Глава 38

Внизу пахнет жареным мясом, шафраном и дорогими духами. Слишком много духов. Становится нечем дышать. Гул голосов стихает, стоит мне появиться на лестнице. Я чувствую взгляды – оценивающие, осуждающие, жадные. Шахин стоит в центре зала, разговаривая с каким-то седобородым мужчиной. Он в чёрном костюме, сидит на нём безупречно. Он чувствует моё присутствие. Я знаю это, потому что он замолкает на полуслове и медленно поворачивает голову. На секунду мир сужается до точки. Его глаза скользят по мне – от открытых плеч до разреза. Он словно раздевает меня при всех. Но он не подходит. Рядом с ним – девушка. Айлин. Я узнаю её сразу, по описанию Хюмейры. Она красивая – той правильной красотой, которую здесь ценят. Огромные глаза, длинные чёрные волосы, скромное платье в пол. Она что-то говорит ему, мягко улыбаясь. Её движения плавные, отточенные. Она касается его рукава – легко, едва заметно. Шахин не отстраняется. Меня накрывает горячей волной. Это не ревность, твержу я себе. Это злость. Как он смеет играть в эти игры? Вчера он загонял меня в угол, а сегодня позволяет этой фарфоровой кукле виснуть на нём? Я спускаюсь, гордо вскинув подбородок. Хюмейра что-то шепчет гостям, и те криво усмехаются. Прохожу сквозь толпу как ледокол. Шахин намеренно держит дистанцию. Он никому меня не представляет. Только наблюдает. Ему нравится это представление. Нравится видеть, как я напряжена. Когда он отходит к группе мужчин, Айлин приближается ко мне. Вблизи она безупречна: матовая кожа, точёные черты, никакой лишней мимики. – Вы, должно быть, Александра, – произносит она по-турецки с безошибочным расчётом, что я пойму. – Хюмейра ханым упоминала о гостье из России. – А вы – Айлин, – отвечаю я, встречая её взгляд. – Хюмейра ханым упоминала о гостье из Диярбакыра. Она прикрывает губы кончиками пальцев – жест отрепетированный, изящный. – Вы красивая, – роняет она небрежно. – Понимаю, почему Шахин-бей приютил вас на время. Ногти впиваются в ладони. Приютил. Каждое слово выверено. – Как мило с вашей стороны заметить, – я улыбаюсь спокойно. – А ваш визит, судя по всему, будет совсем коротким? Хюмейра ханым упоминала, что гости из Диярбакыра редко задерживаются дольше одной ночи. Улыбка Айлин вздрагивает. Она приоткрывает губы для ответа, но за моей спиной сгущается присутствие. Температура словно падает на несколько градусов. Я не оборачиваюсь – знаю, кто это. Шахин. Айлин мгновенно преображается – плечи опускаются, во взгляде появляется мягкость. – Шахин бей, мы тут знакомились… – начинает она. Он останавливается за моей спиной, так близко, что я ощущаю тепло его тела. Не касается, но его присутствие окутывает меня целиком. – Заскучала? – спрашивает он меня, игнорируя Айлин. – Я хотела сказать… – пытается продолжить она. – Пойдём, – говорит он мне, словно Айлин здесь нет. Он идет рядом – близко, но не касаясь. Достаточно близко, чтобы все поняли: я под его защитой. Мы возвращаемся к гостям. Вечер тянется бесконечно – улыбки, разговоры о делах, смех. Шахин держится на расстоянии вытянутой руки – ни единого прикосновения при людях, но его присутствие ощущается каждой клеточкой. Айлин кружит неподалеку, то и дело бросая на него взгляды из-под ресниц. Когда она в очередной раз подходит к нему под предлогом какого-то вопроса, я не выдерживаю. – Удивительно, как некоторые путают ужин с охотой, – роняю я, глядя в свою чашку с чаем. Шахин поворачивается ко мне. В уголках его губ – намёк на улыбку. – Ревнуешь? – Нет. – Я вижу. – Никогда. Он ставит бокал на стол. – Идём. Тащит меня прочь из зала – в кабинет. Дверь захлопывается, отрезая шум праздника. Щелчок замка. Я не успеваю ничего сказать. Шахин рядом в одно движение, прижимает меня спиной к книжному шкафу. Тома глухо стукаются друг о друга. – Не ревнуешь, значит? – его голос низкий, опасный. В глазах – огонь. – Нет. Пальцы зарываются в мои волосы, запрокидывая голову. – Лжёшь. – шепчет он. Он целует меня – жёстко, требовательно. Я должна оттолкнуть его, но вместо этого всхлипываю и открываюсь. Руки сами находят его плечи, притягивают ближе. Его ладони скользят по бокам, сминают бархат на бёдрах. Он подхватывает меня, усаживая на край массивного стола. Документы летят на пол. Его запах, вкус, сила – всё смешивается. Я хочу стереть из его памяти прикосновение Айлин к его руке. Хочу быть единственной, кого он видит. Его рука скользит под платье, обжигая кожу бедра. Я выгибаюсь навстречу. – Александра… – выдыхает моё имя. Он прижимается ко мне всем телом. Ещё мгновение – и перейдём черту. И вдруг он замирает. Дыхание обжигает мою шею. Он упирается лбом в мой лоб, пальцы впиваются в бёдра до боли, но он не двигается. Потом отстраняется. Медленно. Мучительно медленно. Проводит большим пальцем по моей припухшей губе. – Я мог бы взять тебя сейчас, – голос хриплый, вибрирующий. – Прямо здесь. На этом столе. И ты бы позволила. Именно так я сделал бы раньше. Жар течёт по телу. Он делает шаг назад, поправляет манжеты. Дистанция между нами становится пропастью. – Но сейчас я не хочу, чтобы это было из-за злости на Айлин. Или чтобы что-то доказать, – его взгляд пронзает насквозь. – Не так. Он идёт к двери, берётся за ручку, не оборачиваясь. – Я хочу, чтобы ты пришла ко мне сама, Александра. Я сползаю со стола. Ноги едва держат. Молчу. Шахин открывает дверь. На губах – полуулыбка. – И ты придёшь. Дверь закрывается. Я сползаю на пол прямо там, где он меня оставил. В темноте кабинета, среди разбросанных бумаг, с горящими губами и предательски дрожащими руками. Совершенно растерянная.