Глава 9

— Дарк? — сердце Абигейл радостно скакнуло.

Вольф покачал головой:

— Вряд ли. Ведь ещё несколько часов назад он находился в Рамсли. Главное, чтобы это не оказалась Лерка. Не хочу сесть за убийство.

Он произнёс это так серьёзно, что Абигейл испугалась.

— Успокойся, прошу тебя, — девушка стиснула его ладонь.

Вольф повернул голову и улыбнулся краешками губ:

— Я держу себя в руках, не переживай.

Пальцы мужчины чуть сжали её пальцы.

И словно что-то тёплое пошло по руке вверх. Волнение вмиг забылось. Абигейл застыла, глядя в бездонную синеву его глаз. Она притягивала, обволакивала, погружала в себя…

В этот момент защёлкали замки. Дверь отворил мужчина, тоже блондин, как и Вольф, только причёска покороче — до плеч. Впрочем, их сходство не ограничивалось цветом волос. Отец? Однако для этой роли он выглядел, пожалуй, слишком молодо. Но тут Абигейл вспомнила: Дарк рассказывал, что пожениться их родители умудрились, когда обоим было по семнадцать лет.

Первым делом мужчина почему-то обратил внимание на их по-прежнему соединённые руки. Нет, не то чтобы вперился, но цепким взглядом скользнул.

Абигейл поспешила незаметно высвободить пальцы из ладони своего спутника.

— Привет, пап, — заговорил тот по-английски. — Чего ж не предупредили, что прилетаете?

— Так вы же вроде оба в Англии должны быть, — ответил отец тоже по-английски, но с явным американским акцентом.

— У меня суд на сегодня был назначен, по поводу развода. Ты проходи, — повернулся Вольф и жестом пригласил девушку внутрь. Сам зашёл следом, крепко обнялся с отцом.

— Значит, тебя можно поздравить?

— Если бы!.. — вздохнул Вольф, скривившись.

— Вас не развели?! — послышался со стороны ванной возмущенный женский голос. — Почему это?!

Стройная брюнетка, очень похожая на Дарка, пересекла холл, на ходу вытирая полотенцем волосы, обняла Вольфа за шею и поцеловала в щёку. Говорила она тоже с американским акцентом.

— Давайте вы сначала познакомитесь. Сядем где-нибудь. А уж потом я буду рассказывать про эту гадину, — предложил Вольф.

— Да, конечно, — согласилась брюнетка.

— Абигейл, — представил он свою спутницу. — Татьяна. Владимир.

— Абигейл Трентон? — неожиданно уточнила женщина. — Совладелица Рамсли? — при этом американский акцент у неё исчез напрочь.

— Да, — англичанка растерянно кивнула. Выходит, Дарк рассказывал о ней родителям? Но лишь как о совладелице замка? И больше ничего — ни слова?! В груди неприятно царапнуло. Ощущение было, словно оттуда выдернули что-то важное, и даже стало труднее дышать.

Нет, стоп! Он ведь давно не виделся с родителями, так? А делиться подробностями личной жизни по телефону или Интернету не все склонны.

— …Сейчас живут и работают в Лос-Анджелесе, — прорвались в её сознание слова Вольфа. Очевидно, он о родителях? Ну вот, Лос-Анджелес — это же на другом конце света, конечно, они давно не встречались с сыновьями!

— Но в Англии мне тоже доводилось бывать — в командировках от прежней работы, — добавила Татьяна.

Вообще Абигейл впервые видела, чтобы человек менял произношение с такой лёгкостью.

Вчетвером они прошли на кухню. Вольф усадил девушку, пододвинув ей стул, а сам стал накрывать на стол вместе с отцом и попутно рассказывал о том, как прошёл суд.

— Ты уверен, что ребёнок не от тебя? — уточнил в конце Владимир.

— Абсолютно, пап! И вообще думаю, что беременность её — чистая липа. Но справку ей Машка нарисует.

