Глава 23

Все происходящее просто сводило с ума Алека. Он думал, мучительно думал, как повернуть ситуацию выгодной стороной к себе. Видеть, чувствовать рядом с собой любимую, вдыхать ее запах и не целовать, не прикасаться к ней, он не мог. Но и позволить оборваться так бесславно своей жизни тоже не мог. Дополнение к приговору, донесенное до него с помощью стрелы, расставило все по своим местам. На миг он растерялся, не понял, какой смысл в этом указе и почему нельзя было сразу огласить его на площади. Но, пока Амина лечила драгм, а он стоял без дела рядом, вдруг сообразил, что народ не принял бы такой шаг назад от правителя. Наказание за прелюбодеяние должно было быть жестким и одинаковым для всех. Но герцог Верт не все. Он потомок королей. К нему нельзя применять те же методы, что и к преступникам, вот король и нашел выход. «Что ж, раз меня избавили душевных мук, последую за судьбой, – подумал Алек. – Пусть я погибну, зато после меня останется сын и род, который будет гордиться мною. Лучше уйти из жизни героем, чем трусом». Он посмотрел на Амину, воркующую над драгмами. Теперь предстояло убедить и ее. С этой задачей он справился несколькими поцелуями. Он видел, что жена давно готова к близости, и только ответственность и страх за него сдерживали ее страсть и любовь. Когда он принес Амину в ее покои, разум перестал отвечать за поступки. Говорили только чувства и жаждущее любви тело. – Что ты делаешь? – спросила Амина дрожащим голоском, когда он поднял ее юбки, стянул панталоны и положил ладонь на обнаженную кожу. Его пальцы задрожали, и эта дрожь передалась Амине. – Показываю тебе все прелести замужней жизни, – прошептал он. Его уже сжигала страсть, он едва сдерживался, чтобы не овладеть женой мгновенно, но страх спугнуть ее, останавливал страстный порыв. – Разве ты не этого хотела, дорогая? Или ты испугалась? – Немножко. Это так неожиданно, – задыхалась от наслаждения Амина, пока его пальцы бродили по внутренней стороне ее бедра. – Ночью ты не пришел, а я думала… – Мечтала обо мне, малышка? – Эм… – Я преподам тебе чувственный урок. Алек ни на минуту не останавливался. Он покрывал ее тело короткими поцелуями, ласкал маленькие полушария, он будто бросал вызов и ей, и самому себе, и судьбе. Амина корчилась под его горячими пальцами, а когда он убрал руку, всем телом потянулась за ней и простонала: – Не останавливайся, Алек… Не сейчас. Он снова поцеловал ее и дернул панталоны вниз. Амина удивленно вскрикнула, но герцог заглушил ее крик поцелуем. Потом девушка застонала, крепко прижимая его к себе. Алек понимал, что она наслаждается поразительными ощущениями, которых до сих пор не ведала. Она вся пылала в каком‑то непонятном, почти горячечном расслаблении. И вдруг ее ноги невольно раскинулись, разум покорился велениям тела. «Что же делать?» – простонал про себя Алек и прильнул к губам жены. – Это… это тоже часть урока? – выдохнула она, когда он оторвался от ее рта и начал осыпать ее шею и грудь короткими и жадными поцелуями. – Конечно! – без малейшего колебания солгал герцог. – Значит, мне надо так же сделать с тобой? В ее голосе было столько невинной страсти, столько… – Нет… – хрипло пробормотал Алек, понимая, что такого он уже не выдержит. – Но мне очень хочется! – Тогда я просто умру. – Как? Почему? Амина внезапно села. Она смотрела круглыми глазами, потемневшими от страсти, и тяжело дышала. И вдруг притянула его к себе, обняла крепко‑крепко, и он сорвался. День пролетел в страстном угаре. Алек отключил голову, запретил себе думать. Только Амина, извивавшаяся и стонавшая под его ласками, только их тела, слившиеся в одно. И вот короткий крик боли, внезапно распахнувшиеся глаза жены и протяжный стон, сорвавшийся с ее губ, свидетельствовали о том, что этот брак наконец консумирован. «Что ты наделал?» – вспыхнула и тут же погасла мысль: он уже не мог остановиться, слишком далеко зашла эта игра, слишком далеко. – Прости, дорогая, я не смог