Глава 18

Когда я открыла глаза, по всему городу били колокола.

Мерные удары колокола на Часовой башне. Переливы колоколов, висящих над мостами, и сигнальные колокола на перекрёстках.

Звон колокола мог означать только одно.

— Церемония, — произнесла я, садясь на кровати. — Новая маска Триумвирата вступает в должность сегодня на закате.

— Да. Венде.

Тень, уже одетый, стоял у открытого окна спиной ко мне. Он не обернулся.

— Но… почему церемонию устроили так рано? — нерешительно спросила я. — Подготовка же занимает несколько недель. Зачем так торопиться?

— У меня есть одна идея на этот счёт, — бесстрастно произнёс Тень. — Но сначала я хочу увериться, что я прав. Я послал Венде сообщение: мы встретимся после завтрака. Приводи себя в порядок и одевайся, раз уж мы теперь неразделимы.

Я прислушалась к затихающему звону колоколов. Этим вечером будет церемония. Жертвоприношение. На закате, когда последний луч солнца ударит в алтарь, чьё-то сердце остановится.

Я перевела взгляд на стул, на котором лежали практичные рубашка и штаны, короткая куртка и кожаный жилет на завязках. Неизвестный благодетель даже расщедрился на смену белья. Не хватало только кинжала.

Что ж, нужно пользоваться, пока мне не подсунули очередное одеяние гаремной танцовщицы.

Я откинула покрывало и обвела взглядом грудь и живот. Символы, начертанные на мне засохшей кровью, за ночь словно съёжились и поблёкли, растеряв всю свою силу. Теперь мне просто хотелось вымыться.

Тень окликнул меня, когда я уже стояла в дверях умывальной комнаты с охапкой одежды в руках.

— Дара?

Я обернулась. Лицо Тени полностью было скрыто в тени: я не видела его глаз. Но чувствовала, что смотрит он прямо на меня.

Я не произнесла ни слова, и Тень тоже молчал.

«Дара». До этого он лишь пару раз называл меня просто по имени. Моё сердце вдруг застучало. Словно… словно сейчас случится что-то дурное.

— Что? — наконец спросила я. — Что ты хочешь мне сказать?

— Не пей вербену.

Я нервно рассмеялась.

— Ты издеваешься? Я пила бы её бочками, если бы могла. Что угодно, лишь бы Церон не входил в свой чёртов транс и не вламывался в мою голову!

— Если ты закроешься от него вербеной, он почувствует это за пару секунд, — сухо сказал Тень. — Ни о каком трансе речь вообще идти не будет.

— И я буду просто счастлива! Тем более что с вербеной Церон не узнает, где я, и… Он ведь пока ещё не чувствует меня, да? Я не ощущаю никакого жара в груди.

— Ещё нет. Но это не за горами.

— И всё же ты предлагаешь мне не пить вербену.

Тень кивнул:

— Просто запомни. Если у тебя появится эта возможность — не пользуйся ей.

— «И обреки себя на страшные кошмары»?

— Что-то вроде того.

Я неверяще покачала головой:

— Поверить не могу, что ты меня об этом просишь. Даже если бы я тебе доверяла, я бы никогда не согласилась шагнуть обратно в тот сон, если бы у меня был выбор.

— Я не прошу тебя мне поверить. Просто вспомни мою просьбу.

Мне очень хотелось сломать что-нибудь на его бесстрастном лице. Вместо этого я пожала плечами:

— Не будь идиотом: никто не даст мне вербены. Даже ты, верно? Ну так и оставь меня, чёрт подери, в покое!

Его ответ я не расслышала. Я хлопнула дверью умывальной, швырнула одежду на пол и принялась мыться.

Я склонилась над зеркалом. Короткие встрёпанные волосы красиво обрамляли лицо, глаза смотрели дерзко и прямо, и выглядела я…

…Как девушка, которую продали в рабство, но ещё не сломали. Чёрт. Может, всё-таки нужно было выбрать гаремный наряд, чтобы не выглядеть чересчур уж независимо?

Я тряхнула головой. К дьяволу. Тень меня купил, верно? Вот пусть у него и болит голова. Точнее, голова будет болеть у того, кто попробует меня тронуть.

Кроме Церона. Ему поможет только хороший крепкий эшафот.

С этой мыслью я вернулась в спальню, по привычке открыв дверь совершено бесшумно. И замерла.

