Глава 4

Я с детства любила бегать по крышам, особенно в компании Конте. Но в этот вечер у него явно не было настроения.

Я потёрла виски. Ужасно болела голова: дневной сон был отвратительной идеей. Тем более что мне, кажется, снилась какая-то дрянь.

Я покосилась на Конте, стоящего на крыше в трёх шагах от меня.

— Может, хватит молчать? — поинтересовалась я. — Ты ведёшь себя так, словно я оказалась демоном-убийцей и разорвала голыми руками пару десятков человек. А потом спалила весь квартал и отобрала у старушки предпоследний кусок хлеба.

Конте закатил глаза.

— Почему предпоследний?

— Потому что я всё-таки предположительно демон-убийца, а не последний подонок без чести и совести.

— Хм. Логично.

— Ну вот, — вздохнула я. — А на самом деле я очень хорошая, просто не выпила вовремя снотворное с вербеной.

— И очень зря, — с нажимом сказал Конте. — Закладка, тебе нельзя оставаться во сне без защиты. Вообще. Категорически. В следующий раз перед сном я насильно волью тебе в горло эту дрянь, если ты откажешься её пить.

— Но почему?

— Потому, — буркнул Конте, подтягиваясь, чтобы перелезть на следующую часть крыши. — Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке.

— А что может быть не в порядке?

Он вздохнул.

— Неважно. Ты проглотила только одну каплю его крови, в конце концов. Эффект должен скоро развеяться.

— Ты что-то недоговариваешь, Конте, — заметила я.

— А ты как думаешь? Это кровь демона, Закладка, а не чай с вишней!

Я поёжилась. Если кровь даёт Тени некую власть надо мной во сне, и он этим воспользуется… Если уже воспользовался…

Пожалуй, сегодня я и впрямь выпью снотворное.

Я подтянулась вслед за Конте, перекатилась и снова выпрямилась. Впереди между крышами в последних лучах заката поблёскивала река. Уже начало темнеть: вечер наступил незаметно. Когда сумерки подкрадываются вот так, это самое моё любимое время.

Вепрь и его помощник пошли другим маршрутом. За ними ещё не охотился Тень, а это значило, что они были в относительной безопасности. А вот мы…

— Когда справимся с делом, уедем из города на время, — бросил Конте. Он пробирался вперёд по узкому коньку, балансируя так легко, словно всю жизнь ходил по канату. — После смерти своего главы маски здорово взбеленятся.

Я тоже перешла на конёк крыши, ступая куда осторожнее, чем Конте.

— Конте, — позвала я. — Тень ведь не остановится, пока не убьёт нас, да?

— Подозреваю, он не остановится, пока я не убью его. Хотя в этом городе полно куда больших мерзавцев, чем он, Закладка.

— Симпатизируешь Тени, потому что он тоже полукровка?

— Потому что он идиот, — раздражённо отозвался Конте. Он уже почти дошёл до конца крыши, и я тоскливо вздохнула, оценивая расстояние, которое мне предстояло пройти. — Как и все, кто служит Триумвирату. У них что, других дел нет, как защищать работорговцев и убийц? Дьявол, я думал, у такого талантливого парня должно быть достаточно мозгов, чтобы отличить добро от зла!

— Ему наверняка хорошо платят.

— Не в деньгах дело. — Конте сделал сальто и вспрыгнул на соседнюю крышу. — Думаю, он хочет власти. Хочет почувствовать, что он что-то значит. Плевать, что твоя душа сгнила, главное — обрести силу, правда ведь? Все они одинаковы.

Конте протянул мне руку, помогая встать с ним рядом. Вид с этой крыши открывался изумительный: можно было разглядеть и реку, и дворцы на берегу, и оба моста.

— Мне кажется, Тень можно переубедить, — тихо сказала я. — Если найти правильные слова.

И тут Конте замер.

— Конте, не стой столбом, нам надо торопиться… — начала я.

И осеклась, увидев, куда он смотрит.

Далеко впереди, на крыше дворца, выходящего прямо к мосту, стояла одинокая фигура в чёрном плаще.

— Это он, — прошептала я. — Тень.

И он смотрел прямо на меня. Я не видела лица, не видела выражения глаз — но кожей чувствовала его взгляд.

