Глава 5

Я пришла в себя по-настоящему, когда меня протащили по двум деревянным лестницам вниз, в подвал, бросили на пол и тут же вздёрнули, заставляя встать на колени.

Ну да, противника сначала надо унизить. Кто бы сомневался.

Мои руки были связаны за спиной, крепко и на совесть. Не прими я хорошую дозу зелья, я могла бы сразу забыть об освобождении. Впрочем, увы, это и сейчас было почти невозможно: двое давешних бойцов в полумасках стояли по бокам, не спуская с меня глаз. Третий — чуть сзади и справа.

— Отдаст её нам, интересно? — пробормотал он. — Может, просто решит прирезать?

Послышался смешок, и второй из конвоиров больно дёрнул меня за косу.

— Церон-то? Да-да, жди.

Я медленно подняла голову.

Вокруг горели свечи, но больше никакой церемониальной атрибутики я не увидела. Ни прислужников в балахонах, ни утвари, ни даже алтаря. Низкий закопчённый потолок нависал над пентаграммой, заключённой в круг, — и всё. Тот, кто устроил это, не заботился об эффектности представления. Только о результате.

Пентаграмма и впрямь была вычерчена на совесть. Всё по канонам — и крови, похоже, ушло немало. Где-то здесь должен быть очень бледный демон…

Послышались шаги, и трое моих конвоиров в золотых полумасках выпрямились, замерев неподвижно. Двое, с которыми я дралась — и третий, огревший меня по голове.

В круге света появился очень бледный демон. Я чуть не поперхнулась.

— Это твоя кровь? — вырвалось у меня.

Демон поднял бровь. Худощавый и одетый в чёрное, он держался так, будто ему принадлежал не подвал — весь мир. «Ох, несдобровать маскам, когда он отсюда выйдет», — невольно подумала я. Этот демон явно не боялся гнева Триумвирата. Я не могла определить его возраст: что-то вроде человеческих сорока, но демоны выглядели так и в тридцать пять, и в пятьдесят, и даже в семьдесят.

— А это что-то изменит, если кровь моя? — негромко поинтересовался он.

— О да. Видишь ли, если ты болен или ранен, мне придётся уложить тебя в постель и поить куриным бульоном, пока ты не выздоровеешь, — серьёзно сказала я. — И только потом отрезать голову.

Лицо демона на миг перекосилось. Конте бы мной гордился.

— Ты и есть Церон? — прямо спросила я.

Глаза демона полыхнули самым настоящим огнём. Я чуть не попятилась.

— Кто? — произнёс он одно-единственное слово.

Двое конвоиров одновременно отступили, оставив болтуна посреди пустого зала. Демон прищурился, глядя на меня:

— Это он выдал тебе моё имя?

Умоляющие глаза конвоира, казалось, были готовы вывалиться из орбит.

— Нет, все трое отличились, — бесстрастно сказала я. — Ты ведь теперь убьёшь их всех? Я бы на это посмотрела.

Церон с задумчивым видом оглядывал мою разорванную куртку и порядком потрёпанную рубаху — от вещей меня освобождали весьма бесцеремонно. Взгляд его задержался на моих бёдрах, на которых всё ещё болтался пояс с зельями, и в глазах его неожиданно мелькнул интерес. Только что он оглядывал меня, как неизвестное насекомое, но сейчас он будто увидел перед собой экзотическое блюдо. И перемена эта мне очень не понравилась.

— Так тебе нужен целитель? — хрипло поинтересовалась я. — Или на тебе всё заживёт как на кошке? Тьфу, на демоне?

Кажется, меня понесло по кочкам. Впрочем, оно и к лучшему: чем дольше я разговариваю, тем дольше тяну время. Хотя, когда меня начнут избивать, будет неприятно. Я цепко обежала взглядом подвал, остановив взгляд на неприметной двери, ведущей налево. Интересно, что скрывается за ней?

Церон медленно подошёл к моим клинкам, лежащим на полу.

— Как интересно, — произнёс он. — Этим мечам не двадцать и не тридцать лет. — Он остро взглянул на меня. — Это почти древность. И сталь великолепная. Откуда они у тебя?

