Глава 7

В особняке Эреба не горели огни.

Три часа ночи. Час Ночного Волка, как любил его называть Конте. Когда-то его самого звали Ночным Волком, молодого и бесстрашного, влюблённого в прекрасную девушку, на которой он женился. У них не могло быть детей: Глория была бесплодна. Но ни для него, ни для неё это не имело значения. Она любила его, а он был совершенно счастлив рядом с ней.

А потом Глорию убили. Жестоко, подло и страшно.

Они спали, обнявшись в счастливом изнеможении, улыбаясь друг другу даже во сне. А в предутреннем сумраке раздался выстрел. Один-единственный арбалетный болт, который ударил Глорию прямо в грудь.

Конте не рассказал мне ничего больше. Но если бы он выследил убийц или хотя бы узнал их имена, я бы знала.

Я коснулась локтя Конте. Мы застыли молчаливыми изваяниями в ночном саду, пока Вепрь бесшумно разбирался с окном на втором этаже. А я думала о Тени и о его катане. Кажется, я сваляла здоровенного дурака, не выпив прошлой ночью снотворное, но сейчас меня преследовала резкая и почти осязаемая мысль, что я знала об этом мече что-то очень, очень важное. Знала — и забыла.

— Расскажешь мне про катану, которую носит Тень? — прошептала я еле слышно. — Кому она принадлежала раньше?

— Время не самое подходящее, Закладка.

— Но…

Конте вздохнул.

— Эта катана принадлежала кому-то, кто был мне очень дорог. И довольно об этом.

— Но ведь его не обязательно убил Тень? — неуверенно сказала я. — Эта катана наверняка сменила десяток владельцев…

Конте бросил на меня острый взгляд:

— Ты не забыла, что Тень — слуга Триумвирата? — негромко поинтересовался он. — Не стоит видеть в нём хорошего парня. Помнишь девушку, которую мы спасли вчера? У Триумвирата руки по локоть в крови совершенно так же, как у Церона.

— Тень арестовал Церона, — возразила я. — Ну, если это можно так назвать.

Конте невесело улыбнулся:

— Ты надеешься, что Тень способен на искупление. Я понимаю, Закладка. Демонический красавчик, безупречный фехтовальщик, обращает на тебя особое внимание, ты попробовала его кровь… Но не думай, что ты сможешь его переделать. Сейчас он красуется, потому что хочет с тобой поиграть. Но настанет момент, когда ты горько пожалеешь, что вообще его встретила.

Зашелестели ветви над головой, и раздалось уханье совы. Сигнал. Я напряглась, готовясь бежать, но Конте вдруг схватил меня за рукав, указывая вверх.

Сова. Над нами летела настоящая сова, а прямо за ней — встрёпанный со сна совёнок, совсем ещё комок перьев. Чудесное зрелище: на секунду я почувствовала себя ребёнком в волшебном лесу. В лесу, где никогда не было демонов…

Мир без демонов. Было ли это вообще возможно?

Вепрь, замерший на карнизе, тоже проводил сову взглядом. А в следующую секунду створка окна беззвучно распахнулась — и раздался ещё один совиный крик.

Конте бросился на стену, подтянулся, легко перекувырнулся в прыжке — и вскочил на подоконник. Поманил меня рукой. «Всё спокойно», — говорил его взгляд.

Я бросила взгляд направо, потом налево. Всё и впрямь было спокойно — но меня не покидало странное чувство. Чувство, что отсюда нужно было бежать.

Здесь было слишком пусто и мертво. Слишком.

Но Конте махал мне из окна, и медлить было нельзя. Оставалось лишь надеяться, что нам повезёт.

До спальни Эреба мы добрались без приключений. Дело было в обычном лёгком войлоке, опутавшем туфли и башмаки: наши шаги были совершенно неслышными.

Где-то здесь спит Эреб. Сколько жертв на его совести? И скольких он ещё замучает, если мы не вмешаемся?

Демоны. Чёртовы демоны. Часть меня продолжала надеяться, что Конте был не один. Что были ещё демоны и полукровки, которым текущее положение дел было не по душе. Что у этого мира была надежда.

Но Конте был прав: даже если найдётся демон, который будет порядочнее и милосерднее, чем маски Триумвирата, это ничего не изменит. Едва он встанет у власти, он превратится в такого же ледяного мерзавца, как Церон, и зальёт город кровью.

Власть развращает. Власть меняет. И никогда — в лучшую сторону.