Тень в расстёгнутой рубашке стоял у зеркала, хмурясь, и направлял себе в солнечное сплетение узкий кинжал. Под углом, который он выбрал, лезвие должно было убить его мгновенно.

Я вдруг узнала этот кинжал. Тот самый, что Тень вытащил из-под подвязки на моём бедре в нашу первую встречу. Лезвие из Янтарного квартала.

— Неплохой сувенир, — произнесла я. — Не стесняйся, продолжай. Обещаю устроить тебе великолепные похороны.

— Как только определюсь с ударом, дам тебе знать, — рассеянно сказал Тень. — Как ты предпочитаешь? Сзади в почку или снизу в печень с проворачиванием ножа?

— Хм?

— Сделать так, чтобы кто-то оказался на волосок от смерти, — куда труднее, чем просто его убить. Ты смогла бы?

— Нет, — подумав, сказала я. — Нет опыта.

— Вот и у меня не очень-то.

Небрежно засунув кинжал в незаметный карман, Тень начал одеваться, а я нахмурилась. Эти слова про вербену, про то, чтобы оказаться на волосок от смерти, — что он, чёрт подери, планирует?

Но раздался стук в дверь, и Тень, не застегнув рубашку до конца, отправился открывать. Секунду спустя я услышала знакомый девичий голосок.

— …Надеюсь, вам понравится. Всё как вы любите.

Моя фантазия тут же подкинула пару весьма фривольных образов на тему того, что именно любит демон-полукровка в постели с женщиной, и я мысленно поблагодарила небо, что эти разнузданные фантазии не сбылись со мной. Потому что, честное слово, всему есть предел. Особенно когда ты фактически рабыня.

Впрочем, в кожаных штанах я чувствовала себя куда увереннее. Чья-то собственность, которой не залезешь под юбку и которая может походя вывихнуть неудачливому обидчику пару пальцев, — уже совсем другое дело, а?

Но воркование из-за приоткрытой двери сделалось смелее, и я всё-таки решилась посмотреть. Главным образом потому, что оттуда пахло жареным хлебом и травяным маслом, и мой желудок страстно жаждал и того, и другого. Если совсем честно, то куда сильнее жарких поцелуев.

На цыпочках я прокралась к двери. И не без наслаждения уставилась в вытянувшееся лицо девушки в очередном роскошном костюме хейко.

— Ну и что у нас на завтрак? — бодро поинтересовалась я. — Я права в том, что ваша распорядительница очень желает знать, как я себя чувствую этим чудесным утром?

Девушка заморгала.

— Советую ответить, — заметил Тень.

— Д-да, — выдавила девушка, опуская взгляд в пол.

Тень перевёл взгляд на меня:

— Хочешь что-нибудь сделать с той женщиной? Принести в жертву, например?

Я попятилась:

— Нет!

Тень сощурился:

— Уверена? Она прислала мне плети. Тяжёлые плети. Для тебя.

Я вздохнула.

— Вчера вас было двое, — произнесла я. — Где вторая?

— Она… плакала всю ночь, — неохотно сказала девушка. — Не хотела нести плети вчера, и… ей стыдно было приходить и глядеть тебе в глаза.

Я кивнула:

— Вот она теперь и будет у вас главной, пока вас не распустят окончательно. А ваша распорядительница покинет Рин Дреден сегодня.

— И не вернётся, — спокойно добавил Тень. — Я не люблю, когда за меня решают, что я должен делать по ночам.

Он легко взял поднос у девушки одной рукой, рисуясь, и исчез за дверью. Я повернулась было за ним, но девушка удержала меня за рукав.

— Конте Мореро — твой друг? — прошептала она.

— Да, — быстро сказала я. — Что с ним?

— Его казнят сегодня.

Моё сердце остановилось.

— К-когда? — произнесла я хрипло, вцепившись в дверной косяк.

— На закате. Прощай.

Девушка повернулась и кинулась прочь, подобрав полы нежного персикового одеяния. Я смотрела ей вслед, позабыв о том, что где-то там находится Тень и завтрак. О том, что где-то вообще существовал остальной мир. Был только Конте.

В следующий миг меня подняли в воздух, и я охнула, когда Тень перекинул меня через плечо и втащил внутрь.

Он всё слышал. Каждое слово. И теперь о казни Конте знали мы оба.

Опустил он меня только возле окна.

