Глава 17

Над головой были звёзды. Ночное небо, уходящее на миллионы лет вверх.

Я провела ладонью по тёплой скале. Я лежала обнажённая на самом краю, а рядом с моей щекой начиналась влажная полоса прибоя.

Я села, моргая. Такая мирная картина…

…Но Церон мог появиться в любой момент, верно?

— Его нет здесь.

Я рывком повернулась. Полуобнажённый Тень сидел, скрестив ноги, рядом с пирамидой из плоских камешков, напоминавших блинчики. Пока я смотрела, Тень взял один — и с редким искусством закинул его в воду так, что тот запрыгал на волнах, оставляя за собой круги. Первый, второй, десятый…

— Шестнадцать, — заметил он. — Мне никогда не удавалось продвинуться дальше двадцати. А вот…

Он резко осёкся. Дёрнул головой.

— Забыл, что я не вспомню твои тайны утром? — напомнила я. — Ты можешь рассказывать мне что угодно.

— Да? Мне так не кажется.

Тень хмуро смотрел на меня, изучая взглядом символы, начертанные запёкшейся кровью на моей коже, и я вдруг вспомнила. Все свои сны. Всё, что я о нём знала.

Портрет, который Тень разбил каблуком…

…Принадлежал его матери. Матери, которая погибла, когда он был ребёнком, которая значила для него всё, и которую он любил до сих пор.

— Портрет твоей матери, — выдохнула я. — Ты… ты разбил его! Почему?

Едва заметное поднятие брови.

— А у тебя нет никаких догадок?

Я покачала головой.

Тень криво улыбнулся:

— Неважно. Я не хотел, чтобы Конте Мореро узнал о моём происхождении.

— Но ты потерял самую ценную для себя вещь, — тихо сказала я. — Куда ценнее катаны, очевидно. Память о своей матери. Стоило ли оно того?

Тень не ответил.

Я молча встала, подошла и села рядом с ним. И взяла его за руку — точно так же, как сжала его пальцы перед тем, как провалиться в сон.

— Я ничего, ничего не вспомню, — тихо сказала я. — Даже если я закричу во сне, никто не услышит. Просто поговори со мной. Ведь тебе не с кем поделиться, Тень, — а тебе есть что рассказать, я вижу. Тебе тоже бывает больно.

Тень едва заметно усмехнулся:

— Помнишь, ты просила меня рассказать сказку?

— Не забывай про стакан молока с мёдом, — пробормотала я, кладя голову ему на плечо. — Но сказка меня устроит.

— Моя мать когда-то рассказала легенду, которую я помню до сих пор, — проговорил Тень. — Ты знаешь, зачем нужна императорская кровь?

— Нет, — пожала плечами я. — Просто кто-то должен быть императором в вашем Подземье, верно? Так зачем она нужна?

— Чтобы держать отомкнутыми порталы из Подземья в ваш мир.

Я поперхнулась.

— Что-о?

— Знал, что ты это скажешь, потому что я сказал то же самое, когда узнал об этом впервые. — Рука Тени каким-то непостижимым образом оказалась на моём плече. — Но это правда. Императорская кровь открывает и закрывает порталы. Странно, правда? Ты можешь представить, чтобы болван вроде Конте был способен управлять путями в тёмное измерение? Я лично — нет.

Я невольно усмехнулась:

— Да уж.

— Легенда говорит, что в императорской крови всегда была тяга к людям, — отрешённо произнёс Тень. — Давным-давно сын императора влюбился в человеческую девушку, когда путешествовал по вашему миру. И когда вернулся домой, презрел запреты и открыл портал, чтобы только увидеть её снова. А она ждала его. Ведь, как и свойственно глупым человеческим девушкам, она оказалась ослеплена его силой, богатством… властью, которая ему принадлежала.

— Значит, она была очень умной человеческой девушкой, раз воспользовалась моментом, — возразила я. — Ты же сам говоришь, что за силу и власть нужно держаться обеими руками.

Мы обменялись ухмылками.

— Что верно, то верно, — согласился Тень. — И, естественно, они занялись любовью, когда он был в демонической форме, а она была девственницей. Представляю, каково ей было.

Я поёжилась. А уж я-то как представляла…

— Какая-то… гм… жестокая легенда, — пробормотала я.

— Это легенда демонов: что ещё ты ожидаешь услышать? — Тень фыркнул. — Сказочку о поляне с маргаритками?

— Да, действительно, — пробормотала я. — И что было потом?

