Глава 16

Я наполовину ждала, что Тень отведёт меня в покои, где меня будут ждать очередные служанки с ароматным бассейном. Но вместо этого меня ждала очень простая умывальная комната, где я не нашла ни единой баночки с ароматными маслами или хотя бы с пудрой. Я наскоро ополоснулась прохладной водой — и, уже выходя из умывальной босиком, завернувшись в простыню, поняла, что Тень привёл меня не в покои, предназначенные для наложниц и куртизанок.

Он привёл меня к себе.

— Мы во дворце Триумвирата, — позвала я, закрывая за собой дверь умывальной комнаты. — Ты уверен, что хочешь ночевать здесь? Здесь, где каждая собака может тебя найти?

Тень не обернулся.

— Я люблю собак.

От огня небольшой жаровни на стенах колыхались тени, и фигура Тени на их фоне выглядела демонической по контрасту с моей. Тень сидел на простых циновках рядом с жаровней и раскладывал по мискам еду.

Окно было открыто. Я подставила лицо свежести ночного ветра — и вдруг ощутила, как вкусно пахнет тушёными овощами и ржаным хлебом. Я тут же вспомнила, что не ела уже несколько часов и была ужасно голодна после долгой тренировки. И Тень наверняка тоже.

— Только не говори, что ты готовил всё это сам, — сказала я.

Вместо ответа Тень кивнул на лёгкий шёлковый халат, лежащий на кровати. Я узнала его: именно такой носили хейко из домика Золотых Слив.

Я подошла к кровати, мимоходом оценив удобство широкого крепкого матраса и простоту некрашеного дуба. Подняла халат, покрутив его в воздухе.

— Думаю, слишком роскошно для меня, — заметила я. — Всё-таки я не достигла такого мастерства в роли куртизанки, чтобы претендовать на подобную… ммм… высокую ступень.

— Думаешь, мне стоит заняться твоим образованием?

— Тогда я откушу тебе не только палец.

Тень хмыкнул:

— Прямо сейчас меня посетило желание перепродать тебя Конте, но, увы, в плане выкупа он сейчас слегка… несостоятелен.

— С радостью разделила бы с ним камеру, — тихо произнесла я.

Тень обернулся:

— Камеру смертников? — негромко спросил он. — Его казнят.

— Он внук императора, — возразила я. — Не посмеют. В конце концов, разве Церону не нужен козырь в рукаве, если их отношения с императором Адрианом ухудшатся?

— А с Конте у Церона, разумеется, отношения просто превосходные.

Я невольно фыркнула.

— Император и Церон знают друг друга очень и очень давно, — с нажимом произнёс Тень. — Даже я не знаю, насколько большое влияние Церон имеет на него: в Подземье не принято выставлять подобную дружбу напоказ. Любимцы, временные фавориты, не больше: настоящая, искренняя привязанность считается слабостью. Но то, что Церон — один из очень немногих, кто пользуется неограниченной благосклонностью императора, должно сказать тебе кое о чём. Не думаю, что Церону есть о чём беспокоиться. — Тень странно усмехнулся. — Пока.

— А это значит, что Конте… — прошептала я.

— Его убьют, — повторил Тень. — Конте Мореро — самый проклинаемый охотник на демонов в Рин Дредене, и Церон уж точно не простит ему своего унижения в подвале. Что до родословной Конте, у Церона есть… другие мысли, когда речь идёт о наследовании императорской власти.

Я прищурилась:

— У Церона есть другой вариант, ты хочешь сказать. Более податливый, чем Конте. И дружба с императором, похоже, Церона совершенно не останавливает.

Тень молчал.

— И кто же это? У императора была ещё одна сестра?

Тень покачал головой:

— Ни сестёр, ни братьев, ни детей. Но Церон не оставит Конте Мореро в живых никогда, если только кто-то не поможет ему бежать, и это всё, что тебе нужно знать. — Он кивнул на шёлковый халат в моих руках. — Оденься.

— Скорее уж «разденься», — пробормотала я, сбрасывая простыню и ловя взгляд Тени из-под ресниц.

Чёрт подери, он хотел меня. Ошибиться в этом было невозможно. Но хотеть можно любую женщину. Разве это что-то значило? Что-то большее?

Неважно. Даже если Тень решит побыть нежным со мной сегодня, я всё равно закрою глаза и усну, и тогда Церон получит меня целиком.

Я завернулась в халат и обхватила себя руками, глядя в окно на далёкие огни городских кварталов. Мне нужно было, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Но врать себе бесполезно, правда?

— Вина? — поинтересовался Тень. — Думаю, ты хочешь напиться не меньше меня.

— Не этой ночью, — покачала головой я. — Мне нужна будет вся сила воли, чтобы выжить.

Тень странно посмотрел на меня.

— Может быть, — произнёс он отрешённо. — А может быть, она тебе и не пригодится. Церон достаточно напугал тебя сегодня, а сосредоточение отнимает немало сил. Он запросто может оставить тебя в покое.