— Садись и разливай чай, — отрывисто приказал он. — У тебя десять минут, чтобы поесть.

— Я не хочу есть.

— Меня это не волнует.

Я взглянула ему в лицо. Он был так же хладнокровен, как обычно.

— Заткнись, — тихо сказала я. — И не смей разговаривать со мной ни о чём, пока не увижу Конте.

Глаза Тени расширились.

— Бунт, — тихо сказал он. — Что ж, отлично.

Он легко подкинул неизвестно откуда взявшийся кинжальчик в воздухе, и ножны упали посереди подноса. Тень легко отрезал кусок солёного масла с травами и двумя быстрыми движениями размазал по аккуратному треугольнику жареного хлеба.

— Я собираюсь поесть, — очень холодно сказал он. — Потом я собираюсь отправиться к Венде и узнать, какого чёрта вообще происходит. А затем я дам тебе выбор.

— Какой?

— Ты можешь просто остаться здесь. Или мы отправимся к Конте, вот только за этот визит тебе придётся заплатить. Я выпорю тебя голой на заднем дворе, а потом мы посмотрим, будешь ли ты с такой же дерзостью вести себя за обедом.

Я смотрела на него так, словно впервые видела.

— Ты…

— Ты моя собственность, которая отнеслась к своему хозяину без уважения. Когда я говорил, что способен на что угодно, какая часть «что угодно» была тебе непонятна? Садись и ешь, иначе это «что угодно» станет ещё неприятнее.

— Словно ты пытаешься разжечь во мне ненависть каждый раз, когда я начинаю видеть в тебе что-то светлое, — с горечью сказала я. — Если бы ты был мерзавцем всё время, было бы намного легче.

Тень вскинул бровь:

— То есть это мне должно быть жаль, что я усложняю твою жизнь, а не наоборот? Как интересно.

Я прикрыла глаза. Конте. Я увижу Конте. Всё остальное неважно.

— Ты выбрала, — утвердительно сказал Тень, когда я села на циновки напротив него.

Я посмотрела ему в глаза.

— Да.

— Что ты выбрала?

— Второе, — ровным голосом произнесла я.

Тень прикрыл глаза.

— Хорошо.

— Это всё, что ты можешь мне сказать? «Хорошо»?

— Я хотел узнать, как далеко ты можешь зайти ради Конте. — Тень с отрешённым видом положил два тонких ломтика ветчины на поджаренный хлеб, словно это было всё, что его волновало. — Потому что если ты готова стоять голой под ударами плети всего лишь ради возможности увидеть его на пару мгновений, то это значит, что он схватится за любой сколь угодно мизерный шанс, чтобы выбраться на свободу и обнять тебя. Забудь о порке и о заднем дворе. У тебя ещё восемь минут.

Я застыла, наполовину откусив от своей порции поджаренного хлеба с маслом.

— Ты… больше не хочешь меня выпороть?

Тень хмыкнул:

— О, поверь, желание никуда не делось. Но в отличие от тебя, я не потакаю своим низменным инстинктам каждый раз, когда мне это вздумается.

Он отпил из чашки с вишнёвым чаем, над которой поднимался пар.

— И именно поэтому, — закончил Тень, — я лучший воин, чем ты: у меня куда больше дисциплины. Точнее, она у меня вообще есть.

— Дай мне меч, — холодно сказала я, — и ты увидишь, сколько во мне дисциплины.

— Это не входит в мои планы, — так же холодно сказал Тень, отставляя чашку. — Вставай.

— Ты сказал, восемь минут!

Он не повёл и бровью, прикрепляя к поясу новую катану в простых строгих ножнах:

— Я передумал.

Я встала, пинком опрокинув чайник и тяжело дыша. Что ж, если Тень хотел, чтобы я разозлилась, он достиг цели — с фанфарами, гирляндами и фейерверками. Сейчас я бы с радостью потренировала на нём и удар в печень, и в солнечное сплетение. Не мечом, конечно же. Но, будь у меня палка, ему бы влетело так, что не спасла бы никакая дисциплина.

Когда дверь за нами закрылась, я обернулась на лицо Тени — и вдруг заметила, что оно выглядело… расслабленным. В нём больше не было холодного напряжённого ожидания, словно он каждую секунду мрачно думал о чём-то, неспокойно размышлял, совершал выбор. А сейчас его лицо было спокойно. Словно последние кусочки мозаики встали на место, и выбор, каким бы тяжёлым для Тени он ни был, был совершён.