— Сын императора вернулся в Подземье, разумеется. Что до девушки, позже она узнала, что ждёт ребёнка. — Тень помолчал. — У неё родился сын.

— Полукровка. Как и ты.

— Да.

— Но её возлюбленный вернулся? Они увиделись снова?

Тень поднял бровь:

— Зачем ему было возвращаться? Влюблённость взяла своё, а королевой она стать не могла. Не думаю, что ему нужно было что-то ещё от неё.

— А просто взять её с собой в Подземье?

— Человека? Мать полукровки? Её не приняли бы. Да и легенда гласит, что она сама отказалась идти за ним. Она хотела остаться под солнцем, в мире людей, и уговаривала сына императора — будущего повелителя Подземья! — остаться с ней. Глупость.

— И он…

— Даже не подумал остаться, конечно же. Зачем? Пустая сентиментальность.

— Но она всё-таки была нужна ему, — тихо возразила я. — Он любил её. Иначе он не отомкнул бы ради неё портал в мир людей.

— Всё кончается.

Я вздрогнула от этого сухого голоса. Воздух вдруг стал ледяным.

— Но много лет спустя, уже став императором, он вдруг решил вернуться, — проговорил Тень. — Кто знает почему? За ней? Узнать, что с ней сталось?

— И? — нетерпеливо сказала я. — Что с ней сталось?

— Могла бы догадаться.

— А я не догадываюсь! Ну же!

Тень выразительно посмотрел на меня:

— К тому времени его человеческая возлюбленная уже умерла. Ведь её жизнь была куда короче.

— А он остался молодым, — прошептала я. — Ведь он был демоном.

— Не то чтобы совсем уж молодым. Но сил держать меч у него было хоть отбавляй. — Голос Тени сделался мрачным. — Увы, это его не спасло.

— Как?

— Наёмные убийцы, посланные его врагами, прошли из тёмного измерения вслед за ним. Их оказалось слишком много, и император погиб в бою на могиле своей бывшей возлюбленной, так и не встретив сына.

Я закусила губу.

— Печальная легенда.

— Но перед смертью он успел оставить послание. И, как гласит легенда, его сын прочитал это послание, вернулся в тёмное измерение и стал императором. — Тень усмехнулся. — И убил брата, чтобы взойти на трон.

— Брата? — тихо спросила я. — Свою семью?

— Уверен, эти двое так не считали.

В голосе Тени появилась знакомая жёсткость. Жёсткость, напоминающая мне о том, что он убил брата Конте без колебаний.

— Мне трудно в это поверить, — сказала я. — Если бы у тебя был брат, ты смог бы его убить ради власти?

Взгляд Тени затвердел:

— Я бы даже не колебался.

Я покачала головой:

— Не верю.

— А пора начинать верить, Дара-Закладка. — Он резко встал. — Иначе, когда твоя вера в меня разобьётся на осколки, у тебя не останется ничего.

— А если… моя вера в тебя будет оправдана? — глухо сказала я.

— Оправдана? — Тень коротко рассмеялся. — Знаешь, в скольких жертвоприношениях я выстаивал рядом с Цероном? Каково это — впитывать силу жертвы, пусть даже она достаётся не тебе? Как больно, как сладко, какое дикое удовольствие течёт по венам каждую секунду, вспарывая прежнего тебя, выпуская на волю твою истинную демоническую суть?

Его голос был тих, но в нём кипела ярость. И страсть, подобной которой я ещё не слышала из его уст.

— Это власть, — произнёс он, и его голос был холоден и твёрд. — Чувство, что никто никогда не будет тобой управлять, обещание, что все твои мечты исполнятся. День, когда я откажусь от этой силы, никогда не настанет: это желание будет со мной вечно. Открой глаза и прими это, и лучше раньше, чем позже.

— Но у тебя не было выбора во время этих жертвоприношений! — резко сказала я. — Ты обязан был быть там рядом с Цероном! И не говори, что часть тебя не кричала в ужасе. Что ты не был сам себе противен в эти минуты.

Тень молчал. Моё сердце сжалось.

Он не сказал мне ничего. Но и не опроверг мои слова.

Тень отвернулся и отошёл к краю воды, скрестив руки на обнажённой груди. Ветер трепал его волосы, такие настоящие, что мне захотелось встать на цыпочки и зарыться в них носом.

— Капля твоей крови защищает меня, — сказала я. — Символы, которые ты нарисовал у меня на коже. Твоя кровь будет действовать? Потом, после этой ночи?

Тень не обернулся.