Я горько усмехнулась:

— И что мы тогда будем делать, ты и я? Играть в счастливую парочку?

Тень прищурился, глядя на меня холодным незнакомым взглядом. В этом взгляде не было желания или насмешки. В нём был приказ и превосходство, жёсткость императора и твёрдость воина, и, глядя на Тень в эту минуту, невозможно было представить, что Церон мог вообще посадить его на поводок.

— Я победил и получил тебя в своё распоряжение, — произнёс он медленно, почти нараспев. — Мне не нужны никакие: «Ты будешь выполнять каждое моё желание», — потому что свои желания я исполню сам, и твоё согласие для этого не требуется. Раньше, когда ты была свободна, я мог давать тебе клятвы или заключать с тобой перемирие. Сейчас, когда ты принадлежишь мне, ты потеряла всякое право на отношение к себе как к равной. Мне стоит повторять это напоминание каждые полчаса?

Я не отвела взгляда.

— Нет.

— Каждый вечер?

— Нет.

— Ты всё запомнила?

— Да.

— Хорошо. Садись и ешь.

Мне очень хотелось взять тарелку и вывалить её содержимое ему на голову. Но пользы в этом не было никакой. Кроме того, я очень хотела есть. Всегда можно сначала подкрепиться, а потом отомстить, придумав интересное применение скользким и липким остаткам, верно?

Я села наискось от Тени. Он протянул мне тарелку, и наши пальцы на миг соприкоснулись. Его рука замерла. Моя тоже. Такое знакомое тепло, такое близкое… Так хочется прижаться щекой к этой ладони, закрыть глаза, положить голову ему на колени…

Дьявол, это какое-то наваждение. Дара, прекращай об этом думать. Уж что-что, а роль рабыни в его постели тебе точно не нужна. А раз так, не нужен и он сам.

— Впрочем, чего это я вообще себя уговариваю не думать о тебе? — произнесла я вслух. — Достаточно одного-единственного сна с Цероном, чтобы я проснулась, вспомнила, кто уговорил меня выпить его крови, и возненавидела тебя навсегда. Мне всего лишь нужно немного подождать, чтобы…

— Чтобы — что?

— Чтобы никогда больше не желать оказаться в твоей постели, — резко сказала я. — Ни в чьей постели. У меня никогда не будет хозяина.

Взгляд Тени, неожиданно откровенный и дерзкий, упал в вырез моего халата, и я едва подавила порыв закрыться рукой.

— Прекрати меня распалять, Дара-Закладка, — хрипло сказал он. — Ты не представляешь, как соблазнительно звучат эти банальности в твоём исполнении.

Я недоверчиво хмыкнула:

— Правда?

— Думаешь, я буду тебе врать?

— О, будешь. Ещё как будешь.

Тень опустил руку, и я увидела едва заметную ироническую усмешку.

— Что ж, может быть.

Но усмешка тут же пропала. Тени от отблесков огня жаровни сдвинулись, и мы вновь перестали быть Тенью и Закладкой.

Дьявол, лучше бы Тень бросил меня в камеру, закрыл дверь и выкинул ключ. Лучше бы отхлестал плетью. Так я хотя бы могла ненавидеть его со спокойной совестью. Но так, как есть, находиться рядом с ним было невозможно.

Тень подхватил тарелку и вернулся к еде, ловко разделывая нежные ломтики жареной свинины в кисло-сладком соусе и совершенно не глядя на меня. А я с горечью вспомнила его слова. Я принадлежу ему. И, по его мнению, я потеряла все права на то, чтобы он обращался со мной как с равной.

Я взяла тарелку. Тень молча разлил вино, но я к нему не прикоснулась. Я говорила правду: я действительно надеялась выстоять против Церона во сне, и туман в голове мне изрядно бы помешал.

— Есть ещё кое-что, что должно быть сказано, — негромко заметил Тень, отставив тарелку и промокнув салфеткой губы. — Между мной и тобой.

Я моргнула:

— Хочешь сказать, есть какие-то «ты и я»?

— Ты охотница на демонов, Дара Незарис. Была ею и умрёшь ею. А я демон.

— Наполовину демон. Да, я это знаю.

Тень покачал головой:

— Часть тебя притворяется, что всё иначе. Что меня можно перетянуть на «добрую» сторону. Что будь я у власти, я отменил бы жертвоприношения и освободил рабов, запретил бы демонам грабить так откровенно, уничтожил бы всех мерзавцев вроде Церона и заменил Триумвират кем-то более милосердным… верно? Или я ошибаюсь?

Я опустила голову, рассматривая винное пятно на циновке.

— Нет, — глухо сказала я. — Не ошибаешься.

— Нет никакой «доброй стороны», Дара-Закладка. — Его тон не изменился. — Есть только слабость. Есть сила и есть власть — а есть те, кому никогда их не добиться. Насилие действенно, жертвоприношения дают силу, рабство было в Подземье всегда, а люди вечно будут стоять ниже демонов. Это то, во что я верю. И это не изменится.

