Глава 24

Даже у Лоры от его ледяного тона по коже пошли мурашки.

Майда сделалась бледнее самой смерти.

— Н-нет… — жалобно пискнула она.

— Отныне ты не будешь шастать по дому и гадить мне, — продолжал Кордмир всё тем же убийственным тоном, словно вколачивая один за другим гвозди в крышку Майдиного гроба. — Сейчас же переедешь в дальнее крыло. И больше оттуда не выйдешь.

— Ты не имеешь права! — распахнув глаза, взвизгнула возмущённая кошечка. — Держать человека в плену — это противозаконно!

— В этом доме закон — я, — отрезал мужчина. И презрительно сузил глаза: — А о своих правах тебе следовало думать раньше — когда выбирала роль содержанки.

На вызов явился управляющий и ещё несколько слуг. Кордмир отдал им распоряжения, не обращая ни малейшего внимания на слёзы и ругань Майды, после чего ушёл к себе.

А кошечку слугам пришлось выволакивать насилу.

— Думаешь, сука, он тебе будет верен?! — проорала она, уцепившись за дверной косяк. От него её оторвали. Но она продолжала сопротивляться и кричать во всё горло. — Мечтай! Три-четыре подстилки у него найдётся всегда! А уж с тобой — никчёмной неваляшкой, ему и ещё понадобятся! И не забывай про адэлорскую — к ней он будет бежать по первому зову!

Наконец Майду утащили достаточно далеко, чтобы Лора перестала разбирать слова. Но потряхивало её, признаться, здорово. Самое обидное, что про Абигору кошечка наверняка права. Тут Кордмир даже вида не делает, будто готов с ней расстаться.

Только если так — значит, можно считать, что он выбрал Абигору.

Ещё несколько секунд назад у Лоры было намерение пойти извиниться за недоверие. Но теперь это уже как-то потеряло смысл. Если он с Абигорой — какая вообще разница, доверяет ему Лора или нет.

И тут же в памяти всплыли его слова: «Мне плохо в ссоре с тобой».

Чёрт, а ведь тут он был искренен на все сто процентов, это Лора знала точно. И ей самой, чего греха таить, было очень паршиво, когда они ссорились.

Только как же быть с проклятой извращенкой? В отличие от Майды, Лора не могла просто закрыть глаза на секс с другой, пусть это и связь без всяких чувств, чисто по необходимости. Но даже если бы она согласилась — это всегда стояло бы между ними. Его прикосновения к другой, его ласки, его… Чем дальше — тем острее, больнее, невыносимей воспринимались бы измены. И в конце концов это всё равно разрушило бы отношения до самого основания.

Проклятье, ну почему она не разобралась в своих чувствах раньше! Зачем по старой привычке кинулась на шею к Сэлдому! Теперь Кордмир, конечно, ни за что не приведёт его на Валлею.

Она не согласна на Абигору, он — на Сэлдома. Чёрт, просто какой-то замкнутый круг!

Правда, в отличие от ситуации с Абигорой, она-то с Сэлдомом спать не собирается. Вообще ничего не собирается.

Надо будет утром всё-таки серьёзно поговорить с Кордмиром.

А сейчас спать.

***

Однако девушки предполагают… а наглые королевы располагают.

Завтракать Лоре пришлось в одиночестве. А Кордмира не было дома, похоже, ещё с ночи, и не стоило сомневаться, что сейчас он размахивал плеткой-семихвосткой где-то в королевском замке.

Лору затошнило, едва перед глазами встала эта картина. Аппетит пропал бесповоротно. Отставив тарелку с недоеденным творогом, она отправилась бродить по дому.

Читать сейчас желания тоже не возникало. Откровенно говоря, хотелось устроить Кордмиру хорошую выволочку по поводу всей этой мерзости. Вот только объекта для разбирательств не было рядом.

