Глава 10. Проверка

~Лютый~

Когда приступ смеха проходит, я уже докуриваю. Разглядываю недоразумение, сидящее на моём сексодроме.

Девчонка смотрится инородно, как редкий, краснокнижный цветок в моём мрачном волчьем логове. Который быстро зачахнет без свежего воздуха и солнечного света.

Не нахожу вообще никаких изъянов. Тонкокостная, хрупкая. Очень женственная, невинная.

Узкие плечи и жопа плоская, а талия вообще словно просвечивает. В захват моей руки поместится сразу оба её запястья. Как душа-то в ней держится?

Лицо красивое, утончённое. Вздёрнутый, кукольный нос, аккуратные, чётко очерченные губы. Иней волос каскадом на плечах.

Нереальная тёлочка, будто и вправду с другой планеты. Неудивительно, что Назар от неё потёк. Да и я уже, получается, тоже.

— Вы можете так не смотреть? — просит тихонько, не поднимая своих Бэмби-глаз.

— Как? — усмехаюсь криво, затягиваясь удушливым дымом, обжигающим лёгкие.

Мысль шевелится, что ей этот запах может не нравиться, но я её давлю. Не хватало ещё привычки свои задвигать ради какой-то шлюхи.

— Я себя куском мяса чувствую…

Да смотрите-ка на неё, зубки прорезались, стоило отойти на два метра.

— Привыкай, — правдой давлю, чтобы место своё не забывала. — Ложись давай, я доку звоню.

Сидит, молчит. Глаз не поднимает, но и не спешит подчиняться.

Да блядь. Тушу остаток сигары в пепельнице и мысленно считаю до десяти, призывая всё своё терпение.

Хватаю вискарь и опрокидываю в ладонь. По пальцам быстренько размазываю спиртягу.

— Так пойдёт? — отвечаю на удивлённый девичий взгляд.

— Вполне, — вздыхает безнадёжно.

Ну вот, не всё так плохо, как я думал. Договориться с чокнутой можно. Главное, чтобы член не заставила спиртом протирать.

— Ложись, — командую и телефон на громкую ставлю, кидаю рядом.

— Блядь, Лют, ну нахера ты девственницу выбрал ебать? — док, пришедший в себя за это время, решает поучить меня жизни. — Мало у вас шлюх в земле гниёт? Молоденькую решил угробить?

— Делом займись, — холодом его окатываю, девочке моей явно услышанное не нравится.

Краснеет, потом бледнеет. И каменеет вся. Представляет себя в земле, наверное.

Спасибо, док, убийцами нас всех выставил.

— Попроси девушку расслабиться и аккуратно введи палец до второй фаланги. Затем добавляй второй. Очень медленно. Если свободно пройдут оба, то врёт твоя шлюха. Если почувствуешь натяжение такой типа плёночки, за которой свободно, то скорее всего, девственница.

И пока он говорит, я делаю. Левую руку кладу девчонке на грудь, поигрываю соском. Шикаю, чтобы психи свои придержала.

Пощипываю и поглаживаю, сминаю легонько нежную двоечку, стараясь не думать о том, как это на стояк влияет.

Хочу, чтобы расслабилась. Возбудилась немного, что ли. На сухую-то даже палец совать неприятно, понимаю.

Не знаю, нахуй мне вообще это всралось — заботиться о левой девахе, которую выебу и завтра о ней забуду. Но что-то не позволяет мне быть с ней грубым. Пробила она мою броню.

Большой палец правой руки на клитор кладу и слегка нажимаю. Как на кнопочку, нежно давлю. Не спешу.

Размазываю средним пальцем смазку между половых губ и понимаю, что смазки так и нет…

— Да чё ты такая сухая! — раздражаюсь.

Умом понимаю, что нихера девчонка от меня не течёт. Не нравлюсь я ей, не возбуждаю. Только, бляха, пугаю.

И бесит это до зубовного скрежета. Струны внутри задевает. Самолюбие.

Я считал, ни одна баба меня уже никогда не проймёт, до нутра не дотянется. Чёрствый стал, равнодушный. Так давно, что уже и вспомнить не смогу, когда был другим.