Тяжёлые шаги стражи мы услышали загодя и заблаговременно скользнули в одну из боковых комнат, которую Вепрь предусмотрительно запер за нами. Больше мы не встретили никого по пути. Один-единственный запоздалый слуга — и помощник Вепря, Лиин, быстро успокоил его тычком в шею.

— Проспит час, не меньше, — беззвучно сказал Лиин. — Успеем сделать дело и уйти.

— Ещё патруль под окнами, — прошептала я. — И там по меньшей мере два демона.

— Угу. Которые обходят сад дважды за ночь. Будь я Эребом, я бы выгнал всех своих демонов обратно в Подземье. Толку от них там будет столько же, сколько и здесь.

— Тихо!

Конте подвёл нас к скромной двери. Мы прибыли.

На цыпочках, ступая бесшумно и аккуратно, я последовала за Вепрем и Лином на узкий балкон. И оказалась в огромной двухъярусной спальне.

Люстра, достойная императоров, нависала над горящими треножниками. Четыре обнажённые мраморные женщины колоннами возвышались по углам, а пятая дева, сотканная из чистейшего шёлка, служила подушкой.

И на ней возлежал демон.

В роскошном халате, расшитым золотом, демон по имени Эреб расслабленно спал, прикрытый бархатным покрывалом. У изножья кровати лежали небрежно сброшенные грудой роскошные ожерелья, меч в усыпанных драгоценными камнями ножнах и…

…Золотая маска с инкрустацией. Маска, которую невозможно было не узнать: я видела её на гравюрах не раз и не два.

Что?

Я моргнула. Маска кого-то из Триумвирата — здесь? Эреб что, украл её?

У меня в груди вдруг разлился жар. Я ощущала подобное ровно один раз — перед тем как Тень предстал перед нами в подвале, где мы схватили Церона.

— Конте, — тревожно прошептала я.

И тут вспыхнул свет.

Люстра засияла, зажжённая огнями подземного мира. Двери на верхнем и на нижнем ярусе открылись, и внутрь хлынули алые мундиры стражников.

Дверь за нашей спиной распахнулась, и в проёме застыли четверо демонов с призрачными крыльями в полном боевом облачении: в чёрных кожаных одеждах и с золотыми копьями. У меня засосало под ложечкой. Не пробьёмся. Все мы приняли зелья, но…

…Не пробьёмся.

В следующую секунду Лиин вскрикнул, падая на колени. Тяжёлая арбалетная стрела вошла ему в грудь, и он забился в судорогах.

В глазах Вепря мелькнула безнадёжность. Лиин издал последний хрип — и затих.

— Мне так жаль, мальчик, — прошептал Конте. — Я привёл тебя сюда. Прости меня.

Я перевела взгляд на стрелка. На жирного, рыхлого демона в роскошном халате, который в эту секунду небрежно отбросил арбалет под ноги подбежавшим слугам.

Эреб. Хозяин дома подстроил нам ловушку.

— Как удачно, — медовым голосом произнёс Эреб. — Знал, что этот штрих с маской обязательно сработает. Привлечёт ваше внимание, пока ловушка будет захлопываться.

— Где ты держал всех этих ребят? — произнёс Конте. — На крыше?

— Почти. На чердаке. — Эреб любезно улыбался. — Не представляешь, как там тесно, скученно, грязно и темно, не говоря уже о запрете ходить в сортир. Поверь, ребята очень хорошо запомнили последние часы. И знают, кого им стоит за них благодарить.

— Например, меня, — раздался холодный знакомый голос. — Потому что ты, напомню, хотел сжечь особняк дотла, изобразив собственную смерть.

Я узнала голос ещё до того, как увидела знакомую фигуру. Плащ с высоким воротником, прищуренные глаза, бесстрастное лицо.

Тень. Бледный и элегантный, как обычно.

— А ведь я предупреждал тебя сидеть дома, Конте. — Тень подхватил со столика тонкий нефритовый нож для резки писем и метнул его в Конте. Тот легко уклонился от удара, и лезвие, пролетев мимо, раскололось о стену. — Что ж, ты пал жертвой собственного упрямства.

— Как ты нас нашёл?

— Это ты нас нашёл, позволь тебе напомнить. — Тень едва заметно улыбнулся. — Ведь ты узнал такую интригующую новость, правда? Какой-то там хвастливый демон знает имя… — Тень понизил голос, — главы Триумвирата.

Эреб выпрямился, глядя в глаза Конте.

— Я не идиот, — прошипел он. — Когда девчонка умерла, я знал, что её отец будет мстить, так что его последний день в качестве моего секретаря выдался очень… насыщенным.