Я продолжала разглядывать капли вина на циновке так, словно это была кровь, вытекшая из свежей раны. Словно эта кровь текла из меня самой.

Я могла сомневаться в намерениях Тени относительно меня. Я надеялась на его желание, его симпатию, и в чём-то я не ошибалась. Ведь он отдал за меня катану, в конце концов. Но вот эти слова о демонах…

Они были правдой. Даже если я буду свободна, мы останемся врагами.

— Тень, — тихо сказала я. — А ты можешь притвориться? Один-единственный раз? Что ты веришь в человечность и милосердие? Что ты видишь во мне равную и отказываешься считать, что человека можно продать или купить? Что ты правда хочешь мне помочь, а я хочу помочь тебе? Что ты не только демон, но и человек?

В его глазах не было улыбки:

— Другими словами, чтобы я стал таким, как Ниро Мореро?

Я подняла взгляд:

— Да. А ты хотел бы?

Странная, очень странная усмешка.

— Иногда.

— Правда? — прошептала я, потянувшись к нему. — Почему?

— Потому что иногда я хотел бы, чтобы меня любили, как его.

Я провела рукой по его волосам:

— Я могла бы тебя полюбить.

Его рука обхватила меня за узкие плечи, и я невольно придвинулась ближе.

— Нет, Дара-Закладка, — прошептал Тень мне на ухо. — Не могла бы. Потому что я никогда не позволил бы тебе этого.

— И себе? — прошептала я, глядя ему в глаза.

— И себе. У меня нет брата, нет семьи и нет человеческой половины. — Тень провёл прохладным пальцем от моего лба до кончика носа и прижал к губам. — Нет даже катаны.

— Но есть я.

Тихий холодный смех.

— Хочешь, чтобы я это проверил?

Я не заметила, как оказалась у него на коленях. Куда-то делись тарелки, Тень притянул меня к себе, ночной воздух из открытого окна обдувал наши лица, края моего шёлкового халата разошлись в стороны до бёдер, и всё было неважно. Даже недопитое вино. Даже постель в двух шагах от нас.

Только его глаза. Такие похожие на глаза Конте, как я вдруг заметила. Такое же упрямство, непробиваемая насмешливая уверенность — и глубоко внутри такая же отчаянная глухая тоска.

Вот только Конте разрешал мне её увидеть. В глазах Тени её не существовало — до этого момента. Что же я разбудила в нём, что он захотел передо мной открыться?

— Так странно, — прошептала я. — Если бы ты обнял меня и сказал, что тебе ужасно жаль, что меня заставили выпить кровь Церона… если бы ты начал винить себя или своё проклятие, оправдываться, обещать, что всё будет хорошо… я стала бы тебя презирать. Потому что это значило бы, что ты не хотел отдавать меня врагу — но отдал. А вместо этого…

Я помедлила.

— Вместо этого? — серьёзно произнёс Тень.

— А вместо этого ты ведёшь себя как победитель. Так, словно тебе плевать и на проклятие, и на Церона, и на его кровь внутри меня. — Я не отрывала взгляда от его глаз. От его губ. От его лица. — Словно всё происходит по твоему плану. Я знаю, что у тебя нет плана. Но это всё равно… успокаивает.

Тень тихо засмеялся:

— Да, я порой оказываю такой эффект.

Его рука лежала у меня на лопатках, и я ощущала его жар сквозь тонкий шёлк халата. Хотела ли я, чтобы его пальцы коснулись голой кожи? Чтобы он…

Нет. Нет, Дара. Просто — нет. Прекрати.

Но я не хотела прекращать. Я хотела…

Тень вдруг рывком встал.

А в следующую минуту за дверью послышались шаги.

И очень тихо — робкий стук в дверь. Я бросила взгляд на занавесь, отделяющую спальню, где мы сидели, и небольшую переднюю.

— Явно это не Церон так скребётся, — пробормотала я.

Тень бросил на меня предостерегающий взгляд и подошёл к двери.

— Я велел не беспокоить меня сегодня, — раздался его спокойный голос из-за полупрозрачной занавеси. Ни капли раздражения, но я бы попятилась от такого тона. — Тем более ночью и в моей спальне.

— …Распорядительница велела прислать… — донёсся до меня дрожащий девичий голос. — Для новой рабыни.

«Новая, — кисло подумала я. — А что, интересно, сделалось со старыми?»

— Словно я меняю их каждый день, — пробормотал Тень, будто услышав мои мысли. — Что ж, показывайте, раз уж вы здесь.

Мне вдруг стало ужасно любопытно. Что именно темнокожая распорядительница решила прислать Тени для меня? Вряд ли букет цветов и свадебную вуаль.

Лёгким шагом я пересекла зал, ступая по циновкам. Выскользнула за занавесь и с интересом выглянула из-за плеча Тени, приподнявшись на носочки.

И чуть не поперхнулась.