— Нет.

Слово прозвучало приговором. Я закусила губу. Нет. Я не заплачу.

В следующий миг Тень вдруг повернулся, и по его губам скользнула улыбка.

— Но я всё-таки обрадую тебя, Дара Незарис. Знаешь, чем именно?

— Чем?

— Тем, что у меня есть план.

Я с изумлением посмотрела на него, раскрыв рот, — и увидела на его лице торжествующую улыбку.

Я больше не колебалась. Я вскочила, бросилась к нему и прыгнула ему на шею.

Тень тихо засмеялся и притянул меня к себе с неожиданной силой. Так мог бы обнять меня Конте, но не Тень.

— Потом, конечно, мы сойдёмся в поединке, ты и я, — прошептал он мне в волосы. — Но сейчас речь не об этом.

— А о чём? — прошептала я в ответ.

— О свободе.

Его дыхание по-прежнему было ровным. А вот моё сердце колотилось как бешеное.

— Я хочу запомнить, — умоляюще прошептала я. — Тень, мне нужна эта надежда, нужно, чтобы я помнила твои слова, знала, что ты надеешься победить. Пожалуйста…

Тень покачал головой:

— Нет.

— Хотя бы расскажи мне утром. Хоть что-нибудь.

Вместо ответа Тень отстранился и взял моё лицо в ладони. У меня закружилась голова. Его дыхание, его кожа, его запах…

— Тень, — прошептала я. — Одним поцелуем ты от меня не отделаешься.

— Кто сказал, что речь пойдёт лишь об одном поцелуе?

Тень склонился надо мной, разбрасывая короткие пряди в стороны, чертя пальцами символы на моих щеках. И накрыл мои губы своими, целуя меня глубоко, до звона в ушах, так, словно его кровь перетекала в меня с каждой секундой. Так, словно его кровь была моей.

Я задохнулась в его руках, зарываясь пальцами в волосы, раскрываясь перед ним. И почувствовала, что я тону, тону в его губах, в его пальцах, тону в нём — и не хочу выбираться на берег.

— Море, — выдохнула я, отрываясь от него. — Ты умеешь плавать?

Тень лишь засмеялся:

— Я — и не умею плавать?

Я тихо ахнула в его губы, глядя в его зрачки, расширенные во всю радужку. В глаза, где горели азарт и желание.

И вскочила, потянув его за собой.

Мы рухнули в воду одновременно. Тёплые течения подняли меня наверх, и я словно окунулась в темноту, пронизанную звёздами.

И поплыла.

Тень вынырнул рядом со мной, отфыркиваясь, и я залюбовалась влажными волосами, откинутыми назад.

— Наперегонки? — предложила я.

Тень сощурился:

— Я наполовину демон, — напомнил он. — Я исчезну за горизонтом ещё до того, как ты успеешь сосчитать до ста.

— Докажи.

Тень поднял бровь, переворачиваясь на спину, так, что капли воды засверкали на напряжённых мышцах. Я невольно залюбовалась им.

— Нравится? — поинтересовался он.

Я покачала головой:

— Не настолько, чтобы отдаться тебе здесь, зная, что я ничего не вспомню.

— А если я обгоню тебя?

Я ухмыльнулась:

— Тогда… да. Пожалуй. Если победишь.

Тень окинул хищным взглядом мою фигуру, задержавшись на бёдрах, и холодно, расчётливо усмехнулся мне в ответ.

— Что ж, если ты согласна…

Он вытянул руки вперёд и легко перевернулся на живот, глядя на горизонт. Раскинул руки. И перед тем, как он мощным гребком рассёк воду, я прыгнула ему на спину и вцепилась в плечи.

— Не догонишь, — дразнящим шёпотом произнесла я ему в ухо. — Никогда. Как ни старайся. Даже если ты всё-таки доплывёшь до горизонта.

— До горизонта доплыть невозможно.

Я покачала головой, откидывая с щёк мокрые пряди:

— Только не здесь.

Тень шумно вздохнул и поплыл вперёд. Я прижалась щекой к его затылку, слушая мерные движения сильных и мускулистых рук. Он был великолепным воином, мой Тень. Мой хозяин и повелитель.

Я сжала руки на его плечах. Дьявол, нет. В ту секунду, когда я начну думать о нём так, я снесу ему голову. Или Церону, или вообще любому демону, который попадётся под руку, — потому что такие мысли терпеть нельзя. Им надо давать сдачи.