— Ты пытал его, — вырвалось у меня. — Ты пытал своего секретаря и узнал, что он написал охотникам. И устроил нам засаду!

— Ну, сначала я посоветовался с Тенью, — ухмыльнулся Эреб.

— И что же он тебе сказал?

Эреб пожал плечами, пнув груду ожерелий. Драгоценные камни рассыпались во все стороны.

— Он сказал, что, когда вы окажетесь в моём распоряжении, я смогу говорить что угодно. Это всё равно не будет иметь никакого значения.

Он шагнул вперёд — и подобрал золотую маску. У Вепря вырвался резкий вздох.

— Вы искали Триумвират? — презрительно произнёс Эреб, надевая маску. — Это я.

У Тени был такой вид, словно он хотел прибить Эреба его же собственной маской.

— Что-то мне подсказывает, что глава Триумвирата так бы не поступил, — пробормотал Конте. — Он бы просто приказал Тени перерезать мне горло.

— О, я ещё прикажу! — расхохотался Эреб. — Но, пожалуй, чуть позже. Я слишком наслаждаюсь моментом.

Мы с Вепрем переглянулись. Конте бросил быстрый взгляд на Вепря, потом на меня. Нам не уйти. Их слишком много, и они слишком сильны. У Конте, конечно же, найдётся порция вербены для четверых демонов, стоящих в дверях, — но этого недостаточно. Когда дело дойдёт до драки, мы погибнем. Все трое.

А потом на лице Конте появилась улыбка. Медленная, спокойная, уверенная. И моё сердце подпрыгнуло.

— Я рос в Подземье, — светски заметил он. — Ни разу не видел солнце. Представляешь, как я был ошеломлён, когда оказался здесь? Первые дни я ходил хмельной от счастья.

Эреб непонимающе уставился на него, словно с ним заговорил призрак. Глаза Тени сощурились.

— Но в залах Подземья царит свет, — Конте кивнул на люстру. — Мириады огней… они светят так ярко и прекрасно, но под этими огнями лишь интригуют и убивают. Как печально, что здесь, в мире людей, всё повторяется.

Он развёл руками:

— Пришла пора внести некоторые перемены, не находите?

— Не смей! — успел крикнуть Тень, но поздно. Конте перекувырнулся, оттолкнулся от перил, выхватывая меч, — и перепрыгнул на люстру в невозможном, невероятном прыжке.

И ударом неимоверной силы рассёк цепь, крепящую люстру к потолку. Чёрные крылья взлетели за плечами Конте, бросая огромную тень по всему залу, — и гигантская люстра закачалась, готовая упасть.

Тень метнулся к Эребу, но не успел. Люстра рухнула прямо на демона, погребая его под собой. Эреб забарахтался, опрокинутый на кровать, — и Конте воспользовался моментом. Миг — и лезвие его меча оказалось прижатым к горлу Эреба.

— Мои люди уйдут прямо сейчас, или в Триумвирате станет на одну маску меньше, — холодно произнёс Конте. Крылья за его спиной исчезли. — Ты можешь отдать своего хозяина на корм воронью, но оставшиеся маски уничтожат тебя за предательство, не так ли? Даже если будут втайне тебе аплодировать. Избавиться от надоевшего конкурента чужими руками всегда приятно, но ты призван защищать Триумвират, приятель. И выбора у тебя нет. Отпусти Вепря и Закладку — сейчас. У тебя две минуты.

— Ты наивный идиот, если считаешь, что… — начал Тень.

Лезвие в руке Конте нажало сильнее. На шее Эреба появилась кровь, и он тихо, тоненько застонал. Халат распахнулся, и все увидели, как по роскошным шароварам растекается мокрое пятно.

— Одна минута, — спокойно констатировал Конте. — Потом мы с тобой и с этим демоном остаёмся втроём, ты провожаешь меня за ворота, а я оставляю тебе твоего нанимателя в целости и сохранности, как бы противно мне ни было. Итак, ты признаёшь своё поражение или поиграем в гляделки у свежего трупа?

— Послушай его, — просипел Эреб. — Тень, сделай… как хочет он.

Тень сделал один-единственный жест.

— Убирайтесь. Все вы. Оставьте арбалетчиков в конце коридора на случай, если те двое соберутся атаковать.

Демоны молча исчезли, все до единого. Никто даже не попробовал возражать. Никто не издал ни звука.

Мы остались впятером.