На огромном серебряном подносе, который едва удерживали две прелестные девушки в нарядах хейко, главное место занимали плётки. От самой большой из них, кожаной, с металлическими бляшками на хвостах, у меня глаза на лоб полезли, но вторая, с серебряными хлыстами, тоже весьма… впечатляла. Захоти Тень их использовать, смог бы здорово испортить мне ночь.

Здесь были баночки, по резкому отчётливому запаху которых я узнала сильнейшие возбуждающие средства из Янтарного квартала — для женщин и для мужчин. Кожаные браслеты с защёлками и гибкие вытянутые кляпы и пробки необычной формы, о назначении которых я, честно сказать, понятия не имела, пока не побывала среди хейко.

Я кашлянула:

— А могу ли я узнать, гм… Распорядительница прислала вас обеих сюда, чтобы вы… ммм… присоединились?

Лица девушек мгновенно просияли, и обе уставились на Тень с надеждой.

— Вон, — коротко сказал он. — Когда я решу, как наказать вашу хозяйку, я вызову её. Если она попадётся мне на глаза, тем лучше: я приму решение очень быстро.

Так. Кажется, южанке-распорядительнице, которая устроила этот цирк, не позавидуешь.

Девушки смиренно поклонились и, едва удерживая поднос и путаясь в одеяниях, стремглав бросились прочь. Тень запер за ними дверь и покачал головой.

— Я не люблю оставаться во дворце на ночь, — произнёс он. — Когда я у себя, никто не смеет устраивать мне такие… сюрпризы.

— Так почему мы не у тебя? — негромко поинтересовалась я.

— Потому что пока Конте Мореро не будет казнён, я остаюсь во дворце, — с досадой отозвался Тень. — Думаю, маски просто боятся вернуться сюда утром и узнать, что он сбежал.

— То есть, если ты будешь спать здесь, Триумвират будет чувствовать себя спокойнее?

— Что-то вроде того.

Я сглотнула. Конте… Конте будет казнён. Совсем скоро.

Неужели я ничего не смогу сделать?

— Тень, — нерешительно сказала я, коснувшись его плеча. — Ведь это унизительно и гнусно — видеть, как твоего врага пытают, а потом казнят. Ты всегда хотел сойтись с Конте в честном бою, так почему хотя бы не дать ему шанс?

Тень устало провёл рукой по лицу.

— Какой именно шанс, Дара Незарис? Развязать его и дать ему в руки меч?

— Да!

— Церон на это не пойдёт.

— А ты?

— А я — тем более, — жёстко отрезал Тень. — Побеждает сильнейший. Конте Мореро не смог даже сбежать, чтобы зализать раны и попробовать вытащить тебя.

В голосе Тени слышалось такое разочарование, словно Конте здорово его подвёл.

— Ты как будто надеялся, что Конте выберется, залечит свои раны и вернётся за мной.

— Ну, тогда бы у меня появилась возможность его убить в честном поединке, — промолвил Тень. — Так, как должно.

— Ты правда настолько хочешь убить его сам?

— Да.

Я покосилась на его упрямый подбородок и вздохнула.

— Иногда мне кажется, что вы оба — двое двенадцатилетних мальчишек.

Тень прищурился:

— А ты хочешь, чтобы я стал… шестнадцатилетним мальчишкой, к примеру? Сколько лет было твоей первой любви, Дара-Закладка?

— А твоей?

— Я рос полукровкой среди демонов и ненавидел людей. Как ты думаешь?

— Думаю, что первой любви у тебя не было вообще, — вырвалось у меня.

— И нет до сих пор.

— Грустное же у тебя было детство.

Мы смотрели друг на друга в молчании, и я вдруг поняла, что ни он, ни я не знаем, что делать дальше. Сидеть на подоконнике, молчать, держаться за руки и ждать, пока я усну? Или мне стоит устроить истерику, побить всю посуду и вцепиться Тени в волосы?

— Я не знаю, — прошептала я. — Что мне сказать, что сделать? Выпить снотворное, чтобы всё быстрее закончилось? Держаться и не спать всю ночь? Или…

В глазах Тени что-то мелькнуло. А потом, прежде чем я успела что-то сказать или сделать — он подхватил меня на руки.

— Пожалуй, ещё не поздно вернуть тот поднос с цепями, — произнёс он, задумчиво разглядывая мою грудь в вырезе халатика. — Или мне придумать что-нибудь самому?

Я попыталась запахнуть халатик, но он остановил мою руку:

— Нет. Ты принадлежишь мне, помнишь? Я хочу полюбоваться.

Я невольно засмеялась. Могла ли я, охотница на демонов, представить когда-нибудь, что Тень, чемпион Триумвиата, будет носить меня на руках? Отдаст свою катану, чтобы обладать мной?

— Тень, — проговорила я, поднося руку к его лицу. — Как мы с тобой странно встречаемся, правда? Вот только, боюсь, это наша последняя настоящая встреча.

— И почему, — медленно сказал Тень, сжимая меня в руках, — ты так думаешь?

