Глава 19

Её голос ломается от ужаса. Я застываю, прикрывая глаза от слепящих фар. Силуэт мужчины отделяется от старого «Рено». Он делает шаг на свет, и я вижу его лицо – молодое, встревоженное, с растрёпанными тёмными волосами. Он смотрит только на Мелек. – Мелек? – его голос удивлённый, негромкий. – Что ты здесь делаешь… в такой час? Я перевожу взгляд с него на Мелек. Она дрожит так сильно, что её зубы стучат. Она вцепилась в мой рукав и пытается спрятаться за меня. – Это Орхан, – шепчет она, не отрывая взгляда от мужчины. – Сосед. Он всё расскажет Шахину. Всё… Мы пропали, Александра, пропали! Она уверена, что это ловушка. И я ей почти верю. – Мелек, что случилось? – Орхан делает ещё шаг к нам, выставив руки вперёд, ладонями вверх. Жест примирения. – Вы ранены? Вас кто-то преследует? Он смотрит на нас – две испуганные женщины в пыли. Его взгляд мечется от моего платка к стёртым в кровь ногам Мелек в её лёгких, уже дырявых туфлях. – Садитесь в машину, – его голос становится настойчивым. – Не стойте так у всех на виду. Я не доверяю ему. Никому не доверяю в этом городе. Шахин мог послать его – доброго «соседа», чтобы поймать нас без шума. Мелек качает головой, бормочет что-то невнятное. И в этот момент я бросаю взгляд назад. Фары. Яркие, хищные фары. Чёрный внедорожник. Он несётся в нашу сторону. Выбора нет. – Мелек, садись! – кричу я. Она не двигается, парализованная страхом. Внедорожник приближается. Пятьдесят метров. Я хватаю оцепеневшую Мелек за локоть. Мне плевать на её страх перед этим соседом. Тот, кто едет сзади, во сто крат хуже. Я толкаю её к задней двери «Рено». Орхан насторожен. – Садись! Она спотыкается, но я не даю ей упасть. Я буквально заталкиваю её на потёртое велюровое сиденье, которое пахнет пылью и кардамоном. Забираюсь следом, захлопывая дверь в ту же секунду, как Орхан плюхается за руль. Щелчок центрального замка. Мы заперты. Внедорожник проезжает мимо. Старый «Рено» трогается. Я откидываюсь на сиденье, пытаясь унять дрожь. – Мелек, что происходит? – голос Орхана напряжён, он крепко вцепляется в руль. Смотрит на неё через зеркало заднего вида. – Вас кто-то преследует? Я вижу, как Мелек в отражении судорожно сглатывает. Она пытается собраться с мыслями, её пальцы комкают ткань платья. – Нет-нет, Орхан, что ты, – её голос звучит неестественно высоко, фальшиво. – Мы… мы просто… едем навестить больную тётушку. В Сур. Она… ей внезапно стало хуже, и мы… мы не нашли такси. Ложь. Откровенная, слабая ложь. Больную тётушку навещают иначе. Я внимательно слежу за Орханом. Он хмурится. Он ей не верит. Смотрит на её испуганное лицо в зеркале, и его взгляд… он смягчается. В нём нет подозрения, в нём – беспокойство. Почти нежность. – В Сур? – переспрашивает он. – Тогда почему не на автобусе? Он вздыхает. – Послушайте, я всё равно еду в Диярбакыр. У меня дела на рынке. Давайте я вас подвезу. Не брошу же я вас здесь. Я незаметно толкаю Мелек локтем в бок. Она вздрагивает и смотрит на меня. Я коротко, почти незаметно киваю. Весь город на ушах. Внедорожники Шахина уже патрулируют трассу. Пешком мы не уйдём. Путь на автобус закрыт. Этот парень – наш единственный, отчаянный шанс. Сдаст он нас или нет – лотерея, но стоять на трассе – гарантированная смерть. Мелек сглатывает. Она смотрит на Орхана с благодарностью, которая кажется мне преждевременной. – Хорошо, Орхан, – её голос дрожит. – Спасибо. Если можно… до автовокзала в Диярбакыре. Ты нас очень выручишь. – Не говори глупостей, Мелек, – бормочет он, снова сосредотачиваясь на дороге. – Я довезу вас прямо до дома тётушки. – Дело в том… – начинает Мелек, – нам надо сначала в аптеку на автовокзале. Там есть лекарство… Орхан непонимающе смотрит на Мелек. Ладно, с этим потом разберёмся. Главное – добраться до города. Машина набирает скорость, унося нас прочь от Мардина. Мы едем в тишине. Три человека, запертые в маленьком автомобиле, и у каждого – своя правда и свой страх. Я не знаю, спасёт он нас или везёт прямо в пасть льву. Но я должна узнать, что с Максимом. Мысль о том, что сегодня суббота – наш день – и я снова не приеду, жжёт изнутри. Я должна ему позвонить. Шарю в рюкзаке. Пальцы находят ручку и салфетку. Я наклоняюсь, делая вид, что поправляю кроссовок. На коленях, скрытых от зеркала заднего вида, я быстро, корявыми буквами царапаю по-турецки: «Попроси у него телефон. Мне нужно срочно позвонить брату». Я незаметно вкладываю скомканную салфетку ей в ладонь. Мелек берёт её. Она бросает испуганный взгляд на Орхана – он сосредоточен на дороге, обгоняя медленный грузовик, – и разворачивает записку. Я вижу, как её глаза расширяются. Она резко поворачивается ко мне. Одними губами шепчет: – У тебя есть брат? Я киваю. – Младший, – наклоняюсь к ней ближе. – Мы выросли в детском доме, и теперь он совсем один. Мелек смотрит на меня с новым, пугающим пониманием. Всё, что я делала до сих пор, обретает для неё ясный, человеческий смысл. Она решительно кивает. Мелек вдыхает воздуха и говорит Орхану: – Орхан… у меня к тебе очень… очень неловкая просьба. – Всё что угодно, Мелек, – он тут же отзывается, его голос мгновенно теплеет. – Могу я воспользоваться твоим телефоном? Ненадолго. Моя… – она запинается, глядя на меня, – …моя подруга. Ей нужно сделать очень важный международный звонок. Мы заплатим. За роуминг… – Мелек, какие деньги, о чём ты, – он тут же отмахивается, в его голосе слышится почти обида. – Конечно. Он одной рукой шарит в кармане потёртой куртки, брошенной на пассажирское сиденье, и достаёт старенький смартфон с большой трещиной на экране. – Вот, держи. Только быстрее. Он почти разрядился, а зарядку я, как назло, дома оставил… Он протягивает телефон назад. Мои пальцы выхватывают аппарат. Он тёплый. Руки дрожат так сильно, что я с трудом попадаю по цифрам на экране. +7… код города… номер… Я прижимаю телефон к уху. Гудки. Длинные, мучительные, бесконечные. Мелек смотрит на меня, затаив дыхание. Орхан косится в зеркало. – Ну же, возьми… возьми… – шепчу я, впиваясь ногтями в собственный локоть. Щелчок. – Алло? – сонный, раздражённый женский голос. Это не Максим.