Владимир сдвинул брови и пробормотал что-то неразборчивое — кажется, на русском.

— Может, эту Машку припугнуть? — предложила Татьяна. — Влад, у тебя остался кто-нибудь на Петровке?

— Вот делать следователям с Петровки нечего, кроме как тратить время на идиоток, выписывающих подложные справки, — возразил против идеи матери Вольф.

— Ну, можно и с Лубянки[1]… — плотоядно улыбнулась та.

Вольф хохотнул, но снова не согласился:

— Уж если прессинговать, то саму Лерку.

— Так её я и подразумевала, — бросила Татьяна, закуривая. — Наглая дрянь! Мало того что тебе уже все нервы вытрепала, нынешняя затея паразитки не лезет вовсе ни в какие ворота! А я ведь тебе сразу сказала, — припомнила она, — когда только знакомиться её привёл: беги от этой особи! Чем быстрее — тем лучше. Не поверил, — вздохнула женщина, хмурясь.

— Татьян, не надо сейчас, — Владимир тронул жену за запястье. — А к кому обратиться, я, конечно, найду.

— Не нужно, пап, — вновь отказался Вольф. — Не стоит оно усилий. Заставить меня платить алименты на чужого ребёнка она не сможет, даже если вдруг правда беременна. А развод… сейчас или через девять месяцев — какая разница. Мне не к спеху, — Вольф улыбнулся одними губами.

— Да? — Татьяна удивлённо выгнула бровь. И вдруг бросила краткий, но весьма выразительный взгляд на Абигейл. — Ладно, давайте, что ли, отметим встречу. Влад, достань, пожалуйста, шампанское из холодильника, — попросила она супруга.

После первого тоста «за знакомство» разговор отошёл от Леркиных выкрутасов и потёк непринуждённо. Родители рассказывали о своей жизни в Америке, расспрашивали про Англию, конкретно про жизнь в замке и даже интересовались, как продвигается перевод Сампловского дневника. Тут, к сожалению, Абигейл нечего было сказать, из темы она выпала давно. Однако объяснять почему — хотелось меньше всего на свете. И что-то врать — тоже. Хорошо, Вольф читал дневник с прежним энтузиазмом и мог просветить родителей.

А потом Татьяна спросила Абигейл о работе. Тоже та ещё тема! Ведь работы у неё больше не было, и на что дальше жить вообще непонятно. Конечно, правду открывать она не стала. Но постаралась перевести разговор в другое русло.

— Мистер Онегин, — обратилась она к Владимиру, припомнив фамилию Дарка, — а вы когда-нибудь бывали в Англии?

— Занегин, — с улыбкой поправил её мужчина. — Онегин это у Пушкина.

Вот ведь чувствовала, что сказала что-то не совсем то. Надо ж было так опростоволоситься!

— Но давай просто Влад, — добавил он. — В Англии это, наверное, нормально звучит. А у нас в семьях такие обращения не приняты.

В семьях? — удивилась Абигейл. Но Дарк же ничего не рассказывал про свои отношения с ней. Впрочем, может, его отец выразился не совсем верно — как-никак английский ему не родной.

— Предлагаю тост, — Татьяна подняла бокал и посмотрела на сына. — За твоё столь резкое улучшение вкуса! — И тут она снова перевела на девушку многозначительный взгляд.

Вольф замер, совершенно сойдя с лица.

А Абигейл и вовсе захотелось провалиться на месте. Они всё не так поняли…

***

11 декабря 1820 года

Англия, графство Йоркшир, замок Рамсли

Ровена засмеялась и бросилась прочь. Сэлдом бежал за ней по саду, пытался поцеловать, хотя бы взять за руку. Однако женщина всё время ускользала в самый последний миг.

Наконец ему удалось схватить её. Принц сжал графиню в объятиях, с жаром впился в губы. Повалил на постель, попутно раздевая.