— Потому что завтра утром, когда ты меня разбудишь, это буду уже не я, — просто сказала я. — Церон меня сломает. Прошлый сон длился минуту, но я не забуду ту тварь всю жизнь. А если Церон будет пытать меня часами? Всю ночь? Я не смогу держаться, Тень. Я не готова. Я не… не…

Я закрыла глаза.

— Я правда не могу, — прошептала я. — Не этой ночью. Пожалуйста, только не этой ночью. Я сойду с ума.

Тень молчал. Секунды длились как капли дождя.

— Тень?..

Тень опустил меня на пол всё так же безмолвно. И долго стоял, положив руки мне на плечи. Я не осмелилась его прерывать. О чём бы он ни думал, вряд ли это был способ ударить меня побольнее. Не после того, что я ему только что сказала.

А потом он сделал шаг в сторону, и его голос прозвучал ударом хлыста:

— Выйди на середину комнаты и разденься.

Я непонимающе обернулась на него:

— Что?

— Я не повторяю приказов дважды.

Я расширенными глазами смотрела на него. Но Тень не шутил.

— Время пришло, да? — язвительно произнесла я. — Будешь готовить меня к волшебному сну?

— Ты не представляешь, как права. — Его голос стал жёстче. — Мне раздеть тебя самому? У меня нет плетей, но я найду способ, чтобы заставить тебя стоять спокойно.

Под его взглядом я молча прошла встала посереди комнаты и развязала поясок халата, позволяя ему упасть — и оставаясь полностью обнажённой.

Тень бросил на мою фигуру один-единственный взгляд — и скрылся за дверью умывальной комнаты. Послышался звон фарфора и сдавленное шипение, а следом раздался удар в стену, от которого я чуть не вскрикнула.

А потом — страшная тишина.

Я кусала губы, стоя посреди комнаты. Плевать. Даже если Тень решил разнести все свои покои по камешку, меня это не касается. Не сойду с места.

Наконец дверь умывальной комнаты стукнула снова, и я перевела дух.

Тень, бледный, с сухими глазами, вышел, держа в руке фарфоровую пиалу, наполненную алой жидкостью. В пиале покачивалась тонкая кисть.

Тень подошёл ко мне, взял кисть, и с её кончика медленно упала тягучая капля.

— Это кровь, — хрипло сказала я. — Твоя кровь. И ты будешь ею рисовать. На мне.

— Очевидно.

— Что ты будешь рисовать?

Тень поднял бровь:

— Знаки. Символы стихий. В тебе нет демонического наследия, так что ты не поймёшь.

— Я чертила пентаграммы, так что я прекрасно всё знаю, — произнесла я, не отрывая взгляда от кончика кисти. — Что эти символы делают?

— Усиливают голос моей крови в тебе и глушат всё остальное. Ненадолго.

— Всё остальное… то есть кровь Церона?

— Да.

Я оторопела. Что? Он серьёзно только что сказал то, что сказал?

Смертельный враг Конте рисковал жизнью, защищая меня. Это не укладывалось в голове.

— Зачем тебе это?

— Или ты молчишь, или я передумываю.

Я захлопнула рот.

Кисть в руке Тени взлетела. Сосредоточенно глядя на изгиб моих ключиц, Тень нанёс первый мазок. Второй.

Он покрывал меня свой кровью. В этом было что-то первобытное, дикое, демоническое — и ужасно грязное.

И части меня это нравилось. Страх мешался с возбуждением, тревога — с эйфорией. Каждая линия, которую чертила узкая кисть, пока моё обнажённое тело ласкал ледяной воздух, словно манила меня принадлежать художнику полнее. Всей кожей я чувствовала, как каждый символ сковывает и разрушает что-то во мне — и одновременно высвобождает. Покоряет и делает свободной.

Словно я была девственницей для ритуала… чёрт, кажется, я именно ею и была. И Тень обладал мной — так, как считал нужным.

…Я могла прекратить это в любую минуту. Но, кажется, я этого уже не хотела.

Я стояла неподвижно, прикрыв глаза, и чувствовала, как острые символы, знакомые по пентаграммам, ложатся мне на плечи. Едва касаясь кожи, но так точно находя чувствительные точки, словно пальцы Тени принадлежали мне самой.

Часть меня безмолвно умоляла его продолжать. И я очень надеялась, что Тень эту часть не слышит.

А потом кисть исчезла, и я открыла глаза. И замерла, поймав странное, почти дикое выражение на лице Тени.

— Если уж я решился на это помешательство, — хрипло произнёс он, — я буду им наслаждаться.

Наши взгляды встретились.

— Чем именно наслаждаться? — хрипло сказала я.

Уголки губ Тени приподнялись в улыбке:

— Мелодией.

Кисть мелькнула в его руке, взлетев по дуге, как катана в бою.

А потом было безумие.

Вихрь резких мазков, полных дерзкой насмешки. Кровь, несущаяся в грохочущем танце мимо моих губ. Испарились медленные, неторопливые движения и лёгкие вкрадчивые ласки исподтишка, вдумчивое любование обнажённой грудью и стройными бёдрами. Их больше не было.