А если бы он вынужденно встречался с менее отвратительной любовницей, было бы ей от этого лучше? Лора представила лишь пару жарких сцен и спешно отключила воображение. Ох, вряд ли ей было бы легче.

Но и так — тоже невозможно!

Либо Кордмир будет её целиком и полностью… либо у них вовсе ничего не сложится.

Бесцельно открывая то одну дверь, то другую, Лора забрела в странную комнату. Вернее, комната была самой обычной, но на подставках здесь стояли некие предметы, очень напоминавшие гигантские птичьи яйца. Десять штук, разных расцветок и размеров. Самое маленькое было высотой с пару футов, а самое большое — в полтора человеческих роста.

Но они ведь не могут быть настоящими? В природе не существует птиц, которые несли бы такие яйца. Яичницей из одного можно накормить целый полк!

Лора аккуратно, почти на цыпочках приблизилась к самому крупному. Скорлупа тоже подозрительно напоминала настоящую.

— Осторожней, не разбей, — внезапно прозвучало за спиной.

С перепугу Лора подпрыгнула на месте и едва не завалилась на яйцо.

— Кордмир, ты нормальный — так пугать?! — возмутилась девушка. — Я ж его именно чуть не разбила!

— Я пошутил, — улыбнулся он. — Не разобьёшь при всём желании — на них защита.

— А что это вообще? — поинтересовалась Лора.

— Мой маленький бизнес. Один технарь заказывает яйца для каких-то своих экспериментов. А я ему их поставляю.

— Для экспериментов? — расстроилась она. — И тебе не жаль бедных птенцов?

Кордмир вдруг рассмеялся:

— Птенцов? Ты хотя бы представляешь себе размеры птичек, что несут такие яички?

— Вообще-то не очень, — призналась Лора.

— На самом деле, если из них кто и вылупится, то только ящеры. Доисторические ящеры.

— Ты берёшь их на какой-то другой планете? — догадалась она.

— Да. Там, где сейчас мезозойская эра.

— Господи, а если тебя там сожрут?! — ужаснулась девушка. Картина того мира представилась совершенно жуткой. И вот Кордмир один, среди гигантских хищных ящеров…

— Переживаешь за меня? — мужчина в одно мгновение оказался рядом. Обнял, прижал к крепкой груди.

— Да, — честно ответила Лора.

— Не бойся. Я им не по зубам, — мягкие губы коснулись её макушки. — И этих яиц здесь уже завтра не будет, — его руки заскользили по плечам девушки.

По коже побежали будоражащие мурашки. Хотелось отдаться ощущениям, остаться в надёжных объятиях навсегда.

Но Лора резко вырвалась:

— Прекрати! От тебя за милю разит сексом с Абигорой! Хотя бы смой с себя энергетику всей той мерзости, которой вы с ней занимаетесь!

— Хорошо, — без малейших возражений Кордмир развернулся и направился к двери.

— Нет! Стой! — почти со слезами крикнула Лора ему вслед. — Это ничего не изменит! Я тебе уже говорила, что… что либо я единственная, либо никак.

Он вернулся и снова взял за плечи, пристально глядя в глаза. Ей даже показалось, что он смотрел на неё как на центр мироздания.

— Лора, ты и будешь единственной, — произнёс он тихо, но завораживающе. — Абигора не в счёт. Ну представь, что я просто работаю у неё, исполняю определённые обязанности…

— Ага, в постели! — вскинулась девушка. — Лучше верни Дэрэлла! Пусть он поможет тебе легализоваться без секс-услуг!

Она снова завелась. Хотелось рвать и метать. Ну как же этот паразит не понимает, что предлагает неприемлемые условия для отношений!

— Что твой Дэрэлл вообще может?! — зло вскричал Кордмир. — Он, если ты забыла, сам — мятежник и числится здесь государственным преступником. А тебе лишь бы Сэлдома сюда притащить!

— Да при чем здесь Сэлдом! Оставь свою дурацкую ревность!

— Вот и ты оставь!