— Что ты решил? — негромко спросила я.

Глаза Тени сузились:

— Тебе не понравится ответ, Дара Незарис.

— Но всё-таки?

— Я решил судьбу Конте Мореро, — негромко произнёс Тень.

Я вспыхнула:

— Ты решил? Словно у тебя есть право…

— Мы смертельные враги, так что я имею полное право решать, стоит ли мне, к примеру, сразиться с ним напоследок. Думаешь, Церон не позволит мне этого?

Я закусила губу. Позволит. Конечно, позволит. Если Конте поднимут на эшафот полумёртвым после ран, которые Тень нанесёт ему в последнем поединке, Церон лишь пожмёт плечами.

Но что Тень сделает, если Конте победит?

— Ты решил сразиться с ним в честном бою? — дрогнувшим голосом сказала я. — Перед лицом Триумвирата?

— Думаю, Венде была бы счастлива увидеть это на церемонии. — По губам Тени скользнула холодная улыбка. — Но сначала я хочу услышать её объяснения. Идём.

Когда мы подходили к залу, где принимала у себя Венде, вновь зазвенели колокола, властно напоминая о церемонии на закате.

Я сжала кулаки, останавливаясь перед дверью. Тень неспешно шёл сзади. Да сколько можно его ждать!

Я поднесла руку к дверям, чтобы постучать, не обращая внимания на то, как напряглись двое стражников в золотых полумасках. Но в этот миг Тень поравнялся со мной и, даже не подумав затормозить, великолепным пинком снёс обе створки дверей с петель, впечатывая обе в пол.

Я открыла рот.

Венде, стоящая у письменного стола, даже не повела бровью.

— Я закончу диктовку позже, — ровным голосом сказала она привлекательному юноше-секретарю. — Пошёл прочь. Доброе утро, Тень.

— Не особенно доброе, — бросил Тень. — Мне ограничиться дверьми, или тебе нужны и новые стены? Книжные шкафы всё равно стоят немного косо.

— Как любезно с твоей стороны, что ты заметил, — холодно заметила Венде.

Она подошла к книжному шкафу и поманила Тень за собой. Тень, перехватив моё запястье, приблизился. Венде нажала незаметный рычаг, и мы очутились на узкой лестнице подземного хода.

— Обычно я не пользуюсь своими покоями во дворце, но там мы сможем поговорить без помех, — уронила она через плечо. — Так и будешь таскать свою собственность повсюду?

— Церон настоял.

— А ты послушался, как хороший мальчик. Фи. Мне всегда больше нравились дерзкие и непокорные. — Венде обернулась. — Может быть, поэтому я провела ночь в постели Церона, а не в твоей?

— И именно потому, что ты провела в его спальне ночь, Церон вдруг решил казнить Конте Мореро? — спокойно поинтересовался Тень.

Венде вздохнула:

— Во всём дворце уже знают, да?

— Ты никогда не передвинула бы церемонию на сегодняшний вечер, лишившись всей подобающей твоему положению роскоши и размаха, если бы не получила что-то по настоящему ценное. Я предположил, что это подходящая жертва.

Я вздрогнула. Жертва? Конте принесут в жертву?!

— Проливать в жертвоприношении императорскую кровь недопустимо, — произнесла Венде холодно. — Даже если она принадлежит полукровке. Его ждёт эшафот. Казнь, которая устрашит всех охотников на долгие годы. Казнь, которая навечно будет связана с моим триумфом.

Венде нажала на ещё одну скрытую пружину, и часть стены подалась в сторону. Мы вышли в зал, залитый солнечным светом, и у меня перехватило дыхание: Венде привела нас в покои прямо под колокольной башней. Мы стояли в самой высокой точке дворца. На вершине Рин Дредена, залитого утренним солнцем.

Венде подошла к окну.

— Ты же сам понимаешь, что он должен умереть, — произнесла она. — Он внук императора, Тень. Его боятся. Даже призрак новой династии…

— У императора Адриана ещё будут дети.

— Двое сыновей и два несчастных случая, Тень. И прямого наследника сейчас нет. Конте Мореро умрёт сегодня, и Церон полностью со мной согласен.

— Церона нет во дворце этим утром, — промолвил Тень.