Клинки времён первого Триумвирата. Клинки, собственноручно вынутые Конте из саркофага в гробнице, где похоронен этот самый первый Триумвират.

Ох. Ну я и попала.

«Взяла у скупщика краденого», — хотела было сказать я. И прикусила язык: этот демон, как и Тень, выглядел так, словно отлично умел распознавать ложь.

— Нашла их в древней крипте, — неохотно сказала я. — Они там никому не были нужны.

Расхитительство могил, конечно, вещь не особенно благородная. Но там были похоронены демоны, а мы вроде как на них охотимся, верно? Кроме того, Конте был очень, очень убедителен. Это же Конте: он может уговорить даже демона на экзорцизм. Особенно по пьяной лавочке.

— А ведь я видел эти клинки на какой-то из древних гравюр, — произнёс Церон задумчиво. — Хм. Интересно. Нужно будет взглянуть ещё раз.

Он повернулся к моим конвоирам.

— Она пила что-нибудь из зелий? — поинтересовался Церон.

— Нет, — мгновенно ответил конвоир, стоящий сзади. — Дралась хорошо, но как умелая наёмница, не больше.

— Ножки у неё тяжёлые, — с насмешкой добавил другой, глядя на напарника, который всё ещё не мог выпрямиться до конца. — Бьюсь об заклад, она неплохо их раздвигает.

Церон кивнул:

— Хорошо. Значит, об этом беспокоиться не стоит. А её дружок?

— Сбежал, — неохотно сказал один из конвоиров.

— И она знает куда?

— Нет, — с торжеством сказала я. — И вы не узнаете.

Церон нахмурился:

— Ты лишила меня добычи, — негромко сказал он. — Знаешь, что сейчас с тобой будет?

Я пожала плечами:

— То же, что и со всеми остальными, я полагаю.

— Верно. Что ж, начнём.

Он сделал жест, которого я не поняла, но мои конвоиры, вероятно, поняли очень хорошо: все трое мгновенно достали ножи.

Я напряглась, ожидая удара. Если они намереваются освежевать меня прямо сейчас, им очень не повезло. Я буду драться насмерть.

Церон с усмешкой смотрел на меня:

— Маски поступили бы с тобой по-другому, — задумчиво сказал он. — Публичная казнь. Глупость. Такая растрата живой плоти, право. Куда надёжнее здесь, в темноте. Ты и я — и мои люди, которым я, возможно, отдам тебя перед тем, как предать в руки смерти. Твоя сила не уйдёт в никуда. Надеюсь, ты найдёшь в этом утешение.

Он наклонил голову, глядя на моих конвоиров.

— Приступай ты, — наконец указал он. — Ведь это ты её уложил?

Конвоир в блестящей полумаске поклонился.

— Как удачно. Не торопись.

Я замерла на коленях, не шевелясь. Впрочем, со связанными за спиной руками я мало что могла сделать.

В следующую секунду наёмник быстро и умело спорол с меня остатки куртки ножом и швырнул их в сторону, предварительно обыскав. Короткий нож и крошечный набор с отравленными дротиками упали на пояс с зельями.

— Хорошо платят наёмникам, — с ухмылкой заметил он. — Жаль, что ты сходила на своё последнее дело.

Я посмотрела в его лицо. Под бесстрастной золотой маской расцветала похотливая ухмылка.

— Я видела, как дерётся настоящий воин, — негромко сказала я. — Тебе до него далеко.

Церон скрестил руки на груди:

— А вот это интересно. Мои люди — лучшие в Рин Дредене. До кого же им далеко?

Я молчала. Я осталась в одной рубашке, которая еле держалась на плечах, передо мной истекала демонской кровью пентаграмма, вокруг царила полутьма, и меня всё сильнее охватывало чувство, что ничего из того, что я им скажу, не будет иметь значения.

— Может быть, я даже и не отдам тебя своим людям, когда тебя уложат в пентаграмму, — промолвил Церон. Его дыхание сделалось заметно тяжелее: он глядел на мой обнажённый живот, едва прикрытый остатками рубашки. — Мне редко попадаются девы, неспособные рыдать и умолять. Впрочем, я ещё не решил.