Лора чуть не взвилась:

— Это не одно и то же! Ты ревнуешь к тому, что сам же придумал. А я не стану терпеть эту твою…

— Хорошо, — неожиданно спокойно перебил её Кордмир. — Я возьму власть в свои руки и тогда смогу без проблем послать Абигору на все четыре стороны.

— Власть? — опешила Лора. — Ты опять о перевороте?

— Да.

— Нет! Не смей втягивать в это всю Валлею!

— Что — нет?! — в чёрных глазах сверкнула ярость. — «Нет» говорить легче всего! Ты же мне вообще не оставила вариантов.

— Верни на Валлею Дэрэлла.

— Нет!

— Ах, нет?! — у Лоры в груди тоже всё кипело. Сколько ж можно упираться рогом?!

— Нет, — подтвердил мужчина. — Вот это — ни за что!

— Тогда… — Лора перевела дыхание и постаралась успокоиться — чтобы у него и тени сомнения не возникло, что она говорит на полном серьёзе. — Тогда отпусти меня домой.

— Что? — теперь опешил Кордмир.

— Что слышал. Хватит действовать насилу. Я не буду твоей, пока ты держишь меня в плену. Отпусти. Меня. Домой.

***

19 августа 2002 года, вечер

Великобритания, графство Йоркшир, замок Рамсли

Пристроив рядышком новую рукопись и новый словарь, друзья склонились над столом в библиотеке. Ева села записывать результаты перевода. Остальные всей гурьбой копались в словаре.

— Что-то странное у нас получается, — задумчиво произнесла Ева, глядя на надпись на листе. Первые знаки действительно оказались цифрами. — 21 07 8018. А дальше какая дата идёт? — Маги вновь нырнули в словарь, Ева конспектировала. — Ага… 23 07 8018. А третья? 24 07 8018. Что ж, выходит следующее: первая цифра — число, вторая — месяц. Но последняя меня как-то сбивает с толку. Должна бы быть годом, но откуда ж восемь тысяч?!

— Видимо, это их год, — сказал Вар.

— Логично.

— Господа, вы будете смеяться. Но вторая часть верхней надписи гласит: «по земному летоисчислению», — поведал Дарк.

Друзья озадаченно переглянулись.

— И что ж это за год такой — восемь тысяч восемнадцатый? — вопросил Варлок.

— Разве что до нашей эры, — усмехнулся Дарк. Он открыл дневник на странице подальше. — Хм. А тут у нас уже восемь тысяч сто восемнадцатый год. Но вряд ли записи так быстро скакнули на сто лет вперёд. — Пригляделся к тексту внимательней: — А вам не кажется, что цифры у них неодинаковой величины, и это вовсе не особенность почерка? Если повторить их манеру, получится вот что.

Он взял у Евы ручку и написал:

«21·07 8018»

— То есть, видимо, каждое отдельное число у них пишется как бы с большой буквы? — задумчиво заключил Вар.

— Я бы сказал: с большой цифры, — улыбнулся Дарк.

— Значит, мы имеем не 8018, а 80 и 18 отдельно. Раз дальше изменяется вторая цифра, а не четвертая — полагаю, нужно поменять числа 80 и 18 местами. 1880 год.

— Точно, — обрадовался Соло, получив наконец удобоваримую дату. — 21 июля 1880 года.

— Вот только тысяча восемьсот ли?.. — возразил Дарк.

— А что тебе не нравится?

— Полагаю, эта дата читается так: двадцать первое число седьмого месяца восьмидесятого года восемнадцатого века. А XVIII век это у нас, простите, тысяча семьсот. То есть речь идет о 1780 годе.

— Похоже, ты прав, — согласился Вар. — Итак, с датами разобрались. Переходим к содержанию записей?

— Только если мы снова будем переводить всем скопом — вряд ли будет толк. Давайте лучше по очереди, — предложил Дарк. — Я — первый.

