Глава 4

Поместье графа отличалось роскошью. Резные столбы были отделаны позолотой, с галереи, протянувшейся вдоль второго этажа, свисали яркие фонари, в центре дорожек, посыпанных мелкой галькой, лежали обтесанные каменные плиты. Гости шли по ним, и каблуки выбивали громкую дробь. Зато слуги носились бесшумно, и Алеку казалось, что перед ним носится рой пчел – туда‑сюда, туда‑сюда. Заметив гостей, прислуга замирала в низком поклоне. Ни улыбки не было на лицах людей, ни любопытства в глазах. Пустота! Она поражала, вызывала чувство тревоги. Алек вздрогнул, когда на крыльцо выбежал распорядитель поместья, юркий человек средних лет, и громко сказал: – Ваша Светлость, вы прибыли! Как мы рады! Он радушно указал руками на вход. – Как дела, Грегор? – спросил граф. – Все отлично, господин. Жены справились с заданием, все ждут вас. – А Амина? – Ратбор подмигнул герцогу, и тот передернулся от отвращения. – Она будет выступать первой. Леди Ровена ее обучила и обработала. – Прошу вас, господа, – граф сделал широкий жест и первым вошел в дом. Они шли к белой лестнице, которая с двух сторон огибала небольшой фонтан, бьющий из широкого, украшенного узорами, изумрудного вазона. – Какая работа! – восхищенно воскликнул Райнер. – А что это за камень? Он провел пальцем по краю вазона и вскрикнул. Поднял руку, и Алек увидел на коже кровь. Удивленно присмотрелся и понял, что на поверхности воды плавают ершистые полупрозрачные рыбки. – Осторожно! – хозяин отвел Райнера в сторону. – Купии очень ядовиты. – И что делать? – перепуганный Райнет затряс рукой. Крови становилось все больше. Почти незаметная сначала ранка вдруг начала увеличиваться. Алек вытащил платок и перевязал другу руку. – Дьявол! Щиплет! Как же больно! – Сюда, господин, – засуетился Грегор. – Здесь у нас лекарня. – Иди за ним, – тихо сказал Алек и толкнул Тергана. Тот недоуменно поднял брови, но не ослушался. – И зачем вам на входе держать таких жутких созданий? – спросил он, когда они с графом поднимались по лестнице. – Сейчас увидите, хи‑хи, сейчас. Они поднялись и остановились наверху. Граф показал рукой вниз. Алек бросил недовольный взгляд и замер: полупрозрачные рыбки сверху выглядели иначе. Видны были только спинные плавники, которые оказались самых радужных цветов. Купии постоянно двигались и складывались в необычные узоры. Герцогу даже показалось, что это художник рисует то цветы, то деревья, то экзотических птиц. – Диковина! – покачал головой герцог. – И все равно, это опасно, а гостей надо предупреждать. – О! – хихикнул старик. – Вы мой террариум еще не видели и зоопарк. Вот где настоящие диковины. Все, что опасно и ядовито, восхитительно красиво! «Мерзкий извращенец! – кипел в душе Алек. – Урод! Таких убивать надо при рождении!» – Прошу сюда, – распорядитель остановился у высоких дверей. – Здесь будет ваша комната, господин. – А где остановятся мои друзья? – спросил герцог. – В другом крыле. – Почему? Мы хотим быть вместе. – О, господин граф заботится о покое и благополучии гостей. Вы обязательно встретитесь с друзьями на прогулке или во время трапезы. Слуги распахнули двери, Алек вошел. Первое, на что он обратил внимание, это крепкий засов, но он почему‑то находился со стороны коридора. – Я в плену? – жестко спросил он, развернувшись в графу. – Что вы! Что вы! – замахал руками тот. – Это только для вашей безопасности. – А чего я должен бояться в настолько охраняемом здании? – Лучше вам не знать, – опять захихикал граф. – Лучше не знать! И от этого тона мороз пробежал по коже Алека. Он уже пожалел, что прилетел в это поместье, вот только мысли об Амине стали навязчивыми и тревожными. – И все же… – У вас есть час, чтобы смыть дорожную пыль и одеться к ужину, – перебил его граф и заторопился по коридору. – Больной ублюдок! – прошипел герцог, как только Ратбор исчез за поворотом. Алек подошел к окну и сделал еще одно неприятное открытие: рама была закрыта решеткой из такого толстого металла, что даже мощности дракона не хватило бы, чтобы ее сломать. «Значит, граф не хочет, чтобы гости болтались по дому», – сделал он