Он подошёл ко мне, и сухие пальцы взялись за мой подбородок.

— Если я ему прикажу, он очень грубо тебя разденет, — Церон кивнул на наёмника. — И очень жестоко продолжит. Но я могу позволить тебе побыть одетой… какое-то время. Если ты меня развлечёшь, ответив на мои вопросы.

Я перевела дух. Именно это мне и нужно, правда? Тянуть время. И по возможности — не дрожать. Потому что этот демон очень, очень хочет, чтобы я задрожала, — и тогда, потеряв ко мне всякий интерес, он приступит к делу.

— Хорошо, — произнесли мои губы. Я не смотрела на Церона: я глядела только перед собой. От этого демона исходила сила, и что-то подсказывало мне, что пальцы, придерживающие меня за подбородок, были куда опаснее похотливых рук, сорвавших с меня куртку и пояс.

— Ты говорила о настоящем воине, — обманчиво мягко напомнил Церон.

— Тень, — проронила я. — Я видела, как он дрался.

— Тень… — промолвил Церон. — Тень.

Он не добавил ничего. Я кивнула на его людей:

— Они сказали, что Тень проклят. Вы знаете как?

— Я многое знаю. — В глазах Церона появился мрачный блеск. — Ты восхищаешься им, девочка? Видела, как он сражается? Представь же, как должна быть сильна рука, которая направляет такого воина.

— Рука Триумвирата, — прошептала я.

— О да, Рука Триумвирата. Бесполезные маски. — Церон фыркнул. — Это должна быть моя рука, и скоро он будет карать моим и только моим именем.

Он сжал мой подбородок сильнее.

— Откуда ты вообще его знаешь? Тень не являет себя кому попало.

Его палец вдруг нажал на незнакомую точку на моём горле, и меня пронзила слепящая боль. Дьявол!

— Я жду, — напомнил Церон.

— А я молчу.

Я не собиралась рассказывать им про Тень ничего. Абсолютно ничего. История нашей с Тенью встречи принадлежала мне и ему, и никому больше.

— Вот ты как, — медленно произнёс Церон. — Что ж, продолжим иначе.

Церон снова сделал незаметный жест, и другой наёмник шагнул ко мне, грубо оттолкнув своего товарища в сторону.

— Хватит загребать всё веселье, — пробурчал он. Наклонился, с усмешкой проверил мои связанные руки, поглядел в глаза — и дёрнул рубашку, распарывая её пополам.

У меня вырвался вскрик. В моём взгляде, я знала, клокотала беспомощная ярость. И он ею упивался.

— Ну что, — прошептал он, вспарывая рукава моей рубашки коротким кинжалом, — нравится? Заёрзала в предвкушении, маленькая дрянь? Тогда поиграем ещё.

Я плюнула ему в лицо, но он только засмеялся, стирая плевок.

— Ну нет. Веселье только начинается.

Дьявол, что же им всем так нравится распарывать на мне одежду?

Я закусила губу. Чёрт, я должна была надеть под рубашку хоть что-нибудь. Ещё одну рубашку. Две рубашки. Три рубашки, меховой жилет и кольчугу, наконец! Увы, за каким-то чёртом я не надела ничего — и теперь была обнажена по пояс. С руками, связанными за спиной. На меня сейчас глазели по меньшей мере четверо мужчин — и что-то подсказывало мне, что разорванной рубашкой они не ограничатся. Ну замечательно.

Церон отступил к пентаграмме, и разом будто сделался выше. Миг — и над его плечами распустились призрачные крылья.

— Зовите остальных, — звучно произнёс он. — Ни Триумвират, ни Тень не побеспокоят нас сегодня.

— А охотники на демонов? — с ненавистью выдавила я. — Они затолкнут твой же хвост тебе в зубы и сделают из когтей сахарницу.

Лицо Церона осветила улыбка. Кажется, моя фраза его позабавила.