Он сходил за ноутбуком и устроился за столом.

А часа через два позвал друзей посмотреть первые результаты. На экране компьютера был набран следующий текст:

«21 июля 1780 года по земному летоисчислению.

Итак, мы оказались в незнакомом и неизвестном мире. Пока здесь всё похоже и одновременно не похоже на наш мир. Трава тоже зеленая, земля бурая. Кругом растут деревья и кустарники, летают птицы. Однако виды растений и животных — какие-то совпадают, а какие-то отличаются от наших. Населен ли мир людьми, неизвестно. И еще в этом мире на небо восходит лишь одна луна. Что очень непривычно — невольно ищешь взглядом вторую.

Мятежники меня так и не казнили. Хотя Зар и Эстэлия настаивали на казни, особенно Зар. Но Дэрэлл почему-то вступился за меня. А по окончании споров даже предложил мне присоединиться к ним. Я согласился. Другого выхода у меня всё равно не было — как выяснилось практически сразу после перехода, вернуться обратно тем же путем мы не сможем никогда.

И вторая плохая новость. Даже не знаю, которая из них хуже. Мы все лишились магических способностей. Напрочь. Даже костра разжечь не смогли. Хорошо, у Дэрэлла нашлась зажигалка технарей.

Некоторый запас пищи повстанцы прихватили с собой. Да и дичь здесь явно водится. Но вот водоема поблизости не видно. Кил, Аррил и Авира отправились на поиски воды. Должны были вернуться на закате. Однако до ночи так и не появились. Мы надеемся, что завтра утром они все же приедут.

А в общем-то, все печально. Мы находимся неизвестно где, без надежды когда-либо вернуться домой, полностью лишившись магии. Нас всего двенадцать человек… и то трое уже пропали».

— Значит, они действительно не с Земли, — резюмировал Вар, дочитав перевод до конца. — Называют себя мятежниками… вернее, летописец называет так остальных. Как попали на Землю — непонятно. Через магический переход что ли? И почему лишились магических способностей? Почему не могут вернуться в свой мир? А вообще, я всегда мечтал узнать историю Самплов. Правда, о Самплах-то здесь нет ни слова.

— Но это только первая запись, — подбодрила мужа Ева.

— А если они попали в неизвестный им мир — откуда знают даты земного летоисчисления? — задался вопросом Вольф.

— Даты внесли позже, — пояснил Дарк. — Вначале там было написано и зачеркнуто «день первый».

— Что ж, попытаюсь перевести следующую запись, — Абигейл прыгнула за стол, пока её не опередил кто-нибудь другой.

Остальные, посмотрев на часы, отправились спать. Но Дарк не ушёл. Сел в кресло рядом, закурил:

— Куда поедем-то — в Европу или в Америку?

— Когда поедем? — Абигейл оторвалась от словаря и устремила на него растерянный взгляд.

— Ну мы же с тобой в путешествие собрались, — напомнил Дарк.

— А… Да… — рассеянно отозвалась она, вновь погрузившись в рукопись. — Но не сейчас же.

— Конечно, не прямо ночью. Через пару дней, например.

— Через пару дней мы дневник ещё не переведём.

— И что с того?

— Как — что?! — Абигейл воззрилась на него с изумлением. — Неужели тебе неинтересно? У нас появилась возможность узнать про Самплов из первых рук, а ты… Дарк, что с тобой? — она пристально посмотрела ему в глаза. — Куда ты торопишься с этой поездкой?

— Никуда, — он беззаботно улыбнулся, взвыв про себя. Идея увезти её подальше от Вольфа, похоже, провалилась в зародыше. — Просто уже настроился в дорогу. Но дневник мне, конечно, безумно интересен.

Это, кстати, было чистой правдой, только чтобы не потерять её, он был готов пожертвовать и своей многолетней страстью к Самплам.

— Вот и отлично. Поедем, когда прочтём весь дневник, — Абигейл вернулась к переводу.