неприятный вывод. Приглушенный вскрик отвлек от горьких мыслей. Алек пригляделся и отпрянул, настолько его потрясло увиденное. Его окно выходило во двор, с трех сторон ограниченный стенами здания. В дальнем конце двора герцог увидел столб, к которому была привязана полуобнаженная женщина. Мужчина в черном размахивал кнутом и считал: – Раз, два, три… С отт‑я‑я‑я‑жкой! Раз, два, три… С оттяжкой! На каждый удар женщина взвизгивала и захлебывалась плачем. Теперь жизнь Амины открылась герцогу в ином свете. Получается, он своими руками сдал девушку в тюрьму, где каждый неверный шаг грозил истязаниями и смертью? Тревожное чувство в груди превратилось в огромный шар. Задуманная в столице авантюра уже выглядела далеко не безобидной. Герцог бросился к двери, распахнул ее и отшатнулся: на пороге стоял высокий слуга с охапкой полотенец в руках. – Господин, не изволите ли принять ванну? – Ванну? – растерялся Алек. Оглянулся на окно, потом на слугу, еще раз на окно, прислушался. Криков больше не было. – А что там, во дворе? – глухо спросил он. – Где? – слуга подошел к окну. – Никого нет. – Но там только что избивали женщину. – Не обращайте внимание, обычное наказание. Служанка провинилась, разбила любимую вазу Его Сиятельства. – Но… – Господин, ванна остывает. Слуга прошел в глубину комнаты и открыл незаметную белую дверь. Оттуда пахнуло ароматным паром. Алек потянул носом и тут понял, что устал за долгую дорогу. – А там этих купий нет? – Что вы! Купии только в бассейне! – Ой, простите. В фонтане, – поправился слуга. – Но иногда граф показывает другим драконам поместье с воздуха, и тогда купий выпускают и в бассейн. Спрашивать о том, что же будет, если рыбок не всех выловят, Алек уже не стал. Он и без лишних вопросов понял, что из этого замка надо убираться и поскорее, пока граф не отправил гостей на корм рыбкам, зверинцу или ползучим гадам. Он быстро привел себя в порядок, надел белоснежную рубашку, фрак, одернул рукава и посмотрел на себя в зеркало. Горло сжал такой спазм, что невозможно было вдохнуть полной грудью, а в ней бешено колотилось сердце. Теперь он готов был увидеть Амину. Ровно через час его дверь открылась, тот же слуга низко поклонился и пригласил за собой. Алек шел, напряженно прислушиваясь. Где‑то далеко впереди звучала музыка, с каждым шагом она становилась громче. – Где мои друзья? – спросил он. – Вы скоро встретитесь. Действительно, пройдя через анфиладу больших комнат, в последней он увидел Тергана и бросился к нему с упреком: – Где ты оставил Райнера? – Я здесь, не волнуйся. Алек оглянулся: из‑за поворота вышел друг. Его рука выглядела обычно, не было даже повязки. Герцог вздохнул облегченно. – Как рана? Райнер показал палец, на подушечке осталась только красная точка. – Местный лекарь творит чудеса, – ответил он, наклонился ближе к другу и прошептал: – Давай отсюда убираться. Меня дрожь берет от графской «изюминки». – Сегодня не получится. Ты же видел, что самим отсюда не выбраться. – Но не будет же старик держать герцога Верта в плену, – присоединился к беседе Терган. – Ты уверен? Этот гад на все способен. – О чем шепчетесь, господа? – раздался скрипучий голос сзади. – А вот и он, легок на помине, – проворчал Алек, показывая глазами на графа. Тот выглядел очень элегантно. Белоснежная рубашка, застегнутая наглухо, строгий черный костюм, лаковые туфли. Волосы были гладко зачесаны назад и сдобрены маслом. Только у штанов болталась незавязанная шнуровка. Алека опять передернуло. «Какая мерзость! – подумал он. – Уже успел кого‑то зажать в углу». – Ваша Светлость, – слуга показал на болтавшуюся шнуровку. – О, господа, – граф подмигнул, – сами понимаете, давно не был дома. Жены соскучились. Хи‑хи. Он не вдавался в подробности, но и без них намеки были ясны. Друзья переглянулись. Они думали, что старик немощен и не способен к соитию, а оказалось он очень шустер. «Оторвать бы ему свисток, чтобы никого не мучил!» – скрипел зубами Алек. Чем больше он узнавал о жизни в поместье и о домашнем поведении графа, тем хуже себя чувствовал. Какой‑то червяк поселился в голове и сердце