— Мои когти уж точно будут им не по зубам, — холодно произнёс он. — Ты хоть раз видела демона в боевой форме? В настоящей, а не с миленькими прозрачными крылышками?

И не раз. Но я мудро решила промолчать.

За моей спиной заскрипели ступени. В следующую секунду я услышала звук, от которого в жилах застыла кровь.

Стук когтей, скребущих доски. Демоны в своей первозданной форме.

Демоны наслаждались своим изначальным видом, но не могли принимать его слишком часто и уж тем более надолго: слишком сильно они рисковали навсегда утратить человеческий разум. Но я слышала, что во время жертвоприношения демоны куда активнее впитывали силу в этом обличье…

…И очень любили брать таким образом человеческих женщин.

«Я никогда… не была с демоном».

«О, тогда тебе предстоит масса интересных ощущений».

Я мысленно взмолилась об отсрочке. Мне нужно было время, время, время! Конте, где ты, чёрт подери! Я же не могу начать их убивать без тебя! Троих демонов и троих людей, да ещё и в одиночку! Даже Тень бы здорово подумал перед тем, как начинать подобную вечеринку, между прочим!

— Триумвират, может, и не побеспокоит вас сегодня, — хрипло сказала я. — Но рано или поздно маски отдадут приказ, и с вами всё будет кончено.

Церон расхохотался.

— Маски! Может, ты думаешь, что они непревзойдённые мастера интриг? Пауки, оплетающие своими сетями весь город? Рачительные хозяева? Может, однажды они ими и были. Но сейчас? Видела бы ты их! Жирные, безвольные, жалкие, готовые подчиниться любой железной руке, лишь бы их покой не прерывали.

Он уверенным шагом прошёл к пентаграмме, остановившись прямо на символе стихии огня.

— Но когда я буду владеть городом, всё изменится. Эта железная рука будет моей, и Тень будет исполнять только мои приказы.

До меня медленно начало доходить, что он сказал. И это потрясло меня так, что я забыла и о пентаграмме, и о собственной обнажённой груди, и даже о том, что меня прямо сейчас будут убивать.

— Ты знаешь Триумвират, — потрясённо сказала я. — Назови хотя бы одно имя!

Худощавый демон, одетый в чёрное и собирающийся владеть миром, лишь засмеялся:

— Кладите её в пентаграмму и привязывайте. Нетронутой. Игры закончились.

Люди Церона в золотых полумасках, ярко мерцающих в пламени свечей, уложили меня в центр пентаграммы, и я невольно вскрикнула. Спину будто обожгло чужой силой, и по телу прошла такая сладостная волна, тянущая вершинки грудей и низ живота, что я едва удержалась от стона. Мне внезапно захотелось быть покорной и делать всё, что скажут мои новые хозяева, лишь бы остаться здесь ещё ненадолго, лишь бы меня…

— Уже готова, — хмыкнул один из воинов Церона. — Гляди на неё.

— Аппетитная штучка, — хрипловато сказал другой.

— Пока не твоя, — прозвучал холодный голос Церона. — Привязывайте её. Я не верю, что она сдалась.

«Правильно не веришь», — мстительно подумала я. Наваждение никуда не ушло, но Конте учил меня справляться с со слабостью и страхом ещё с детства. Справлюсь и с этим. Но, чёрт, это будет тяжело.

Я почувствовала, как острое лезвие кинжала взрезало верёвку на запястьях. Мои руки на миг оказались развязаны — и их тут же развели в стороны, привязав заново к торчащим из пола металлическим штырям. Секунда, и таким же образом обездвижили и ноги, раскрывая меня так резко и полно, словно я уже лежала без штанов. Раздались похабные смешки.

Я на миг прикрыла глаза, вздрогнув, будто от отчаяния, и тихонько проверила крепления. Справлюсь. Вот только… Вырвать-то я их, конечно, вырву, но потом…

…Три демона, три человека. Дьявол.

Трое людей Церона встали сбоку почётным караулом, выстроившись в линию. А потом кожистое крыло накрыло собой свет, и надо мной склонился демон.

Умом я понимала, что он едва доставал до потолка, но мне он казался огромным. Из раскрытой пасти несло дымом и зловонием. С когтистой клешни что-то капало.