Ага, месяца через два. И всё это время Магнетизм между вами будет пускать корни глубже и глубже…

***

Это Дотс, осознал Фултон. Спрыгнул с коня и кинулся щупать пульс.

Сандра тоже соскочила с лошади. Не слишком удачно: упала, подвернув ногу, но поднялась и, хромая, бросилась к отцу. При виде кровавой раны у него на его лбу, вскрикнула в ужасе и заплакала, закрыв лицо руками.

А вот маги на помощь раненому не спешили. Правда, барон пульса у него не нашёл.

— Опоздали, — с тяжёлым вздохом констатировал Дэрэлл. — Он мёртв.

— Так сделайте же что-нибудь! — взмолилась Сандра — Сделайте! Прошу! Умоляю!

— Я же говорю: поздно. Он умер минимум пару часов назад. Всё кончено.

Девочка безутешно разрыдалась, обнимая тело отца.

А Фултон в изумлении уставился на магов, что чего-то явно не понимает. Сандра ведь сейчас просила оживить мёртвого… а никто даже не удивился.

— В течение первых пятнадцати минут человека ещё можно вернуть к жизни, — шёпотом пояснила ему Диана. — Но тут прошло слишком много времени.

Тем временем Лефарт внимательно изучал место трагедии.

— Видимо, лошадь понесла, и он ударился об ту ветку, — маг указал на мощную ветвь, росшую как раз поперек пути Дотса.

— Идель — умная девочка. Не представляю, что могло бы так подействовать на неё, — возразил Дэрэлл.

— Вероятно, её что-то напугало.

— Что-то или кто-то… — хмуро произнес принц.

— На острове нет хищников, — напомнил Кил.

— А я и не о них, — Дэрэлл помрачнел ещё больше. — Лошадь могли шарахнуть магией или взять под контроль.

Диана нервно сжала руку Фултона:

— Так нас всех перебьют как мышей в мышеловке…

— Перестань. Убивают только немагов, — постарался барон подбодрить девушку. — Так что ты пока в безопасности.

— А ты? — в испугано распахнутых глазах читалось искреннее беспокойство за него.

Почему-то это тронуло до глубины души. Фултон тепло улыбнулся замечательной девушке.

Аррил поднял Сандру с земли, кое-как уговорив оторваться от тела Дотса.

— Вы ведь не бросите моего отца здесь? — девочка вытерла слёзы рукавом платья и посмотрела на учителя с мольбой. — Нужно отвезти его в лагерь.

— Зачем? — удивился Фултон. — Он мёртв, и его надо похоронить.

— Но по христианскому…

— Здесь нет ни церкви, ни священников, — оборвал её Кил. — Надо похоронить.

— Где? Прямо тут? — девочка растерянно огляделась.

— Давайте лучше рядом с Хателлеем. — печально предложил Фултон. — Будет своеобразное кладбище…

Пока он соображал, из чего бы соорудить носилки, тело Дотса поднялось над землей на пару футов и медленно поплыло по воздуху. И кроме него никто вовсе не удивился.

Аррил посадил Сандру с собой на лошадь, понимая, девочке сейчас необходима поддержка.

— За что его убили? — Сандра вновь разрыдалась, лишь бросив взгляд на тело отца. — За что? Он же никому не делал ничего плохого!

Аррил погладил её по голове.

— Возможно, он видел этих магов — за что и поплатился жизнью, — предположил Фултон.

— Они могли бы просто стереть ему воспоминания о себе, — не принял его версию Дэрэлл. И вопросительно посмотрел на Кила: — Сегодня ведь никто не ходил к Ист… в пещеру?

— Да вроде нет.

— Тогда я вообще ничего не понимаю! — раздражённо бросил принц.

***

— Но как же ты будешь моей, если уйдёшь на другую планету? — спросил Кордмир в искренней растерянности.