Застыл, любуясь вожделенным телом. Она разве что не дрожала от предвкушения. Плавные манящие изгибы. Горячая шелковистая кожа. Восхитительные холмики грудей с призывно налитыми ягодками на вершинках. И треугольник курчавых волос…

Сэлдом сглотнул, с трудом перебарывая желание взять её сию же секунду.

Прильнул губами к нежной шее, стал спускаться ниже. Остановился на ложбинке между грудей. Больше терпеть не было никаких сил, и он вошёл… в пустоту.

Женщина бесследно исчезла, а кровать под ним превратилась в бездну, в которую принц летел навстречу смерти…

Но в этот момент проснулся в холодном поту. Сердце гулко бухало в груди. Ужас ещё не отошёл, он даже не сразу осознал, что лежит на кровати.

Огляделся. Комната, погружённая в ночную тьму. И почему-то очень холодно. Пришлось плотнее закутаться в одеяло.

Стоп, вокруг темнота? Значит, погас камин.

Сэлдом повернул голову — точно, в топливнике не тлело ни единого уголька.

Ладно, заново поджёчь дрова не проблема. Он создал файербол и бросил его в камин.

А вот что делать, если в душе стыло, как на ледяных просторах Юга? Если всё там покрылось инеем, похоже, до скончания дней…

Она снилась ему почти каждую ночь. Ровена… Женщина, даже при мимолётном взгляде на которую сердце билось чаще. Чьи прикосновения разжигали в нём натуральный пожар. А от одной её улыбки теплело на душе.

Придурок, он не ценил счастье, пока оно у него было!

Струсил, испугался, что женщина ему надоест, если будет рядом постоянно.

Теперь он отдал бы всё, чтобы она была здесь. Он сгрёб бы её в объятия, прижал к груди, покрыл поцелуями всё тело — от макушки до кончиков пальцев, и больше никогда не отпустил бы от себя.

Да только уже поздно. То, что он сделал — такое не прощают. Он хотел сжечь за собой все мосты — и сжёг их. Дотла. Больше не по чему пытаться пересечь разверзшуюся между ними пропасть.

Два зелёных океана боли, что смотрели ему вслед — Сэлдом видел их как сейчас. Зачем, идиот, он всё разрушил?! Зачем??

Он думал, с Ровеной его связывает лишь секс. Но от отсутствия секса не может так болеть в груди! Не может выворачивать наизнанку душу и рвать на части всё внутри.

Тем не менее столь подлое предательство не прощают, и ничего уже не изменить.

Принц закутался в одеяло ещё плотнее, поставил на себя тепловую защиту. Однако продолжал мёрзнуть, будто лежал не в постели, а где-то в сугробе.

Хотя звери вроде бы и в снегу не замерзают. Наверное, дело в том, что у него слишком холодно внутри. Даже мёртво.

«Ровена, если бы ты только знала, как мне плохо без тебя! Как я жалею о том, что растоптал твоё чувство! Если бы время можно было повернуть вспять…»

***

19 декабря 1820 года

С самого утра Дэрэлла преследовало гнетущее предчувствие. С чем оно связано, принц никак не мог понять, даже предположений не было. Самый обычный день. Вроде бы ничего плохого не должно было случиться.

Может, он просто не выспался? Да нет, спал нормально.

Что-то не так со Звёздной картой? Но до её завершения ещё далеко, они и проверять сегодня ничего не собирались.

Раздался стук в дверь. Вошедший слуга доложил:

— Пожаловали люди шерифа, милорд.

А этим-то что понадобилось?! — опешил Дэрэлл. И в тот же момент тревожное предчувствие взвилось до небес.

Не прошло и пары минуты, как на пороге возник невысокий худощавый мужчина с хищными чертами лица и взглядом колючим, как заградительная проволока. Представился помощником шерифа.

— Сэр Дэвид, вы подозреваетесь в колдовстве, — начал он без всяких предисловий. — Вы и все остальные обитатели вашего замка.

Здравствуйте, приехали! Сколько ни старались они не привлекать к себе внимания, сколько ни отводили всем глаза — на чём-то всё-таки прокололись.