Как же так вышло, что малолетняя пигалица какая-то жилы мне выкручивает?

Чувство дерьмовое, нихера пока не понятное. Нервы дерёт, мне не нравится.

И в то же время, как и любая опасность, притягивает. Хочется границы свои раздвинуть, адреналином свежим нахерачиться. Я таким живым себя давно не ощущал.

— Да потому что вы мне отвратительны!.. — шипит моя тёлочка как змея.

— Тш-ш, — оставляю попытки расслабить дурёху и средним пальцем в лоно её толкаюсь.

И чувствую, как оно, сука, даже на одном пальце натягивается. Прямо на самом кончике, блядь, какая там нахер вторая фаланга. И нихуя это не мышцы палец обхватывают.

Каринка напрягается вся, сжимается и пищит испуганно. Дышит через раз. В глазах опять эти блядские слёзы.

Чувствую, как сокращается её влагалище в ответ на вторжение, как она заставляет себя внутренние мышцы расслабить. Старается.

А я уже всё понял, но палец вынимать не хочу. Дышу тяжело, с желанием адским борюсь. Оно жжёт, ослепляет. Огненной бурей за грудиной раскручивается и в паху камнем оседает.

Ебаться хочу, разорвёт меня сейчас к чёртовой матери. Контроль теряю.

Хорошо мне внутри целочки, девочка теплом и нежностью фак мой обхватывает. Чистая, сладкая. Я для такой реально — грязный питекантроп.

— Она может быть и зашитая, — отрезвляет голос дока.

Ушатом холодной воды окатывает и возвращает в реальность.

Осознать не успеваю.

— Никакая я не зашитая! — орёт моя звёздочка и руку мою от себя отталкивает, лишая меня удовольствия.

И в то же время спасая себя от монстра в моём лице. Потому что ещё бы чуть-чуть, и я сорвался.

Гашу в себе дикий порыв завалить её прямо сейчас. Вдыхаю и выдыхаю.

Левый кулак сжимаю, а фак к носу подношу и втягиваю аромат своей самочки. Терпкий, мускусный, без левых примесей. Наверное, так и должна пахнуть нетронутая девственность.

Голова кружится, волк мечется в ярости. Требует закрепления связи.

С большим удовольствием облизываю палец и стон не сдерживаю. На вкус тоже охуенно.

Бросаю на девку горящий взгляд, а она смотрит на меня с нескрываемым ужасом. Снова в шоке моя инопланетная девочка. Я в её глазах — похотливый развратник.

Ну, я не в обиде, это ведь так и есть.

— Завелась? — издеваюсь, не могу удержаться от шутки.

Как ещё её вывести из ступора? Она же сейчас опять рыдать начнёт. Заявит, что я её пальцем изнасиловал.

— Нет! — выдыхает потрясённо, глаза таращит на меня как на чудовище.

— А я — да, — нагло скалюсь.

— Да вы… — замолкает, не в силах произнести что-то «запретное», но взгляд её невольно на мой пах опускается.

И тут же в сторону испуганно убегает. Щёки вспыхивают.

— Хватит мне уже выкать, — ворчу.

И кидаю в неё её же шортиками.

— Одевайся, не голозадой же доки будешь читать, — встаю и иду навстречу Коляну, который принёс наконец-то бумаги.

Ловлю себя на том, что закрываю звёздочку собой. Иду к дверям так, чтобы Колян не видел за моей фигурой полураздетую девочку.

А он на меня пялится так, будто привидение увидел. Таращится, словно я тактику поведения сменил, и он не знает, чего от меня ожидать.

А я иду и скалюсь, как дурак. Наверное, выгляжу действительно жутко. Улыбчивая мимика у меня развита не сильно, обычно получается звериный оскал. Так говорят.

«Ты лучше не улыбайся, Лют. Тебе не идёт. И так страшный шо пиздец, а с улыбкой — маньяк вылитый».

Неудивительно, что Колян немного приссал.

Когда возвращаюсь и кидаю папку на стол, Каринка-малинка всё ещё сидит голожопая. Что за нахуй?