— Он слишком далеко, чтобы нагнать нас, — негромко сказал Конте, встав за моим плечом. — Но сидеть сложа руки он тоже не будет. Стоит поторопиться.

Прежде чем я успела вставить хоть слово, Конте съехал вниз к водосточной трубе. Я поморщилась, прикидывая, выдержит ли она, но Конте уже перебросил тело на крепкую ветку вяза, перепрыгнул на следующую и начал спускаться по стволу.

Я бросила последний взгляд на неподвижную фигуру Тени. Это правда был он? Знал ли он, что мы здесь? Или только догадывался?

Я поколебалась, но всё-таки расстегнула пояс с зельями и взяла крошечную бутылочку. Совсем недорогую — одно из самых дешёвых моряцких снадобий, зелье орлиного зрения. Глотнула — и мир враз сделался другим.

Расстояния сократились. Теперь я была везде и видела всё.

Тень стоял далеко. Но я видела и короткие волосы, которые трепал ветер, и чёткую линию губ, и надменное выражение на таком знакомом мне теперь лице.

Я видела его. А он — видел меня.

Я невольно вспомнила, как мы фехтовали с Тенью в темноте. А потом — его губы на моих губах. Вспомнила — и едва остановила руку, которая потянулась к лицу, чтобы повторить его прикосновения.

Ну уж нет. Я коснулась клинка на бедре, чтобы почувствовать себя увереннее. И вздрогнула: человек, стоявший на далёкой крыше, одним движением вынул из ножен катану, и та сверкнула в последнем луче заходящего солнца.

Салют? Или угроза?

— Тень, — прошептала я. — Что же тебе от меня нужно?

Я помедлила перед тем, как последовать за Конте. Я знала, что там, на крыше далёкого дворца, Тень стоит неподвижно и смотрит мне вслед.

Мне очень хотелось обернуться.

Но я не повернула головы.

Глухой переулок. Кирпичная стена. Узкая арка с запертыми воротами, которые мы с Конте миновали без труда, надвинув капюшоны поглубже. Лестница вверх, ещё одна, потом полуразрушенные ступени вниз. И тупик.

Конте посмотрел на канализационный люк. Потом на меня.

— Даже не вздумай, — предупредила я.

— Будет безопаснее, если мы спустимся под землю, Закладка. Или ты хочешь пройтись по мосту и помахать Тени снизу ручкой, чтобы нас выследили наверняка?

Я вздохнула:

— Нет.

— Вот видишь.

— Давай всё-таки поищем другой выход, а? — безнадёжно попросила я. — Мы же охотники за демонами. Конте Мореро и Дара Незарис, а не Грязь и Слизь.

— Ладно, Закладка Слизь, — хмыкнул Конте. — И поправь капюшон.

— Конте, прекращай меня опекать. Я не ребёнок.

— Угу.

Иногда мне казалось, что Конте с детства привык кого-то опекать. Он мог быть сколь угодно легкомысленным и безалаберным, но никогда не забывал о своих людях. И заботился о них, пожалуй, куда больше, чем о самом себе. Он был прирождённым наставником, родителем, старшим братом.

— Иногда я думаю, что у тебя была младшая сестрёнка, и теперь ты видишь во мне её, — неожиданно сказала я.

Конте хмыкнул:

— Знаешь, ты бы подошла. Тебе только призрачных крыльев не хватает, а так из тебя получился бы отъявленный демонёнок.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

Я вздохнула.

— Ты так никогда и не расскажешь мне о своей семье, да? Как бы я ни спрашивала?

— Нечего рассказывать, Закладка. Только будить старые и грустные воспоминания. Им не место здесь.

— И никаких младших сестрёнок? — с надеждой поинтересовалась я. — Ну вдруг?

— Мы выбрались из Подземья с отцом, и нас было лишь двое, он и я, — терпеливо повторил Конте. — Ты же меня знаешь, Закладка. Если бы у меня был брат или даже старая зловредная тётка, я бы возил тебя к ним на все семейные праздники, пока бы ты не взвыла.

Он улыбнулся мне из-под капюшона, но в его глазах жила странная тоска. О ком он думал сейчас?