Впрочем, на чём конкретно — выяснилось почти сразу. Видать, не стоило им вмешиваться и лечить людей, останавливая эпидемию «простуды». Вирусное заболевание даже не имело здесь единого названия — местные медики величали его кто «инфлюэнца», кто «лихорадка», кто как-то ещё[2] — между тем людские жизни оно выкашивало тысячами, ведь действенных против него лекарств попросту не было.

Но если кто-то сумел излечить без них — значит, он сразу же опасный колдун. Других мыслей в эти зашлакованные страхами головы вообще не приходит! Нет бы хоть задуматься: какой вред может быть от целителя?!

Конечно, Дэрэллу не составило особого труда «промыть мозги» помощнику шерифа и его сопровождающим. Уехали они в полной уверенности, что донос оказался ложным.

Однако вряд ли это конец истории. Ведь самого шерифа с ними не было. Да и других, кто в курсе.

Скорее всего, новые визиты властей не за горами…

***

28 декабря 1820 года

Англия, графство Ланкашир

Сэлдом постучал в ворота замка. Вскоре в них открылось маленькое окошечко. Привратник поинтересовался, что ему нужно.

— Передай графине, что Сэмюель Рассел просит принять его.

Окошко закрылось. За воротами послышались удаляющиеся шаги.

Сэлдом в волнении сжал полу мехового плаща. Только бы согласилась выслушать! Только бы не послала сразу ко всем чертям!

Сердце то замирало — когда он прислушивался, не возвращается ли слуга. То билось чаще, отсчитывая мгновения, возможно, самого страшного в его жизни ожидания.

«Ровена, молю тебя, давай поговорим!»

Наконец привратник появился снова:

— Прошу прощения, сэр, но миледи сегодня не принимает.

И быстро захлопнул окошко.

Сэлдому показалось, что он получил этой створкой по носу.

Впрочем, надеяться на быстрый успех было бы просто глупо.

— Хорошо, я приеду завтра, — пробормотал он, разворачивая коня.

Однако на следующий день ему сообщили то же самое — что миледи не принимает. Причем уже сразу, едва он постучался.

Сэлдом попытался отправить слугу к графине с вопросом: когда она его примет? Только ответ у того уже был:

— Прошу прощения, сэр, но миледи велела передать, что вас она не примет никогда.

Это «никогда» полоснуло по сердцу острым ножом, Сэлдом чуть не задохнулся от боли. Конечно, он мог бы вынести ворота одним энергетическим ударом, ворваться в дом, заставить Ровену выслушать… Только вряд ли она благосклонно оценила бы эту его выходку.

Что ж, он с самого начала был уверен: такое не прощают…

Тем не менее принц приезжал к воротам замка каждое утро ещё неделю.

Однако Ровена своих решений, как видно, не меняла.

Тогда он перешёл к другой тактике — подкараулил её в лесу.

Ждать пришлось больше часа. Сэлдом уже начал терять надежду — быть может, она и привычки пересмотрела, больше не катается верхом по округе?

Но наконец графиня появилась из ворот замка и направилась к лесу. Сэлдом поспешно ретировался с опушки, спрятался за разлапистой елью — чтобы женщина не заметила его ещё издалека и не повернула назад.

Ровена ехала медленно, погружённая в себя — по сторонам вовсе не смотрела.

Да, её привычки не изменились, но она сама… Принц сразу отметил неприсущую ей отрешённость, бледность кожи, потухшие глаза.

И это с ней сделал он.

Сердце защемило до физической боли. Захотелось двинуть себе в морду. Но это ещё успеется. А сейчас…

Сэлдом тронул поводья и выехал графине наперерез.

Она заметила его, лишь когда её конь встал, упершись в живое препятствие.

У Сэлдом перехватило от волнения горло, но всё-таки он вымолвил:

— Ровена, умоляю, выслушай меня!