Нет. Я буду думать о свободе, которую Тень мне обещал. И о сне, где есть только он и я под звёздами в бескрайнем море.

— О чём ты задумалась? — негромко спросил Тень, замедляясь и плавно поворачивая обратно к острову.

— С каждым сном ты дарил мне целый мир, — тихо сказала я. — И этот, наверное, самый прекрасный. Который он по счёту?

— Боюсь, что последний.

— Нашёл время говорить мне беспощадную правду, — проворчала я.

— Таков уж я. Привет из дурацкого детства, должно быть. — Тень помолчал, сделав пару гребков в тишине. — Иногда я думаю, что презираю себя в детстве. А потом жалею, что оно безвозвратно ушло. Если бы всё было иначе, была бы у меня другая жизнь?

Я коснулась кончиком носа его мокрых волос на затылке:

— А какую ты бы хотел?

— Уж точно не в твоём мире.

— В Подземье? И кем бы ты стал? Императором?

Тень вдруг обхватил меня левой рукой — и перевернулся на спину, продолжая грести. Я закашлялась, выплёвывая морскую воду, — и оказалась у Тени на груди.

На широкой, мокрой и очень обнажённой груди. Я немедленно обхватила её обеими руками и удовлетворённо вздохнула, довольно уставившись на Тень. В эту минуту мы, наверное, были похожи на детей, сбежавших от присмотра. И мне это нравилось.

— В детстве у меня не было ни малейшего желания «стать» кем-то, потому что я уже был собой, — задумчиво произнёс Тень, глядя в звёздное небо. — Такая ирония, правда? Ведь сейчас того «меня» больше нет. Он был слаб, и он ошибался: можно стать кем-то ещё, можно забыть прежнюю жизнь, можно стремиться к безграничной власти. Возможно всё. Прошлое… просто не имеет значения.

— Но нам никуда не деться от тех, кем мы были раньше, — тихо сказала я. — Где-то внутри тебя всегда будет маленький Тень.

— Тогда меня ещё звали настоящим именем.

— Хотела бы я его знать, это имя, — проговорила я. — Хотя бы во сне.

Короткий смешок.

— Хотел бы я его забыть.

Тень подплыл к острову и ловким движением подтянулся на скале. Я едва успела выпустить его плечи. В следующий момент он сел на камень и протянул руки.

— Иди сюда, — только и сказал он.

Я поймала его взгляд, откровенный и жаждущий, — и медленно, подчёркнуто медленно вылезла из воды. Откинула мокрые пряди с лица.

Плевать на Церона, плевать на всё. Эта ночь будет нашей.

Тень перехватил меня за голые бёдра и усадил себе на колени. Я потянулась, чтобы его поцеловать, но он прикусил мою нижнюю губу, и я шлёпнула его по плечу.

— Никаких демонических штучек, — предупредила я.

— Утром всё равно не останется следов.

Его рука дразняще прошлась по моему животу, и я втянула в себя воздух. Но Тень лишь засмеялся, и его рука, скользнувшая по моей пояснице, остановилась на талии.

— Мне нравится тебя дразнить. Ты так легко передаёшь мне всю власть над собой.

— Тебе так кажется, — отпарировала я.

— Да? Тогда у меня чертовски приятные галлюцинации.

Наши губы слились, и я выдохнула в его рот, забывая себя. Я ни с кем не целовалась до него. Но теперь я знала, что никто не сможет целовать меня — так. Жадно, глубоко и самозабвенно, словно ничто другое не имело значения. Пальцы, жалящие обнажённую кожу каждым прикосновением. Кончик языка, скользнувший по моим пересохшим губам. Его руки на голой груди, горячие, откровенные. Каждая секунда, пока он целовал меня, казалась бесконечной — и такой невозможно короткой.

Тень наконец оторвался от меня. Его пальцы, державшие меч, отрубивший мне косу, откинули короткую прядь с моего виска, и он долго смотрел мне в лицо.

Таким взглядом не смотрят на смертельного врага. Так не смотрят даже на любовницу.

— Неужели ты всё-таки влюбился? — тихо спросила я.

— Настолько, что потеряю голову и возьму тебя этой ночью? — Тень прищурился. — Я знаю, как ты меня хочешь. Знаю, что ты будешь принадлежать мне так, как я захочу, стоит мне только протянуть руку.

— Так что же тебя останавливает? — прошептала я.

Он медленно провёл пальцем по моим губам.

— Действительно.

И резко толкнул меня на колени. Я вскрикнула.