Наступило молчание. Тень странно смотрел на Конте.

— Твои предки-демоны тобой бы гордились, — наконец произнёс он.

— Зато я ими не горжусь, — с горечью произнёс Конте.

Из горла Тени вырвалось шипение.

— Ты из древнейшего рода, который был опозорен людьми, — холодно произнёс он. — Мерзавца, подобного тому, каким был твой отец, ещё надо поискать. Жаль, я не смог отрезать ему голову собственноручно.

Взгляд Конте упал на катану.

— Эта катана, — хрипло сказал Конте, — была моей семейной реликвией. Откуда она у тебя?

Глаза Тени сузились.

— Я вырвался из грязи и заставил даже демонов считаться с собой, — с тихой угрозой произнёс он. — А вот ты лишился всего. Должно быть, ты хочешь получить эту катану назад? Такое драгоценное воспоминание… о младшем брате? О да, я знаю о твоей семье, Конте Мореро, потому что твой отец причинил немало горя моей. И я не успокоюсь, пока не отомщу.

— У тебя был младший брат, — выдохнула я. — Конте, ты никогда не говорил мне!

— В другой жизни, — глухо сказал Конте. — И я так и не узнал, что с ним сталось.

Тень медленно потянул из ножен катану. Глаза Конте расширились.

— Понимаю, почему ты никому не рассказывал о нём, — с насмешкой произнёс Тень. — Я помню минуту, когда он перестал дышать. Жалкий хнычущий мальчишка, цепляющийся за остатки своей человечности. Убить его было жестом милосердия.

Конте резко вскинулся. За его спиной вновь распустились крылья — широкие, полупрозрачные, скользящие за ним угрожающим облаком. Конте жил без них и дрался без них, сколько я его помнила. Как же сильно, должно быть, его сейчас ударило!

— Ты, — хрипло произнёс Конте. — Его убил ты.

Тень усмехнулся, и за его спиной мгновенно выросли такие же крылья. Воздух в зале словно сгустился, останавливая время, замирая в одном бесконечном моменте перед схваткой.

— О да. Одним ударом. И знаешь что? Думаю, он хотел умереть.

Я бросилась вперёд к перилам, хотя знала, что уже ничего не могу изменить.

Потому что из ножен Тени вылетела катана. И одновременно Конте закричал.

На катане алмазной пылью было начертано имя. Роскошной вязью, граничащей с крикливым хвастовством.

«Тень».

Но там, под ним…

…Я видела остатки другого имени. Я не могла разобрать букв, но они там были.

— Ниро, — прошептал Конте.

Крылья за его спиной горестно затрепетали и потянулись к мечу.

— Теперь ты получил ответ на свой вопрос, правда? — поинтересовался Тень, отводя катану в сторону. — Думаю, это отучит тебя упиваться незаслуженной победой.

Он махнул рукой:

— Впрочем, довольно. Уходите.

— Да, — прохрипел Эреб. — Пусть… уходят.

Пора было бежать. Но я не могла взять и бросить Конте наедине с Тенью. Особенно после того, что только что услышала.

— Конте, — отчаянно произнесла я.

— Закладка, если вы не убежите прямо сейчас, я год не буду с тобой разговаривать, — очень спокойно произнёс Конте.

— Конте…

— Два года.

Я бросила на него отчаянный взгляд. Конте, Конте, Конте…

— Со мной всё будет в порядке, малышка, — почти с нежностью сказал Конте. Крылья за его спиной исчезли, и он снова был прежним. Почти. — Беги.

— Конте… мне так жаль.

Конте покачал головой, и я замерла: в глазах его стояли слёзы.

— Неважно, — тихо сказал он. — Неважно, Закладка. Всё теперь неважно.

Он кивнул на Тень:

— Знай только одно. Я убью его сам.

Тень не пошевелился. Только крылья над его головой угрожающе расправились, хищным маревом дрожа в воздухе.

— Второго шанса не будет, — холодно произнёс он. — Бегите. И помните, — он взглянул мне в глаза, — следующую нашу встречу вы можете не пережить.

— Закладка, — тихо сказал Конте. — Пора.

Время вышло.

Не сговариваясь, Вепрь и я бросились прочь. В висках стучало, в груди горело, но в эту минуту Конте спасал наши жизни, и я не могла ослушаться. Я могла только желать, что мы увидимся вновь — и что они с Тенью не убьют друг друга. Потому что ближе Конте у меня не было никого на свете. А Тень…

Нет. Я не буду думать о нём сейчас. Просто не могу.