На мгновение ему показалось, что он вновь утонул в зелёном океане безбрежной боли. Но уже в следующий миг беззащитные воды скрыл непробиваемый слой льда.

— Сэр Сэмюель, нам не о чем говорить, — от её тона тоже вымерзло бы всё вокруг, если бы и так не стояла зима. Графиня резко, рывком развернула коня. Сделала пару шагов, оглянулась: — И, пожалуйста, прекратите меня преследовать. Не вынуждайте уезжать из дома.

Подобрав поводья, она с места пустила лошадь в галоп.

Сэлдом так и застыл на тропинке в смятении. Даже рта ему раскрыть не дала… Но всё-таки он должен попытаться ещё раз!

Принц погнал коня следом за ней. Только Ровена так мчалась, что поравнялись они лишь у самых ворот замка. Сэлдом схватился за поводья её жеребца.

— Отпусти! — потребовала она ледяным тоном. — Сейчас же отпусти!

— Прошу тебя, давай поговорим! — принц с мольбой посмотрел ей в глаза.

— Оставь. Меня. В покое! — произнесла графиня, словно вбивая гвоздь после каждого слова. — Я не хочу больше видеть тебя. Никогда!

— Ровена…

Она поспешила въехать в открытую слугой створку и тут же распорядилась:

— Запереть ворота!

Сэлдом застонал про себя. Конечно, можно выбить створки, можно открыть переход прямо во двор замка… но что толку, если она не хочет видеть его больше никогда.

***

22 января 1821 года

Англия, графство Йоркшир, замок Рамсли

— Сэлдом, ты работать вообще собираешься? — вопросила Веда, понимая, что принц опять отвлёкся и ушёл в себя — вместо того чтобы втроём с ней и Вентором совместными усилиями нащупывать очередную далёкую звезду. — Сэлдом!..

Однако тот по-прежнему смотрел перед собой невидящим взглядом.

— Ты чего бездельничаешь?! — подключился ей в помощь Кил. Тронул принца за плечо. — Или домой совсем не хочешь?

Сэлдом, наконец отмерев, перевёл на него тяжёлый взгляд:

— Зато ты, я смотрю, прямо рвёшься вернуться на Валлею! А не задумывался, что с тобой Сурован за Эстэлию сделает?! — Кил вмиг помрачнел как преступник при виде виселицы. Но Сэлдом безжалостно добавил: — Да он отправит тебя на эшафот, едва узнает!

Эстэлия ахнула и подскочила к нему:

— Братец, сейчас же перестань накручивать!

— Неужели у тебя хватает глупости надеяться на какой-то иной исход?! — ядовито поинтересовался тот.

— Сэлдом, прекрати! — попытался одёрнуть его Зар.

— А тебя, кстати, на эшафот отправит Мэрриган, — переключился принц на него. — Уж приложит для этого все усилия — даже не сомневайся!

Теперь в ужасе охнула Марион — чем имела несчастье обратить на себя внимание Сэлдома.

— Не тешь себя надеждой, что родичи Зара приютят тебя, его вдовушку! — выдал он, презрительно кривя губы. — Вместе со всей твоей семейкой недоучек!

— Ты что, на поединок нарываешься?! — зло прищурился Зар.

— Пытаюсь донести до вас, идиотов, реальные перспективы, — ответил Сэлдом ему в тон. — Кто-нибудь, например, помнит, что орден Стражи уже вынес Веде смертный приговор? А что ждёт по возвращении, скажем, тебя, Крэй? Убогая должность в самом отдалённом владении. Потому что второй раз ты, мистер Бездарность, одними интригами в Королевский совет не пролезешь! А ты, Моргрэй, — теперь он впился ядовитым взглядом в старшего из товарищей, — уж не мечтаешь ли вернуть себе прежние почёт и уважение?! Да тебя на порог дворца не пустят, в спину будут плевать: «Учителишка короля, предавший его!» — Сэлдом поискал глазами, оглядывая находившихся в магической лаборатории. — О, барон Фултон! — воскликнул он с язвительной радостью, найдя новую жертву, которой можно было резануть правду-матку. — Здесь титула лишился, а на Валлее, наверное, рассчитываешь, на манну небесную, что Мэрриган тебя на руках в Королевский орден внесёт и будет кормить с ладони?! Ну-ну. Вспомни лучше, что ты ученик мятежников! И радуйся, если тебе доверят убирать дерьмо за Крэем! — Принц снова обвёл всех глазами. — Аррил…