— Возможно, я вернусь, — сказала Лора, твёрдо посмотрев ему в глаза. — Если решу, что хочу быть с тобой.

— Ты же не умеешь открывать межпланетные переходы.

— Значит, его откроешь ты. В определённый день и час, как мы заранее договоримся. И если я приму решение вернуться — приду через него.

Кордмир снова обнял её и крепко прижал к груди. Стало трудно дышать — то ли из-за того, что он сдавил грудную клетку, то ли от волнения, что вызывала его близость.

— Лора, девочка моя, ну перестань, — зашептал мужчина ей в макушку. От прикосновения к волосам его мягких губ мурашки разбегались по всему телу. — Хочешь свободы? Я сегодня же перенастрою защиту над усадьбой, и ты тоже сможешь входить и выходить в любое время. Бери в конюшне лошадь и езди, куда тебе вздумается. Только не к Суровану. — Лора почувствовала, как мужчина улыбнулся.

Да, свободный проход через защиту — это, конечно, большой прогресс по сравнению с нынешним заточением в доме. А с другой стороны, он прекрасно понимает, что ехать-то ей здесь особо некуда. Она ведь тоже нелегалка — без связей, без знакомств, и даже местных денег у неё нет.

Так что это вовсе не свобода, а просто удлинение цепи на пару звеньев. Сможет она разве что покататься по округе. И ещё неизвестно, как далеко отсюда расположен тот лес, битком набитый жуткими хищниками.

Лора покачала головой:

— Кордмир, я хочу домой, на Землю. Хочу разобраться в себе и в наших отношениях.

— Нет, — он прижался губами к её макушке. — Ты же сейчас просто упрямишься. Тебе лишь бы настоять на своём. А в чём ты там собралась разбираться? Неужели сейчас не знаешь, что чувствуешь ко мне?! Нет, Лора, я не отпущу тебя, чтобы ты там докрутила себя до мыслей о разрыве.

— Вот в этом ты весь! — девушка оттолкнула его. — Для тебя существуют только твои желания. А мне тоже нужна свобода выбора! Нужна. Необходима. Как воздух! Понимаешь?! — почти прокричала она.

Кордмир застыл, глядя на неё хмуро и вместе с тем как-то встревожено. В чёрных глазах читалась судорожная работа противоречивых мыслей.

Лора не стала наседать дальше — просто ждала, каким будет ответ. И нервно теребила юбку.

— Хорошо, я подумаю, — наконец изрёк он через несколько минут. И даже это туманное обещание далось ему явно нелегко. Похоже, его чуть ли не трясло внутренне.

— Как долго? — твёрдо спросила Лора. Если не потребовать, чтобы назвал точный срок — он будет «думать» и год, и два.

— Неделю.

— Ладно. — Лора выдохнула про себя. Неужели всего через неделю она и правда окажется на Земле, увидится с братьями… Или лучше попросить, чтобы открыл переход в Америку? Хотя нет, «к Сэлдому» он её точно не отправит, лишь опять разругаются, и всё вообще сорвётся.

— Ну что, твоя душенька довольна? — улыбнулся Кордмир. — Тогда давай прогуляемся в одно место, — он хитро подмигнул ей. — Только переоденься в штаны.

По поводу смены наряда Лора не стала спорить. Прямо из спальни мужчина открыл переход за ворота. А оттуда — уже межпланетный.

Сейчас было не так страшно, как в первый раз. Но холод междумирья всё равно пробирал до костей, и она жалась к мужчине теснее.

Вышли они в дремучем, каком-то совсем чужеродном лесу. Это ощущалось сразу, буквально висело в воздухе, хоть Лора и не могла сказать, в чём именно дело.

Впрочем, здесь они тоже не задержались. Кордмир открыл ещё один переход и, вопреки сложившейся традиции, шагнул в него первым.

Лора поспешила за ним. Но едва глаза адаптировались после лесного сумрака, девушка застыла в ужасе, лишь чудом сдержав крик.