Потому что исступленная, обезумевшая кисть в руке Тени потеряла контроль.

Я задыхалась, ощущая, как пальцы Тени скользят по развилке рёбер, а необузданная фантазия кисти с неимоверной скоростью повторяет его движения, не запнувшись ни на секунду. Как символ стихии смерти ложится прямо мне на грудь, и Тень выписывает его точно и ясно, явно не испытывая ни малейшего смущения. Как кисть бесстыдно спускается ниже, подчёркивая самоуверенное господство над моим телом, и я судорожно вздыхаю. И замираю, когда кисть останавливается, дочерчивая кривую, такую похожую на вопросительный знак.

— В детстве у меня была мечта, — отрешённо произнёс Тень, оглядывая свою работу. — Защитить кого-то, рискуя жизнью. Пройти по грани, но выжить и спасти того, кто мне дорог. Дурацкая мечта. Удивлён, что от неё хоть что-то ещё осталось.

— Кого? — прошептала я. — Кого ты хотел спасти?

— Молчи.

В следующую секунду Тень шагнул мне за спину, и росчерк кисти прошёл по низу лопаток — быстро и откровенно. Кисть отпрянула, а секунду спустя я вспыхнула, ощутив, как резкие мазки ложатся на ягодицы. Внутри всё замерло, и я застыла, прислушиваясь к своим ощущениям и к сладкой дрожи, спускающейся от груди вниз к бёдрам.

Дьявол, неудивительно, что дикие демоны устраивают оргии. В крови, бушующей сейчас сплетением символов на моей коже, таилась сила, власть и невозможная острота. Если бы кто-нибудь из высших демонов захотел бы сейчас уложить меня на алтарь и принести в жертву, он бы получил не жалкие лишние годы молодости. Он бы получил бессмертие.

Но у него ничего не вышло бы. Потому что мимо Тени он бы не прошёл.

Кисть в руке Тени в эту минуту разила точнее меча, и неважно, что у Тени не было катаны: я всё равно чувствовала себя защищённой. В эту минуту я принадлежала ему и никому другому, и я ясно ощущала, что это значило. Одна-единственная капля его крови всё ещё жила во мне, и символы, начертанные на коже, вызывали её к жизни, делая единой со стуком моего сердца.

Вот что сейчас делал Тень. Защищал меня.

— Ты рискуешь, — прошептала я.

Беглая усмешка.

— О, ещё как.

— Но почему просто не дать мне свою кровь?

— Церон распознает обман, если не получит твоих снов несколько ночей подряд, — рассеянно отозвался Тень, оглядывая символ над коленом. — Первую ночь ещё можно объяснить остатками влияния моей крови. Но потом моя помощь закончится. Ты будешь сама по себе, и менять это я не собираюсь.

— Всё равно спасибо, — еле слышно прошептала я. — Хотя бы за эту ночь.

Тень шагнул назад.

— Одевайся. Завтра утром вымоешься так, чтобы кожа сверкала. Ты поняла меня?

Я торопливо кивнула, завязывая поясок халата. Голова чертовски кружилась при одной мысли о том, каково это будет — лежать с обнажённым Тенью в постели, и я чуть не застонала, представив, как кончик его языка чертит ещё один символ там, где…

Глаза Тени вдруг расширились, и он схватился за грудь.

— Нет, — еле слышно вырвалось у него.

Дверь распахнулась.

Но за секунду до этого Тень швырнул меня на колени и заставил прогнуться вперёд, босой пяткой придерживая мой затылок, пока я не рухнула лицом в пол. Я не могла ни шевельнуться, ни поднять голову, словно я и впрямь была его рабыней.

Занавесь взлетела, поднимаясь крыльями бабочки, и на пороге появился Церон.

— Я ненадолго, — бросил он, окинув нас взглядом. — Вижу, ты не скучаешь.

— И хотел бы продолжить, — подчёркнуто произнёс Тень. — Что тебя привело?

Я с трудом повернула голову, глядя на Церона сквозь короткие пряди. И перевела дух: тонкий шёлк скрывал символы на моём теле полностью. Церон ничего не заметил.

— Только одно. — Церон кивнул на меня. — Девчонка. Я хочу, чтобы ты следил за ней неотступно.

— Разумеется, — небрежно бросил Тень. — Я думал, мы это уже обговорили.

— Не до конца. Когда она будет спать, я желаю, чтобы ты был рядом с ней. Будешь наблюдать за ней, не отлучаясь, — каждую секунду, пока я рисую для неё очередное занятное сновидение. Я хочу, чтобы ты понимал это очень хорошо. Я желаю убедиться в том, чтобы она не причинила себе вреда… и не причинит.

— Мне тоже нужно будет спать.

— Уверен, ты решишь эту небольшую задачу.

Повисло молчание.

