и тем, что выпирает в штанах, когда будет насиловать. Я умру от внутренних повреждений и потери крови.

— Как тебя зовут? — спрашивает холодно, отстранённо. Как на допросе.

— Кари…на, — выдавливаю сквозь стучащие зубы.

— Пиздец у тебя имя, — ухмыляется одобрительно, будто и не замечает моего ужаса. Или ему плевать, — под стать волосам и лицу. Ненастоящая. Губы вообще космос.

— А что не так с именем? — бормочу нервозно, когда Лютый большой палец сдвигает к моей нижней губе и грубо нажимает на неё, шире открывая мой рот.

Палец шершавый и пахнет всем, к чему он сегодня притрагивался. Первобытно-мужской смесью древесного табака, горького дыма и крови. А ещё он солёный.

Оттопырив мою губу, Лютый гладит грубой подушечкой по влажной обратной стороне.

Для меня это слишком. Слишком пошло. Откровенно. Омерзительно.

Он ещё и смотрит так, будто наброситься готов. Прям сейчас изнасиловать.

— Редкое, — освобождает подбородок и хватает мою резинку, распуская хвост. — Ты как с другой планеты, Рина-Карина.

При этом хватает за затылок и сжимает волосы почти до боли, заставляя выгнуться.

Хнычу, глядя на него снизу вверх, сжимаю пальцами покрывало и трясусь. Сердце грохочет.

— Не делайте мне больно, — прошу, в глазах опять собираются слёзы, мешая видеть озабоченного урода.

От паники скручивает всё внутри. Какие-то волны слабости прокатываются, и между ног возникает чувство, будто могу реально обделаться.

Может, это выход? Я стану ему противна, и он меня отпустит?

— Я не сделаю с тобой ничего из того, что ты ещё не делала, — заявляет насильник странным голосом, низко и хрипло. Он возбуждён.

При этом скользит рукой мне на шею и сжимает горло. И держит как свою добычу некоторое время, оценивая мою реакцию и заводясь всё сильнее. Не больно давит, но довольно чувствительно. Даёт понять, что я полностью в его власти.

— Я ничего ещё не делала… — всхлипываю, когда мощная ладонь этого борова движется ниже и накрывает грудь.

Отшатываюсь непроизвольно, но Лютый быстрее. Как кобра, выбрасывает вторую руку вперёд и опять хватает за волосы, не позволяя ускользнуть. Дёргает назад, вынуждая сидеть на месте.

Я издаю какой-то жалобный, воющий звук, когда этот кобель отодвигает бусины в сторону. И выдыхает протяжно, ощупывая мою дрожащую двоечку как товар на рынке.

— В смысле? — рассеянно переспрашивает, увлечённый процессом.

Гладит и сжимает. Дышит через нос. Ноздри раздуваются, как у зверя, глаза поблёскивают чем-то сверхъестественным.

Теперь мне во всех будут мерещиться оборотни.

Дёргаюсь, когда он обводит пальцем сморщившийся сосок. Остро и неприятно, как будто по оголённым нервам наждачкой проезжает. Чувство болезненное, хочется избежать этого, спрятаться.

Но никак. Он держит крепко.

— Я девственница! — выпаливаю резко.

— Чего? — дёргает за волосы так, чтобы заглянуть глубоко в мои глаза. — Что за херь ты сейчас вякнула, шлюшка?

— Это не… не ваше грубое слово! Я не вру. Меня похитили и продали мою девственность. Я сбежала и спряталась здесь!

Он ржёт. Откровенно забавляется моим страхом.

— Ну, ты заливать, актрисулька. Ты же приехала в автобусе с остальными. Факт.

— Я не…

— Что? — резко рявкает он и оборачивается к дверям ещё до того, как сюда входит волосатый мужик в кожаной жилетке.

— Босс, бланки походу все кончились, не с чего распечатать копию.

— У Дема в кабинете возьми!

— Так… закрыт он.

Лютый отпускает меня, и я перевожу дух, пока он идёт к бару и перекидывает гостю связку ключей.

— Живее! — рявкает так, что работник исчезает мгновенно. Даже шагов на лестнице не слышно.

Мой мучитель наливает себе стаканчик виски и вальяжно шагает обратно.

По пути захватывает большущее кресло, несёт с собой. При этом держит его одной рукой, словно оно ничего не весит.

Таращусь на его бугрящиеся мускулы, пытаясь осознать размеры силы. Страх забивается в горле комком острых игл.

Мужчина грохает кресло передо мной, подтягивает стеклянный столик и усаживается напротив. Отставив виски, достаёт сигару и прикуривает от зажигалки.

По воздуху разносится терпкий табачный дым, смешивается с горьковато-солёным ароматом мужского пота, концентрированным после боя. Таким насыщенным, что в носу щиплет.

— У тебя пять минут, — закидывает ногу на ногу и небрежным жестом убирает свесившуюся прядь волос ото лба к затылку.

Виски у Лютого выбриты, но от чёлки до макушки волосы не такие короткие. Стрижка андеркат. Ему очень идёт, добавляет лихой штрих в брутальный образ мачо.

— На что?

— Ну не тупи, инопланетянка, — выдыхает дым и впивается в меня колючим акульим взглядом, от которого начинает трясти. — Рассказывай, что хотела. Свою сопливую байку, пока время не вышло. Пока сюда доки несут, выслушаю тебя, так и быть.