Венде поморщилась:

— Нет. Этой ночью он пытался войти в транс, и что-то пошло не так: у него до утра из носа шла кровь, и целитель посоветовал ему воздержаться от подобных упражнений по меньшей мере неделю. — Она бросила быстрый взгляд на меня. — Твоя девчонка, я смотрю, ничего подобного не испытала.

— На её сны мне плевать, — безразлично произнёс Тень.

— Ммм. Церон сказал, что остатки твоей крови ещё не… выветрились, или как там это называется. Должно быть, девчонка здорово к тебе привязалась.

Пальцы Тени сжались сильнее на моём запястье.

— Впрочем, если эффект не пропадёт и через неделю, невелика беда, — пожала плечами Венде. — Церон просто намажет её своей кровью везде как следует. Уверена, ты уступишь её ему на полчаса ради такого случая.

Я представила пальцы Церона, обмазанные в крови, на своей груди, и меня чуть не вырвало прямо на дорогой ковёр. О нет. Если Тень только посмеет меня ему отдать…

Тень сощурился:

— Церон чувствует себя хорошо после этого фиаско?

— В себя он пришёл быстро. Но он, разумеется, был… разочарован, и послал за мной, чтобы отвлечься.

— И ты поехала к нему.

— А я могла не ехать? Он разобрался бы со мной по-своему, будь уверен. — Венде кинула на Тень презрительный взгляд. — Как и с тобой. Мы оба это знаем.

Она невольно дёрнула плечом. Рукав тонкого платья чуть приподнялся, и я вдруг заметила чудовищных размеров кровоподтёк на запястье. Что бы ни делал с ней ночью Церон, вряд ли высший демон был нежным.

— Знаю, ты предпочёл бы убить Конте Мореро в бою. — Голос Венде сделался мягче. — Но подумай: его даже не будут пытать, и всё произойдёт быстро. Он проиграл в бою, но он взойдёт на эшафот с гордо поднятой головой, сохранив остатки чести.

— На эшафоте нет чести, — не выдержала я. — Там есть только смерть, чёрт подери!

— Уверен, настанет день, когда ты составишь собственное впечатление, — холодно бросил Тень. — Я понял, Венде, благодарю тебя за подробности. Так Церон отдыхает у себя в особняке?

Едва заметная заминка.

— До заката, да. Он прибудет сразу на церемонию. — Венде помедлила. — Кстати, Церон хочет, чтобы твоя девчонка смотрела на казнь. С бокового балкона, чтобы Конте не смог её увидеть напоследок.

Солнце, горящее над крышами, превратилось в шар раскалённого огня, обжигающего веки, давящего на виски. Перед моим взглядом стало черно.

Конте умрёт на закате, и я это увижу. С последним лучом солнца он будет мёртв.

— Я понял, — ровным голосом сказал Тень. — Я всё равно собирался там быть.

— Там мы и увидимся, — кивнула Венде. — А сейчас, извини, у меня много дел: церемония должна пройти безупречно. Конечно, у меня есть помощники, и я с огромным удовольствием казню всех, кто посмеет передо мной провиниться, но никогда не мешает приложить усилия и самой.

— Удачи.

Венде повернулась, глядя, как Тень ведёт меня к выходу. И окликнула его в дверях:

— Конте — тоже полукровка, и он очень опасен. И умён. Стража не скажет ему ни слова о казни, но он слышал колокола и прекрасно понимает, что церемония состоится сегодня. Он сложит два и два, попытается бежать, и его наверняка убьют. А я хочу, чтобы он дожил до церемонии и взошёл на эшафот своими ногами, чтобы это видел весь Рин Дреден.

Её лицо сделалось жёстким:

— Навести его, Тень. Убедись, что он беспомощен, растопчи его и лиши последней надежды. И сделай так, чтобы каждое твоё слово звенело в его ушах до самой его смерти.

Тень замер рядом со мной, и мне показалось, что мы оба превратились в одну ледяную статую. А потом Тень развернулся, мазнув взглядом по мне, и меня словно обожгло кипятком.

— Это ты даёшь мне этот совет, Венде? — негромко поинтересовался он. — Или это слова Церона?

Снова едва уловимая заминка.

— Думаю, он хотел бы услышать, как ты говоришь Конте именно это.

Уголки губ Тени приподнялись.

— Не беспокойся, Венде, — произнёс он насмешливо. — Конте навсегда запомнит этот визит.