— Что тут происходит? — холодно осведомился Дэрэлл, войдя в дверь лаборатории вместе с Авирой.

— Да вот, Сэлдом вещает, как плохо придётся каждому из нас в случае возвращения на Валлею, — не без сарказма доложил Зар.

— Заняться, что ли, больше нечем?! — нахмурился Дэрэлл. — Может, мы уже доделали Звёздную карту?!

Авира подошла и наклонилась к Сэлдому, сидевшему на стуле:

— Ты чего разошёлся-то? — И вдруг втянула носом воздух, принюхалась: — Да он же пьян! Перегаром за милю несет, — она помахала перед собой рукой, разгоняя запах.

— С чего это? — рядом тут же вырос Дэрэлл, испытующе заглядывая в глаза.

— Ни с чего, — огрызнулся Сэлдом. — Уже пару бокалов без твоего ведома пропустить нельзя?!

— Ну, положим, не пару, — с уверенностью возразил тот. — Брат, что у тебя стряслось? — он снова вгляделся ему в глаза, теперь скорее с тревогой, чем с претензией.

— Ничего. Отвали! — Сэлдом вскочил со стула и стремительно покинул лабораторию.

На душе было хуже некуда. Ровена ни на секунду не выходила из головы, хотя ему оставалось лишь предать забвению любую память о ней. Только на все попытки забыть сердце исходило кровью…

Никогда. Она не хочет видеть его никогда.

Может, зря он не ухватился за мысль Зара о поединке? Насмерть…

***

13 февраля 1821 года

Несмотря на календарную зиму в воздухе пахло весной. Впрочем, Джейкоб понятия не имел о календарях. Он просто радовался очередной прогулке. То бежал куда глаза глядят, то вынюхивал следы лесного зверья. Усердно метил территорию, хотя в окрестностях Рамсли не встречалось других собак.

Он обожал, когда Пол, отправляясь к валлейцам, брал его с собой. Ведь ещё со времён спасения Марион пёс был здесь любимцем. Каждый старался угостить его чем-нибудь вкусненьким, каждый хотел погулять с ним по округе.

Вот и сейчас Джейкоб с восторгом носился по лесной чаще, деловито изучая все местные запахи. Тут заяц пробегал. А по его следам шла лиса.

И вдруг… Что-то странное… Даже не запах. Словно какая-то сила…

Джейкоб принялся рыть землю.

— Что ты делаешь? — раздался удивлённый голос. — Осенью закопал здесь косточку?

Пёс продолжал сосредоточенно работать лапами. Ещё немного. Загадочный предмет уже близко. Вот доберётся до него, как следует обнюхает со всех сторон…

Ну наконец-то! Из земли показался маленький, чуть больше его носа, металлический шарик. Джейкоб уткнулся в него, изучая запах самым внимательнейшим образом…

— Что тут у тебя? — рука протянулась и забрала вещицу.

Куда! Он же ещё не закончил! Вдруг эта штука таит в себе опасность?

— Хм… — пальцы вертели находку так и этак, хотя шарик есть шарик, как его ни поверни. — Понятия не имею, что это… Но магией от него здорово фонит! Хорошо бы разобраться… Ладно, Джейкоб, пойдём!

[1] По адресу «улица Петровка, 38» в Москве расположен Московский уголовный розыск (МУР), по адресу «Лубянская площадь, 2» — ФСБ.

[2] Имеется в виду «грипп». Но это название болезнь получила лишь в начале XX века.