и выедал по крошке все жизненные силы. Герцог беспокоился не о своей персоне. Не отдавая себе отчета, он думал об Амине и безумно хотел ее увидеть. Просто до умопомрачения хотел. Глядя в мерцающее пламя настенных горелок, Верт вспоминал ее похожие на кошачьи глаза. Янтарные, как выдержанный бренди. Вспоминал ее губы, пухлые, темно‑розовые, пробуждающие мечты. И голос! Грудной, более глубокий, чем у большинства девушек. Совершенный, хорошо поставленный, но с легкой хрипотцой, от которой его кожу покалывало и окатывало жаром. Он нетерпеливо топтался, рвался в главный зал и проклинал про себя графа, который не торопился. Внезапно Верт выругался. Позволить себе думать о девушке было верхом глупости. Это только заставило его желать того, чего он никогда не получит. Он всегда осознавал границы, которые нельзя нарушать, и в этом случае Амина была табу номер один. Он потому и отдал ее графу, чтобы избавиться от соблазна. Жизнь под мечом проклятия научила его никогда не забывать, никогда не любить. Никого. Даже истинную. Тогда почему он здесь? Рискует собой, жизнями друзей, и, как последний идиот, сгорает от желания увидеть девушку. Ответа на этот вопрос не было. Наконец слуги распахнули высокие двери, и гости вошли. Первое, что сразу бросилось в глаза, это широкие диваны, стоявшие вдоль стен, а на них сидел настоящий цветник из женщин. Алек издалека стал жадно вглядываться в лица, но почти все дамы были одеты в одинаковые костюмы: пестрый, поражающий яркими красками верх и белые широкие штаны, завязанные тесемками у щиколоток. Босые ноги, украшенные звеневшими при каждом движении браслетами, женщины прятали в мягкие туфли без задников. Пока гости шли к столу, заставленному богатой посудой, Алек искал глазами Амину, но не находил ее. Сердце колотилось где‑то в горле, пальцы сжимались в кулаки, а дыхание стало хриплым и тяжелым. – Герцог, вам плохо? – рядом оказался Ратбор. Он смотрел хитрыми маленькими глазками на Алека, и тот с трудом расслабил напряженное лицо и улыбнулся. – Все в порядке, граф. Вы представите нас вашим близким? – Вы их скоро увидите, – захихикал тот. – Особенно чертовку Амину. Прошу сюда, господа. Гости сели на указанные места. Ратбор хлопнул в ладоши, и все вокруг, словно по взмаху волшебной палочки, пришло в движение. Заиграла напевная музыка, в центр зала вышла высокая дама и низко поклонилась. – Приветствую вас, о мой муж? Вы устали после дальней дороги? – Ах, Ровена, не томи, – махнул граф и жестом позвал Грегора. Слуга тут же наполнил бокалы каким‑то тягучим напитком. Друзья переглянулись. – Мы начинаем, – с поклоном жена графа попятилась и освободила место в центре зала. – Первой танцует леди Амина. Но никто не вышел. Музыка замолчала, смолкли и голоса. Граф вытянул шею, вглядываясь в цветник на диванах. – Дорогая, – металлическим тоном начал он. – Ты не хочешь поприветствовать своего господина? В его голосе звучала угроза. Алек напрягся, приподнялся, друзья насильно усадили его на стул. – Спятил? Что делаешь? – прошипел Терган. – Выпей и успокойся, – сунул ему в руку бокал с напитком Райнер. – Это внутренние проблемы поместья. Нас они не касаются. Но сказать такое взвинченному герцогу, все равно, что воткнуть иглу с ядом в его сердце. Он только дернул плечом, хотел что‑то сказать, но по залу разлилась плавная мелодия, и девушка в экзотическом костюме выплыла на середину каменного пола. Это была она, Амина. Прекрасная цветочница с растерянным и перепуганным лицом. Внутри герцога будто все взорвалось. Он привстал, друзья дернули его обратно, сжали с двух сторон. – Это особенный танец, – зашептал герцог. – Жена не должна пролить ни капли. – Какой капли? Откуда не пролить? – спросил Райнер. – Потом. Смотрите, – граф хохотнул в голос и жадно уставился на танцовщицу. Алек тоже не мог отвести от Амины взгляда. Сотни мыслей мелькали в голове. Но движения девушки были неловки и скованны, а руки так быстро мелькали перед телом, словно она пыталась что‑то скрыть. Но что? Алек пригляделся: по белоснежным панталонам Амины расплывалось безобразное зеленое пятно.