— Ты уверен? — очень спокойно сказал Тень. — Пока ты в трансе, ты уязвим, и я не смогу обеспечить тебе защиту, если буду с девчонкой. Стража… ты их знаешь.

— И не доверяю им до конца, конечно же. Кто на моём месте доверился бы? — Церон презрительно усмехнулся. — Но ты нужен мне рядом с ней. Я не желаю терять свою игрушку раньше времени: она ещё должна посмотреть на казнь своего дружка.

Он помолчал.

— Кстати, ты собираешься присутствовать на казни? Ты не обязан быть там, знаешь ли.

— Знаю. — Тон Тени был безразличным. — Но, думаю, я хотел бы… убедиться своими глазами.

— Понимаю, — странным тоном произнёс Церон. — Я тоже хотел бы убедиться, будь я на твоём месте. Враги имеют неприятное обыкновение не умирать до конца, пока ты как следует их не закопаешь. Но вернёмся к твоей новой рабыне. Мы поняли друг друга?

— Ты хочешь, чтобы я был с ней каждую ночь, пока она спит, — безэмоционально повторил Тень. — Без исключений.

— Да. Без исключений.

— А если приставить к ней стражу? Приказать женщинам, чтобы следили за ней?

— Эта девчонка стоит императорского меча, раз уж ты за неё заплатил, — холодно сказал Церон. — Она слишком хорошо знает, что её ждёт, и слишком сильно станет искать смерти после первой же ночи. Здесь никто не справится, кроме тебя.

Тень помолчал.

— Мы можем заковать её и дать ей снотворное, — наконец проговорил он. — Или посадить в колодки.

Я невольно вздрогнула, прижимаясь к полу, чтобы это скрыть. Он это серьёзно? Готов упечь меня в темницу в цепях, лишь бы не стеречь меня днём и ночью?

Церон негромко засмеялся:

— Возможно, позже: это будет даже забавно. Но сейчас сделай так, как я сказал. Снотворное ты и так ей дашь, если она не заснёт.

Он прищурился, глядя на меня:

— А ведь она и впрямь хорошенькая. Во сне она выглядела куда менее соблазнительной, но сейчас… Покажи мне её.

Тень поднял бровь:

— Она перед тобой.

— Не так, как мне бы хотелось. Раздень её для меня.

Я похолодела.

О нет. Если Тень сорвёт с меня халат, Церон увидит символы стихий на моём теле, и тогда…

Он сотрёт их, и этой ночью меня будет ждать кошмар. А что будет с Тенью, не хочется и думать.

Но Тень лишь негромко засмеялся в наступившей тишине.

— Сделка есть сделка, Церон. Только я могу видеть эту девушку раздетой — и прикасаться к ней. Или ты уже готов вернуть мне катану?

— Не думал, что ты будешь так… скрупулёзен, — с досадой произнёс Церон.

— Всем нам приходится платить за то, что мы хотим получить, — произнёс Тень, будто повторяя чьи-то слова. — Не так ли?

Глаза Церона блеснули. Он усмехнулся:

— Рад, что ты это помнишь. Что ж, продолжай играть со своей добычей. И не спускай с неё глаз — ни днём, ни ночью. Ты меня понял? Это приказ.

Их взгляды встретились. Повисло молчание.

— Что ж, — наконец произнёс Тень. — Твой выбор. Я всё выполню.

— Рад это слышать. Развлекайся.

Церон круто развернулся и вышел.

Мы с Тенью остались наедине. Тень мгновенно убрал ногу с моего затылка, но не стал помогать мне подняться. Вместо этого он подошёл к кровати и рухнул на неё лицом вверх, раскинув руки.

Я с усилием встала и забралась на открытое окно, делая над собой усилие, чтобы не сжаться в комочек. Слова Тени о колодках и снотворном слишком громко звенели в ушах.

— Иди в постель, — холодно позвал Тень. — Ты скоро ему понадобишься.

— Церон сегодня мне не приснится, — глухо сказала я. — Ведь верно?

— Но заснуть ты обязана. Он почувствует, если ты не уснёшь. Или мне впихнуть в тебя снотворное?

Я посмотрела ему в глаза:

— Почему ты предложил колодки? Зачем, Тень? Чёрт подери, это же жестоко, унизительно и грязно!

— Но вполне в стиле Церона.

— Но не в твоём! Зачем тебе это?

Тень молчал. В глазах его было непроницаемое выражение, но я почти научилась читать его эмоции — и видела за стеной нечто другое, горькое и страшное. Отчаяние? Поражение? Нет. Обречённость, вот что это было.

— Тень, — тихо сказала я. — Что произошло? Что именно сказал Церон? Что так на тебя повлияло? Ты можешь мне довериться.

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Но я права в том, что что-то произошло? Он… нарушил твой план? Ты замышлял что-то против него, и этот замысел сорвался, потому что он приказал тебе быть рядом со мной неотлучно?

Тень резким движением откинул покрывало рядом с собой:

— Ложись. Я не шучу.