…Ох, не таким я представляла своего первого мужчину.

Чёрт, у меня отвратительное чувство юмора. Причём, как всегда, в самый неподходящий момент.

— Говорят, дождь собирается, — светски сообщила ему я. — Побеседуем о погоде?

Демон ухмыльнулся, занося над моей грудью коготь.

— Да, — пророкотал он низким грудным голосом, скользя ледяным когтем мне по животу. Острый конец когтя подцепил ремень и потянул на себя. Этот инструмент, похоже, был способен разорвать на мне штаны одним-единственным ударом.

— Очень не советую, — одними губами произнесла я. — У тебя последний шанс повернуться — и бежать.

В этот миг мне было плевать на жгучую силу пентаграммы, пронзающую всё тело болезненным призраком страсти. Отвращение перевесило.

Демон перевёл взгляд на меня. Зрачки красных налитых кровью глаз, в которых не было ни малейшего проблеска человеческого чувства, схлопнулись и снова расширились, и у меня вдруг разом кончились все шутки.

А заодно и время.

— Дьявол, — прошептала я. — Ну ладно, ты умрёшь первым.

Послышался смешок одного из конвоиров.

— Всё ещё строит из себя. Эй, ты что, ждёшь, что тебя сейчас Тень найдёт?

Церон шагнул ко мне.

— Как сладко, — хрипло сказал он. Его голос утратил всякую бесстрастность. — Я чувствую тебя через свою кровь в пентаграмме. Войти в тебя или увидеть, как твоё тело терзают мои люди? Или сразу вонзить в тебя нож? Не знаю, чего я хочу больше.

Сверху послышался смутный звук. Словно что-то… упало. Что-то, что весьма не хотело падать.

Церон нахмурился:

— Там наверху Эммет, — произнёс он. — И два арбалетчика.

Словно подтверждая его слова, звук падения повторился ещё дважды. Я начала истерически хихикать.

— Проверить, — распорядился Церон. — Сейчас же. Если это Триумвират…

Моё сердце забилось.

— Ну, Триумвират или не Триумвират, — послышался весёлый голос, — но кое-кто вас точно нашёл. Вот, держите!

На моём лице расцвела улыбка. Конте!

Послышался стук чего-то тяжёлого. Конвоир, разодравший на мне рубашку, развернулся к лестнице первым.

И закричал.

Подскакивая на ступенях, вниз катилась отрезанная голова демона. Тёмная чешуя, застывшие черты и болтающийся из окровавленной пасти раздвоенный язык.

В следующий миг я резко дёрнулась, разрывая верёвки. То, что мы собирались делать дальше, было спланировано до мелочей.

Зазвенело бьющееся стекло — и запахло вербеной. Один из демонов взревел, и я злорадно ухмыльнулась, быстро перекатываясь в сторону и запоминая, где лежали мои мечи. Демоны не выносили вербену. Увы, она их не убивала, но, едва они её вдыхали, им начинало раздирать лёгкие будто огнём. И самое приятное, если выпустить на демонов дым с ароматом вербены, получался совершенно убийственный эффект. По счастью, Конте с его человеческим наследием на вербену было совершенно наплевать.

Подвал наполнился дымом за считаные мгновения. Я в два прыжка преодолела расстояние до мечей, быстро подхватила их и ухмыльнулась. Первый закон битвы с демонами: убивай всё, что громко кашляет.

— Эй, Закладка? — послышался голос Конте в дыму.

— Да? — откликнулась я.

— Пора веселиться!

А ещё — мы с Конте дрались бок о бок девять лет. Сначала на тренировках, потом по-настоящему, среди диких демонов, спина к спине, прикрывая друг друга. Я знала, как пахнет его плащ, знала, как двигаются его руки, знала все его излюбленные приёмы. И он знал мои. Мы никогда бы не задели друг друга в темноте.

А вот всех остальных — очень даже.

Послышался крик, затем ещё один. Когда мужчины с острыми мечами начинают ловить сбежавшую полуголую охотницу среди дыма и разъярённых демонов, хорошо это не кончается.