После следующего рывка я рухнула на четвереньки, и Тень перехватил мои волосы, сжав их в кулаке. Я повернула голову — и увидела в морской воде отражение призрачных крыльев, переливающихся в свете звёзд незнакомым блеском.

— Вот чего я хочу сейчас, — произнёс Тень холодно. — Будь у меня демоническая форма, я бы взял тебя в ней. Хочешь?

— Нет, — выдавила я.

— Вот именно. — Он выпустил мои волосы. — Я хочу повелевать тобой так, как мне нравится. А ты хочешь быть свободной. Неразрешимое противоречие, а?

Я рывком села и повернулась к нему.

— А по-моему, всё совершенно иначе, — выпалила я ему в лицо. — Ты защищаешь меня, жертвуешь ради меня мечом из сокровищницы императора, целуешь так, как целуют любимую женщину, прощаешь любые дерзости, открываешься мне! А потом вспоминаешь, что должен играть сурового демона, и притворяешься чем угодно, только не собой. А заодно и тянешься к власти, потому что Церон у тебя эту власть отобрал, и ты отыгрываешься на мне!

Тень медленно покачал головой:

— Если бы всё было именно так…

— А как? Как оно есть, Тень?

— Я наполовину демон, — спокойно сказал он. — Я хочу быть демоном. И хочу, чтобы часть тебя боялась меня. Подчинялась мне. Дралась со мной, но проигрывала бы раз за разом, пока не отдалась бы мне целиком и полностью и приняла мою безжалостность без единого упрёка. Встала на мою сторону за демонов и против людей. Я не верю, что буду счастлив, если будет иначе.

Я молча смотрела на него.

— Неразрешимое противоречие, — прошептала я.

— И ты меня не получишь.

— Но я не поддамся, — произнесла я сквозь зубы. — Не соглашусь с твоей игрой в злодея. Это не ты. Не настоящий ты.

— Мне говорили это и раньше. — Голос Тени был очень ровным. — Пытались считать меня слабым, человечным, размазнёй. Как правило, надеясь унизить меня и как следует вывалять в грязи. Те, кто это говорил, жили после этого очень недолго.

— Я не хочу вывалять тебя в грязи, — прошептала я. — Я просто хочу, чтобы ты прекратил притворяться.

— Достаточно, Дара.

Я сжала зубы. У меня остался последний шанс. Последний вопрос.

— А если… я соглашусь на то, что ты предлагаешь? Будет так, как ты хочешь, но только в постели и нигде ещё?

По лицу Тени скользнуло сожаление.

— Как жаль, что ты не запомнишь это предложение. Я бы им воспользовался, но…

— Но?.. — прошептала я.

— Не так. Не здесь. И, по всей вероятности, никогда.

Он протянул руку и рывком поднял меня на ноги.

— Рассвет, — негромко произнёс Тень. — Видишь?

Я повернула голову вслед за ним — и с замиранием сердца увидела, что небо на горизонте посветлело.

— Мир меняется, — прошептала я. — Твой мир.

— Он всегда был моим. И всегда был одиноким. Демоны и полукровки не видят никого во сне, в отличие от людей.

— Конте говорил, что они с братом никогда не снились друг другу, — прошептала я.

— Из Подземья вообще сложно кому-то сниться. Если бы Церон отправился туда, ты бы получила передышку.

— Он бы наверняка взял меня с собой, — мрачно произнесла я.

Тень странно усмехнулся:

— Да неужто?

Я приникла к его плечу, глядя на быстро светлеющее небо. Звёзды бледнели и таяли на глазах.

— Вы всегда одни в своих снах. Вот почему ты был рад мне, — прошептала я. — Правда? Ведь я всё изменила. Я разделила твою ночь — и твоё одиночество.

Тень открыл рот, но я запечатала пальцем его губы:

— Нет. Не смей этого отрицать.

Тень долго вглядывался в моё лицо.

— Что ж, не буду, — наконец сказал он. — Но каждая ночь заканчивается.

Прозрачное море покачивалось у моих ног, и мне вдруг до боли захотелось остаться в этом сне, вновь окунуться и вынырнуть рядом с Тенью, жарить с ним рыбу, набрасывать на плечи его рубашку, улыбаться ему…

…Научить его смеяться. И дьявол с ней, с демонической страстью.

Но каждая ночь заканчивается.

За секунду до того, как первый луч солнца должен был ударить из-за горизонта, Тень прикрыл мне ладонью глаза.

— Просыпайся, Дара Незарис из моих снов, — произнёс он негромко. — И прощай.