Слезть с подоконника было сложнее, чем вступить в схватку с восемью бандитами. Тень рисковал, чудовищно рисковал ради меня, даруя мне защиту, — но любая защита могла дать осечку.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Мне тоже, — без улыбки произнёс Тень. — Я не желаю, чтобы мою голову снесли моей же катаной. Но этой ночью ты будешь спать спокойно, Дара-Закладка. — Он помолчал. — Увы, никакой пользы от этого не будет.

— Пользы?

Но Тень уже закрыл глаза.

Я медленно подошла к кровати, сбросила халат и нырнула под мягкое коричневое покрывало.

— Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь сейчас рассказал мне сказку, — прошептала я, устраиваясь рядом с Тенью. — Налил бы стакан тёплого молока с мёдом, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Тебе этого никогда не хотелось?

Тень хмыкнул:

— Конте рассказывал тебе сказки?

— Истории о своём детстве. Иногда.

— Как интересно. Поделись.

Это даже не прозвучало приказом. Скорее, просьбой.

Я замолчала. И молчала долго.

Но о ком ещё я могла рассказать?

— Чаще всего Конте рассказывал о брате, — наконец тихо сказала я. — Тогда я ещё этого не знала и думала, что он упоминает какого-то мальчишку, с которым они дружили в детстве и ночевали друг у друга. Конте рассказывал об их общих проделках. О том, как они не спали ночью и прокрадывались в библиотеку, украв фонарь. Иногда — читать, но чаще — фехтовать. Однажды их застала его мать и собралась устроить Конте неплохую взбучку за то, что тот не давал им обоим спать, — вот только зачинщиком всегда был Ниро. Это он тащил Конте смотреть на светлячков с крыши или шататься по улицам под утро. Или просто лежать в кроватях и болтать, пока светлячки не начинали гаснуть. Ниро всегда говорил, что ночь была его временем.

— Была, пока я не вызвал его на поединок, — отрешённо произнёс Тень.

Я вздрогнула.

— Расскажи мне. Что между вами произошло?

— Одна очень глупая ошибка, которая чуть не стоила мне жизни. И была его виной.

— И… ты убил его за это?

Молчание. И странная горькая складка у губ.

Я вздохнула.

— Тебя действительно так огорчил приказ Церона всё время быть рядом со мной? — тихо спросила я. — Почему?

Тень устало вздохнул:

— Неважно. Я просто… поменяю свои планы. Расскажи ещё что-нибудь.

Я невольно улыбнулась:

— Хочешь узнать, как Конте с братом убегали в пещеры охотиться на диких демонов? Знаешь, Конте говорил, что обожал то время, но, когда я вдохновилась его историями и убежала устраивать засаду на настоящего демона, он был дико зол.

— Но демона ты, конечно, поймала и убила?

— Разумеется. — Я фыркнула. — Это же я.

Мы вместе негромко засмеялись.

— Конте так любил Ниро, — тихо сказала я. — Теперь, когда я знаю, что речь шла о нём, а не о безымянном друге Конте, я это понимаю. Конте вспоминал, как его младший брат смеялся, как любил жить… Но почти сразу умолкал. Должно быть, у него полно нерассказанных историй о брате.

— Например, та, где он забыл его в Подземье?

Голос Тени прозвучал неожиданно резко.

— Конте вытащил отец, — напомнила я. — И сказал Конте, что Ниро с матерью уже выбрались из Подземья. Конте был совсем мальчишкой: конечно, он поверил отцу.

— Как же он тогда узнал о смерти матери? — спокойно спросил Тень.

— Ему сообщил отец. Со слезами на глазах. И сказал, что его брат тоже мёртв.

— Ну да, Джейме Мореро, известный своей честностью. — Тень фыркнул. — Заслуживающий доверия источник.

— Конте не знал, — негромко возразила я. — И я до сих пор не верю, что его отец был способен на такое. Предать жену, бросить сына…

— Когда поверишь, будет поздно.

— Джейме Мореро послал за тобой наёмных убийц, — вспомнила я. — Для того чтобы защитить от тебя Конте?

— Нет. Для того чтобы убить меня. Это разные вещи.

— Зачем ему убивать тебя?

— Потому что он знает, кто я, и знает, что я буду мстить за свою мать и своё искалеченное прошлое. — Тень невесело усмехнулся. — Впрочем, я предпочёл бы, чтобы ему отомстил его собственный сын. Но увы.

— Неужели у Конте нет надежды? — прошептала я. — Неужели он умрёт, Тень?

Тень молчал. В комнате вдруг стало настолько тихо, что мне показалось, что он перестал дышать.

А потом Тень неожиданно притянул меня к себе, и я почувствовала, как символы на моём теле наливаются силой. И как меня всё более неудержимо клонит в сон.

— Конте… — пробормотала я.

— Я ещё не решил, Дара-Закладка. Но скоро мне придётся решать.

Я успела стиснуть руку Тени, проваливаясь в темноту. И почувствовала, как его пальцы сжимают мои в ответ.