Из дымной темноты ко мне протянулась лапа демона — и я отсекла её одним взмахом меча.

Я не помнила, как мы с Конте оказались спиной к спине, а дальше была только горячка боя, вскинутые клинки, звон мечей и льющаяся кровь. Чужая, по большей части, но мне досталась царапина в плечо, и я чудом избежала удара в бок, который бы здорово испортил мне день. Конте, разумеется, остался невредим.

Когда дым начал рассеиваться, оба демона были мертвы. Из моих конвоиров жив был лишь один — и, судя по его затухающим хрипам, было ясно, что это ненадолго.

Не оборачиваясь, Конте швырнул мне плащ, в который я торопливо закуталась. Он прижал Церона к стене, и призрачные крылья за спиной демона медленно съёживались, исчезая. Он успел увидеть Конте в бою. И теперь, глядя на трупы своих сородичей, понял, что шансов у него не было.

Хрипы последнего конвоира стихли: он был мёртв. Мы остались втроём.

— Я обещала сделать из его когтей сахарницу, — сообщила я, глядя на Церона.

— Хорошая идея, — оскалился Конте. — Кстати, а как насчёт принести его в жертву в этой пентаграмме, а? Себе самому? Это было бы справедливо. Или, может быть, устроить небольшой экзорцизм, а?

Он достал из кармана кусок мела, подкинул его в воздух, и лицо Церона застыло.

Конте перехватил его взгляд и усмехнулся:

— О нет. Экзорцизм — слишком мягко для такого, как ты. Просто отправить тебя в Подземье без шанса на возвращение? Не дождёшься. Есть что сказать в свою защиту, господин демон?

— А смысл? — Церон пожал плечами. — Ну, убьёшь ты меня, и чего добьёшься? Ещё десяток демонов, и тебя поймают, охотник. Не лучше ли было бы поступить по-умному? Я многое могу тебе дать.

— Он не врёт, — выдохнула я. — Этот демон знает имена масок Триумвирата, Конте.

— Как интересно, — процедил Конте. — И что же ты мне предложишь? Какое имя?

— Не сразу. Сначала ты меня отпустишь.

Конте расхохотался:

— Правда?

Я вдруг ощутила странный жар в груди. Да что со мной такое?

— Как ни жаль тебя разочаровывать, но он прав, — раздался ровный холодный голос с лестницы. — Ты его отпустишь. Со мной.

Мы с Конте резко развернулись.

Тень стоял на ступенях. Одетый так же, как и на крыше, и совершенно не запыхавшийся. Спокойный и собранный, он оглядывал сцену в подвале лишь с лёгким интересом.

— Тень, — произнесла я. — Ты один, а нас двое. Не советую с нами связываться.

Тень несколько секунд смотрел на нас троих. На Церона, который ответил ему бесстрастным взглядом. На меня.

Его лицо на миг исказилось при виде пентаграммы, и в нём промелькнуло странное, почти жадное выражение. Но он тут же взял себя в руки — и их с Конте взгляды наконец встретились. На один-единственный миг.

— Наша первая встреча, — произнёс Конте. — Должно быть, ты долго её ждал, Тень.

Тень проигнорировал его.

— Забавный наряд, — проговорил он, взглядом изучая мой плащ. — Похоже, кутаться в чужие плащи вошло у тебя в привычку.

Я непонимающе посмотрела на него, и что-то мелькнуло в его взгляде. Лицо Тени тут же сделалось непроницаемым.

— Мне кажется, — небрежно добавил он, — или он тебе здорово велик?

— Я перевоплощалась в демоническую форму, — кисло сказала я. — Пришлось переодеться. Сам знаешь, как это бывает.

— Ну-ну.

— Проваливай, Тень, — бросил Конте. — Тебя тут не ждали.

Тень полностью его проигнорировал.

— Я забираю этого демона именем Триумвирата. И быстро. У меня есть дела поважнее, и я не собираюсь терять времени из-за вас двоих.

Тень шагнул вперёд, но Конте встал у него на пути.