Об отце, наверное. Конте редко виделся с отцом с тех пор, как тот сменил имя и уехал куда-то на юг, в Чед Нату. Конте с отцом были очень похожи, хотя, в отличие от Конте, его отец следил за собой тщательно, как юная кокетка. Грива роскошных волос, падающая на плечи при каждом шаге, дорогая трость, лёгкий аромат цитруса и кардамона — он мог бы сойти за аристократа, пожалуй. Вот только что-то в нём мне не нравилось, пусть я никогда и не говорила Конте об этом. Порой мне казалось, что отец Конте не просто не любил своего сына — он едва терпел его визиты. Но Конте любил своего отца, и мне этого было довольно.

Мы свернули с малолюдной улочки в совсем уже глухой переулок. Впереди виднелся заколоченный дом с глухим фасадом. И пребывал он в таком состоянии явно не первую неделю. Я подняла бровь. Земля здесь стоит бешеных денег; кто же занимается таким расточительством? Почему?

В следующий миг я поняла почему.

Дверь дома приоткрылась, и нетерпеливая рука сделала жест. Мы с Конте едва успели отступить в сторону, как Конте грубо толкнул здоровенный парень, одетый в щегольскую чёрную кожу с серебром. Миг — и за его спиной вспыхнули чёрные крылья. Совсем небольшие, тут же потускневшие, — но Конте с подобающим вскриком ужаса отпрыгнул на обочину, увлекая меня за собой.

Демон.

А за ним двое головорезов тащили за собой девушку. Мою ровесницу, наверное. Вот только у меня не было ни таких нежных светлых волос, ни такого точёного лица…

…Ни таких перепуганных глаз.

Редкая, изумительная красота. И легко было догадаться, зачем эта девушка была им нужна. Как и то, почему один из головорезов держал у её бока нож, чтобы та не вздумала кричать или вырываться.

— Жертвоприношение, — еле слышно шепнула я. — Её сейчас убьют. Конте, я же не выдержу.

— И не нужно, — очень тихо сказал он. — Готова?

Мы с Конте переглянулись, и я кивнула. Нащупала в рукаве крошечную склянку, ловко вытянула пробку — и одним глотком проглотила содержимое.

Мы могли бы убить демона прямо сейчас. Могли бы прикончить головорезов, отбить девушку и бежать вместе с ней. Вот только те, кто нетерпеливо ждал внутри, останутся на свободе и найдут другое логово. И не прекратят убивать.

А значит, нужно остановить их всех.

Будь мы стражей, мы могли бы арестовать этих мерзавцев по законам города. Увы, законов не было. Были только мёртвые тела в мешках, которые тихо выносили через заднюю дверь. И родители, ищущие своих дочерей — чтобы похоронить. Были и добровольные жертвоприношения: отчаявшиеся люди продавали себя, и некоторые демоны этим не пренебрегали. Но настоящий выплеск силы давала лишь душа, из последних сил цепляющаяся за жизнь.

А демонам нужна была сила. Сила и страх жертвы, жизненная энергия взрослого, но ещё молодого тела. Человек не получит от такого жертвоприношения ничего, но демон станет сильнее, крепче… моложе. Дьявол, часть меня даже их понимала. Будь я дряхлой и больной, неужели я бы не захотела вернуть себе молодость ценой жизни кого-то, до кого мне не было бы никакого дела?

«Нет, — тихо, но решительно произнёс внутренний голос. — Никогда. Потому что если так жить, то и жить незачем».

Я не знала, чем жертвоприношение было для демонов, и даже не могла ощущать, что они чувствовали. Конте мрачнел, когда я начинала расспросы, и я только пару лет назад поняла, что сила жертвы в пентаграмме была великим искушением даже для него.

Больше, чем ночь с женщиной, чем самое благородное вино, чем победа в поединке. Сила, наполняющая вернее, чем сотни боевых зелий. И сладкое, сладкое наслаждение, дарующее не только бурлящую в венах мощь тёмной заманчивой бездны, но и годы юности, украденной у несчастной обречённой девушки.

