Глава 8. Не понравился поцелуй?

~Лютый~

Она что-то трещит, соловьиной песней заливается. Жестикулирует, демонстрируя волнение и тонюсенькие запястья, которые я могу сломать одним дыханием.

Голосок у сучки чарующий, такой нежный и чистый. Каждое слово в вены кайф впрыскивает. Вискарь так не вставляет.

Хуй стоит, словно бабы лет сто не было. Я вполуха слушаю басни шлюхи.

Взгляд цепляется за Бэмби-глаза и сползает на подрагивающие в недобюстгальтере сиськи. Зависает на приоткрытом рту, в который туго будет входить мой ствол.

Хер его знает, чем эта Дюймовочка меня зацепила. Как увидел её у бара, сразу залип. Отличалась она от других, как свет софитов от севшего фонарика.

Волосы белые как снег, глазища огромные. Ноги стройнющие и длиннющие, а может, это казалось так из-за высоких каблуков и худобы.

Жопка аккуратная, другой бы сказал — плоская. Но мне зашло. В мою ладонь уместится целиком? — мысль так и засела в мозгу занозой.

Вышел на ринг, а она порхать давай между столиками, дразнить моего зверя. И когда успела переобуться? Приехала шлюхой, а вон уже в официантки заделалась.

А как только попала в прицел моих глаз, обосралась тут же. Свинтила в момент.

И притом сама на меня пялилась сначала. Я же видел, как она разглядывает меня украдкой. А потом и открыто — застыла напротив ринга, аж рот раззявила.

Пусть не пиздит мне, что случайно тут очутилась. Слишком быстро освоилась. Назара оболванила за пару минут. Хитрая сука.

Видно, рыбку искала поинтересней, а тут я попался. И дошло до неё, что мой хуй её пиздёнка не выдержит. Съебалась и думала, не найду.

А она всё трещит. И смотрит с такой искренней мольбой, будто вправду надеется, что я ей поверю.

О пьянчуге-отчиме трындит, который руки распускает. О сестре младшей, которую надо спасать. И о матери, которая в больничке квоту ждёт.

Тут у меня и щёлкает. Деньги ей нужны на операцию мамаше, вот почему она здесь.

Сука цену набивает слезливыми сказками. И Назар из нас двоих точно лучший кандидат — я в её бредни не поверю и бабла сверху не накину.

Хочет заработать проституцией? Пусть, как все, пашет до кровавых слюней. А не пацанов мне разводит на бабки примитивными схемами.

— Всё, харэ в уши мне ссать, заебала, — резко её отрезвляю и себя заодно.

Девка вздрагивает и вся сжимается, когда я поднимаюсь. Бледнеет и начинает дрожать. Натурально так, будто в обморок грохнуться опять собирается.

— Притворилась в прошлый раз? Сейчас снова будешь цирк с потерей сознания мне разыгрывать? Аллергию выдумала на ходу?

Упираюсь коленями в кровать и хватаю за волосы, потому что сучка опять пытается отползти. Подтягиваю к себе, заставляя привстать на колени.

И в губы её сладкие впиваюсь, не щажу. Облизываю и покусываю, словно оголодавший маньяк.

Она охает под моим напором и мычит. Толкается в грудь, царапает ноготками кожу и это нихера не от страсти, я чувствую.

Страшно ей до одури. Верю. Не всякая баба меня вывезет.

Раздвигаю губы языком и проникаю внутрь, собирая вкус. Сладкий, чистый. Без примеси табака, алкоголя и острых блюд. Словно сучка одним святым воздухом питается и фруктами.

А пахнет-то как вкуснюще, будто из свежих цветов соткана. Роза, фрезия? И фрукт экзотический, название из головы вылетело. Который, если резать, то звёздочка.

Ну точно же — инопланетянка Карина!

Охуенная шлюшка, будто вправду никем не тронутая. Пищит и всхлипывает, продолжая меня отталкивать, но я не замечаю.

Срывает чердак, перед глазами искры взрываются. Горячей волной по венам бегут прямо в член, сука. Душат и жгут.

Отпускаю стерву буквально через не хочу. Отталкиваю от себя и тяжело дышу, а внутри рвутся стальные канаты, которыми себя сдерживаю.

У нас всё по правилам. Новенькую трахать нельзя, пока доки не подписала. Иначе потом либо проблемы, либо труп.

А мне чёта ни один из вариков не заходит. Насладиться девчонкой хочу без всяких ограничений. Если понравится, выкуплю на несколько дней и устрою хороший секс-марафон.

Придётся ей дать своё согласие на еблю. Потому что другие два варианта — хуже. Ей не понравятся.

Да когда же мне принесут этот грёбаный договор? Так сложно сделать всё побыстрее?

— Давай, познакомлю тебя пока со своим другом, — возбуждённо хриплю, расстёгивая ремень.

Представляю её лицо, когда оценит мои размеры. Ничего, я и на минет пока соглашусь, напряжение сбросить надо хотя бы немного.

А сука даже не реагирует. Трогает свои губы и в одну точку смотрит. Дрожит.

В прострации она, что ли? Как будто в шоке.

Да ладно, не верю. Это же был только поцелуй! Пусть и грубый, по-мужски жёсткий, но я ничего ей не повредил, знаю точно.

Снова хватаю за подбородок и разворачиваю лицом к себе.

Взгляд стеклянный, тело словно ватное какое-то. Она даже не сопротивляется больше, вяло реагирует. И слёзы высохли.

— Пиздец, ты серьезно что ли? — рычу, пытаясь привести её в чувство. — Целка? Без шуток?

С трудом фокусирует на мне взгляд. Будто ни слова не понимает. Ускользает.

— Да блядь!

Иду, поднимаю бутылку с водой и несу девчонке. На этот раз не хватаю за волосы, а обнимаю за голову, фиксируя на своей груди щёку. А заливаю в рот воду.

Брыкается, кашляет и, наконец, приходит в себя.

— Порядок? — ослабляю захват и смотрю внимательно.

А она кивает и опять начинает блядские слёзы свои ронять. Но теперь молча, как зашуганный оленёнок, которого я, сука, обидел.

— Вискарика налить? — пытаюсь отшутиться, и она быстро мотает головой.

— Мне нельзя, — упорно стоит на своём и тянется за водой. Отдаю бутылку. — Спасибо…

— Так сильно не понравился поцелуй? — с усмешкой плюхаюсь в кресло и хватаю сигару, чтобы приглушить чёртово возбуждение.

Сладкие эти губы, теперь я знаю, какие они мягкие. А на вкус вообще, м-м-м…

— Нет, — выдыхает и начинает рыдать в три ручья, как будто я не поцеловал её, а нахуй уже изнасиловал. — Не понравился…