— Похоже, ты здорово торопишься. Надо же, так искал меня, так мечтал снова встретиться с Закладкой — а сейчас даже не хочешь посидеть и выпить с нами чаю?

Тень повернулся ко мне.

— Ты теперь у нас Закладка?

Я не моргнула глазом.

— Так какие это у тебя важные дела? — поинтересовалась я.

На лице Тени появилась холодная улыбка.

— Не поверишь: искать ваше логово. У меня появилась пара неплохих наводок. Я уже говорил, что собираюсь перевернуть весь город, если мне это вздумается?

— Так вот они мы, — язвительно сказала я, раскидывая руки. — Арестовывай!

Тень бросил взгляд на Церона.

— Не в этот раз. Сейчас у меня другая цель, рядом с которой вы двое — досадная мелочь. Как ни печально, этой ночью вы будете жить.

— Надо же. Какое милосердие, — издевательски проронил Конте. Он кивнул на Церона: — Ты знаешь этого типа? Нам он представился как Церон.

— Вам лучше забыть это имя и это лицо, — холодно проронил Тень. — Я обещал вам жизнь сегодня, но я могу и передумать.

— Как ты вообще оказался тут так быстро?

По лицу Тени вдруг прошла судорога. Он не отводил взгляда от Церона, а тот смотрел прямо на него.

— Был неподалёку, — бросил он. — Довольно вопросов.

Тень сделал ещё шаг, и его пальцы обхватили рукоять катаны. Глаза Конте внезапно расширились.

— Откуда у тебя этот меч? — хрипло сказал он.

— Не твоё дело.

Конте сжал кулаки. Его лицо сделалось совершенно белым.

— Моё. Говори.

Тень с безразличным видом пожал плечами:

— Допустим, убил кое-кого. Его имя тебе ни о чём не скажет. Но сейчас — мне нужен этот демон.

Конте в ярости открыл рот, но Тень ответил ему таким взглядом, что было ясно: ещё слово, и эти двое сойдутся в бою насмерть. Я торопливо шагнула вперёд, чувствуя, что должна сказать хоть что-то, чтобы их остановить.

— Как ты вообще оказался здесь? — быстро сказала я. — Выследил нас с крыши, а потом нашёл трупы?

— В том числе, — спокойно сказал Тень. — Отойдите с дороги, вы оба. Я не убью вас сегодня, если вы меня не вынудите.

Я обернулась к поверженному демону. На губах Церона застыла странная улыбка. По его лицу ничего нельзя было прочесть, хотя в эту минуту решалась его судьба. Кто знает, что было хуже: позорно погибнуть от руки охотников за демонами — или медленно и мучительно хрипеть в пыточной, истекая кровью под немыми взглядами масок?

Тень сделал ещё шаг, и Конте снова заступил ему дорогу.

— Нет, — коротко сказал он. — Он мой.

— Ты понимаешь, что будет дальше, правда, Конте? — негромко спросил Тень. — Этот демон нужен Триумвирату живым, и я выведу его отсюда. Если будет нужно, я перешагну через твой труп. От меня это не зависит.

— Вполне себе зависит, — процедил Конте. — Если у тебя не будет головы.

Тень едва заметно усмехнулся:

— Будь реалистом. Если ты нападёшь на меня, твоя добыча ускользнёт.

Дьявол. Если мы не уступим, и впрямь будет драка, в которой Церон может просто-напросто сбежать. А потом продолжит начатое, вот только станет куда осторожнее, и мы его больше не поймаем.

— А если мы убьём Церона первыми? — быстро сказала я.

— Я убью вас. И шансы у меня неплохие. А ваш пленник опять же исчезнет, воспользовавшись завязавшейся дракой.

Повисло молчание.

Пат. Ни одна сторона не хотела уступать.

— Закладка, что скажешь? — наконец произнёс Конте.

Я моргнула:

— Ты что, мне предлагаешь решать?

— Хм, — произнёс Тень, переводя взгляд с пентаграммы на обрывки моей куртки и рубашки, лежащие поодаль. — Судя по этим живописным обрывкам, ты успела познакомиться с обитателями этого подвала куда ближе, чем тебе бы хотелось… Закладка. И что же ты предлагаешь? Я хотел бы это услышать.