Я ни разу не оказывалась внутри жертвенной пентаграммы, но я слышала, что и жертвы испытывают нечто вроде болезненного блаженства. Экстаза сродни соединению тел, только куда сильнее. Демоны не зря часто брали жертв перед ритуалом. И недаром эмоциональная связь с жертвой, её ненависть, страх, а порой и боль от предательства, разбитое сердце той, что успела влюбиться в своего палача, делали приз куда слаще, а удовольствие от жертвы — куда острее. Этот жгучий всплеск соблазняющего пламени ощущали даже демоны, стоящие рядом, пусть они и вбирали лишь малую часть силы.

Я знала, что ждёт эту юную красавицу. И светловолосая девушка знала это тоже.

Она тихо заскулила. Демон в чёрной коже развернулся и ударил её по щеке.

— Будешь послушной, всё будет быстро, — пообещал он. — Или хочешь, чтобы по всему залу валялись твои зубы?

Он наклонился к ней и взял за подбородок. По щекам девушки текли слёзы.

— Знаешь, — доверительно сообщил он ей, — зимой так и было. Не поверишь, как громко можно кричать с клещами во рту.

Ну хватит.

— Эй, смотрите, а тут… — начал один из головорезов.

Нож, метко брошенный Конте, вошёл ему прямо в горло.

В следующий миг я подставила подножку второму головорезу. Тот взвыл и захрипел, наткнувшись на меч, — и освобождённая девушка рухнула в объятья Конте. Секунду спустя в руке Конте появился крошечный самовзводный арбалет.

— Как же зовут твоего нанимателя, добрый человек? — поинтересовался он у демона. — И с каких это пор уличные демоны не боятся Триумвирата? Говорят, маски страшны в гневе — а самовольные жертвоприношения запрещены.

Демон расхохотался, выхватывая меч.

— Ты не знаешь, кому ты перешёл дорогу. Это не простое жертвоприношение. Это…

— Что? — невинно уточнил Конте. — Дружеская вечеринка? Принимаете гостей? Я, между прочим, неплохо танцую на столе. Так кто заказывает музыку?

Демон усмехнулся:

— Нет, охотник. От меня ты этого не узнаешь.

Конте пожал плечами, прижимая к себе испуганную девушку.

— Жаль.

Короткая, в палец длиной, стрелка вошла демону прямо между глаз. Щелчок, и вторая вошла прямо за ней, расщепив первую стрелу пополам.

— Впрочем, вру, — заметил Конте. — Мне ни капельки не жаль.

Я успела лишь уважительно свистнуть, как двери дома распахнулись. Двое в полумасках ринулись нам навстречу. В золотых полумасках. Дворцовая стража Триумвирата. Меня пробрала дрожь. Если здесь развлекается кто-то из них, я обречена.

Но отступать было поздно.

Я обернулась. И увидела, как Конте, схватив девушку за руку, исчезает за углом. Всё, Конте о ней позаботится: девушка была в безопасности.

А вот я, увы, совсем нет.

Я вгляделась в полумаски бегущих ко мне охранников и выдохнула с облегчением. На полумасках не было изысканной гравировки из лучших мастерских Рин Дредена. Передо мной были дешёвые подделки из папье-маше. Кто-то решил, что будет в большей безопасности, если его людей примут за силы Триумвирата. Что ж, умно.

Клинки моих двух противников со свистом вылетели из ножен, и я приняла боевую стойку.

— Потанцуем? — выдохнула я.

Они налетели одновременно: двое ловких и сильных бойцов, явно привыкших работать в паре. Но не один из них не был Тенью. Я могла бы справиться с ними обоими, если бы выложилась по полной.

Как жаль, что делать этого было нельзя.

Я легко ушла от первого удара, подставила клинок под второй, упала, перекатилась и изо всей силы выбросила ногу вперёд, прямо в пах первому из атакующих. Ударила я щедро, не жалея сил: тот тут же захрипел и сложился пополам.

Второй налетел на меня с такой скоростью, словно он и сам принял пару зелий — и, похоже, так и было. Я мысленно выругалась, когда его лезвие прошло в волоске от моего плеча, разодрав куртку.

Ладно, в эту игру могли поиграть и двое.

Я с деланной неуклюжестью отклонилась назад, уворачиваясь от хлёсткого удара, позволила выбить из левой руки клинок и парировала атаку правым.