Я бросила взгляд на Церона.

— Я думаю, Триумвират уж точно не выдаст этому демону медаль за хорошее поведение, — хрипло сказала я. — Отдадим его Тени, Конте. Так будет лучше.

Конте и Тень молча смотрели друг на друга. Встрёпанный, небритый, в старой одежде, Конте совершенно не походил на Тень, аристократичного, холодного и безупречно одетого. Но в это мгновение они вдруг показались мне похожими. Оба были полукровками, и каждый из них защищал свой мир. Мир людей — и мир демонов.

И Церон преступил законы обоих миров.

Ещё несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

— Я не желаю, чтобы этот мерзавец топтал землю хоть на час дольше положенного, — тихо сказал Конте.

Тень наклонил голову:

— Поверь, я тебя понимаю.

— Что до твоей катаны… — ещё тише сказал Конте. — Мы ещё встретимся.

— Обязательно встретимся, — согласился Тень. — Надеюсь, очень скоро.

Он кивнул Церону:

— Обойдёмся без пустых угроз, правда?

Мы с Конте молча расступились, давая Церону пройти. Демон смерил меня одним-единственным взглядом.

— Моя, — проронил он.

— Хорошие прощальные слова, — пробормотала я. — Желаю не застудить шею на эшафоте.

Тень смерил меня очень странным взглядом.

— Дам тебе и твоей спутнице совет, — проронил он, глядя на Конте. — Что бы ты ни собирался делать в ближайшие ночи — отмени это.

Конте усмехнулся:

— Это почему? Потому что ты каждую ночь будешь ждать меня на крыше, размахивая украденным мечом?

— Нет, — спокойно сказал Тень. — Потому что я собираюсь разобраться с тобой и твоей Закладкой так и тогда, когда будет удобно мне. И буду огорчён, если какой-нибудь удачливый мерзавец заступит мне дорогу.

Церон поравнялся с Тенью, и тот быстрым жестом перехватил его запястье. Я знала эту хватку: вырваться из неё было невозможно, не сломав руки настолько болезненным способом, что почти наверняка лишишься сознания.

— Возвращайся домой, Конте, — бросил через плечо Тень. — Я не предупреждаю дважды.

Дверь за ними захлопнулась, и я перевела дух.

— Хотел пожелать ему приятных снов напоследок, — сообщил Конте. — Но решил, что это было бы издевательством по отношению к тебе. Ты как, Закладка?

— Жить буду. Ты… послушаешь его совета? Отменим рейд на особняк Эреба?

Конте на миг прикрыл глаза.

— Этой ночью рейда не будет, конечно: мы оба измотаны. Я пошлю ребятам весточку.

Он серьёзно посмотрел на меня:

— Но завтра мы пойдём туда, Закладка. И в этот раз нас не остановит никто.

— Точно? — Я нахмурилась. — Конте, мне показалось, что Тень всерьёз хотел тебя предупредить. Оказать услугу. Как бы странно это ни звучало.

— И именно поэтому я не собираюсь пользоваться советами, подсказками или другой помощью от этого типа. — Глаза Конте сузились. — Особенно если эта катана попала к нему не просто так.

— Что в этой катане особенного? — тихо спросила я. — Скажи мне.

Конте покачал головой:

— Она принадлежит миру, который я оставил позади. Но я хотел бы знать, как она попала к этому парню. Очень хотел бы.

Я вздохнула.

— Зараза ты, Конте. Ты вообще не собираешься давать мне никаких ответов?

— Угу. Пора, Закладка. Найдём тебе какую-нибудь одежду по дороге.

— Да уж, — пробормотала я. — Кажется, мне пора уже начинать носить с собой запасной комплект.

— Не самая плохая идея.

Я принялась собирать вещи, но мысль о катане Тени не выходила у меня из головы. Конте весь побелел, когда увидел её. Кому же она принадлежала раньше?

Узнаю. Обязательно узнаю.

Только не оказалось бы слишком поздно.