— Фальшивые полумаски, — выдохнула я, защищаясь. — Это кто такой смелый, интересно? Ваш хозяин не боится встречи с Тенью в тёмном переулке?

— Кто боится грязного полукровки? — осклабился мой противник. — Пока на нём висит проклятие, он нам не угроза.

Я замерла.

— Какое ещё проклятие? — произнесли мои губы.

— Проклятие, которое сделало его кое-чьей покорной игрушкой, — жарко прошептал мой противник мне в лицо. — И нам это только на руку. Но сначала мы разберёмся с тобой.

Зря я отвлеклась: следующий удар чуть не сбил меня с ног. Я едва успела подставить меч и отпрыгнуть. Я уворачивалась, финтила, но боец в золотой полумаске теснил меня к стене, и я невольно оценила его мастерство. Он, пожалуй, заслуживал и настоящую золотую полумаску. Кто бы ни таился в доме, он умел подбирать людей.

Наши клинки с силой скрестились. Казалось, ещё чуть-чуть — и по ним побегут искры. Я подалась назад, делая вид, что слабею, что не принимала никаких зелий, что я — всего лишь обычная наёмница, которая вот-вот сломается…

Ещё один выпад, и я словно бы случайно тряхнула головой, откидывая капюшон. Коса скользнула по груди, ненароком показавшейся в вырезе рубашки: кое-каким штучкам хейко меня всё-таки научили. «Ну же, парни, — мысленно взмолилась я, — разве вам не нравится то, что вы видите?»

— Эй! — прохрипел наёмник в золотой полумаске, поднимаясь с земли. Его маска съехала на бок, и под ней горели злые глаза, в которых вдруг промелькнула похоть. — Берём эту девку вместо той. Какого чёрта её убивать? Эта ещё и лучше будет трепыхаться. А как застонет, знаешь?

На губах моего противника заиграла зловещая усмешка. Я резко подняла клинок, изо всех сил стараясь выглядеть так, что я была готова дорого продать свою жизнь.

— О да, — протянул он. — Разложить её в пентаграмме будет самый смак.

Под ложечкой вдруг засосало. Если дело и впрямь дойдёт до этого, встреча с Тенью покажется цветочками.

— Только не это, — выдавила я. — Пожалуйста, не надо.

— Ну нет, — ухмыльнулся тот, кому я врезала в пах. — Ради такого случая мы развлечёмся как следует, если Церон даст отмашку. А он её даст, малышка. Он очень хотел получить ту светловолосую девку, и тут появилась ты со своим приятелем и всё испортила. Думаю, что ночка у тебя выйдет весёлая.

«Я убью этого Церона, — холодно подумала я. — Найду и убью».

— Идиот, — зашипел мой противник, бросив мимолётный взгляд на мёртвого демона со стрелой между глаз. — Кто тебе позволил трепать языком и называть имя? Хочешь так же валяться в аллее?

— Она всё равно до утра не доживёт, — равнодушно бросил второй. Он встал, морщась. — Давай, заканчивай и волоки девку в дом.

Я отступила вдоль стены, не отрывая взгляда от этой парочки. Краем глаза я заметила, как от дверей в мою сторону метнулась тень — и мысленно застонала. Было дьявольски тяжело: оказывается, правильно проигрывать куда труднее, чем одерживать победу. Чёрт, как же я не хотела проигрывать…

Но Церон ждал внутри. Если я убью этих двоих и убегу, он тихо исчезнет. Значит, бежать было нельзя. Им нужна я, и они меня получат — что бы это ни значило. Главное, чтобы Конте успел прийти мне на помощь.

Я увидела, как позы моих противников мгновенно расслабились. Всё.

В следующий миг мне на голову обрушился страшный удар. Точнее, обрушился бы, если бы прямо перед этим я — совершенно случайно, разумеется, — не сдвинулась чуть в сторону. В результате удар пришёлся вскользь.

Но зашаталась и упала я по-настоящему.

«Всё так, как мы с Конте и планировали», — отрешённо подумала я, когда меня поволокли внутрь, по пути разрывая на мне куртку.

Ничего. Я справлюсь.

Вот только у демонов, которые ждали меня внутри, были совершенно иные планы.