удержаться, – прошептал Алек, крепко обнимая жену. – О, милый, о! – в ответ простонала Амина. – Это так… здорово! Я еще хочу. И все! Больше не было причины отказывать себе в удовольствии. Утомленные пережитыми эмоциями, она задремали, тесно прижавшись друг к другу. Алек проснулся, когда круглая луна заглянула в комнату. Ее призрачный свет оставлял на полу тени, и герцогу показалось, что одна из них пошевелилась. Он напрягся, но луна спряталась за тучей, и тень пропала. Герцог осторожно убрал руку жены, лежавшую на его груди, и встал. Прячась за тканью балдахина он вглядывался в окно. И снова выглянула луна. И точно. Тень зашевелилась, взмахнула крыльями. Алек бросился к окну и успел заметить, как драгма скрылась за оградой поместья. «Драгма? – удивился он. – Но все летуны были ранены стрелами. Значит это…» И тут он понял, откуда взялось дополнение к указу. Первую ночь они с Аминой ночевали в своих спальнях. Шпионы, подосланные канцелярией наказаний, разглядели, что девушка спит одна, и передали новость королевскому суду. «И как я не догадался? – казнил себя герцог за скудный ум. – Как? Можно было разыграть такое представление!» Он оглянулся на кровать, где сладко посапывала жена, положив ладошку под щеку, и горько вздохнул. Дело сделано. Он совершил ту же ошибку, что и его предки. Из любви к женщине приговорил себя к смертной казни. «Все! Больше ни разу не подойду к Амине! Ни разу!» – дал себе зарок он. Алек оделся и, как ни хотелось обнять любимую, осторожно вышел. Осталось только надеяться, что страстная и бурная консумация брака не принесет результат в виде наследника. Алек бросился в воду, дважды переплыл пруд, расположенный в конце сада, и вынырнул на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он стал приходить сюда каждое утро, потому что бодрящее купание в прохладной воде стало его единственным развлечением в закрытом со всех сторон поместье. Герцог вышел на пляж, откинул мокрые волосы и сел на расстеленный плед. – Бирр, Багги! Сюда, мальчики! Отфыркиваясь и разбрасывая во все стороны брызги, собаки выскочили на берег. Родной Лонд Видж превратился в строго охраняемую тюрьму. Через несколько дней стражники привезли собак и личное имущество герцога, от которого быстро освободился граф Ратбор. Вместе с ними прилетели и друзья, но охрана не пустила их за ограду. Алек мог лишь махать рукой со смотровой площадки, не имея возможности сказать ни слова. А еще его тяготило острое чувство вины, которое он испытывал по отношению к Амине, хотя винить себя было не за что: это именно она соблазнила мужа своими прелестями и громкими стонами. Тем не менее факт оставался фактом: он овладел ею, консумировал насильственный брак, и повесил у себя над головой маятник. – Тик‑так, – размеренно качалась воображаемая стрела. Он ни о чем не жалел. Это было прекрасно – до того момента, когда она вскрикнула от боли и он наконец осознал, что делает, равно как осознала это и Амина. Оба были потрясены случившимся, и это все испортило. Увы… С этого дня они избегали друг друга, и герцог понимал, почему. Амина боялась последствий. Если после одного случайного раза она не забеременеет, у герцога есть шанс прожить на какое‑то время дольше. Сердились и слуги. Линч и Финч не разговаривали с господином. Молча выполняли поручения и гордо удалялись. Кимб постоянно ходил хмурым. Милла поселилась в гостевых комнатах и помогала Амине заниматься хозяйством. Девушки хорошо ладили. Дом оживал. Амина использовала дар цветочницы с полным размахом. Во дворе появились клумбы, с высокой ограды свешивались зеленые лианы. Стражники сначала обрубали их мечами, но активные плети тянулись снова вверх. Постепенно к этим переменам все привыкли. Большой сад за домом, заросший травой и сорняками, девушки тоже очистили. Слуги освободили от тины пруд, на берегу которого сейчас и сидел герцог. Он бросал камешки в воду, наблюдал за тем, как скачут блинчики по поверхности, и думал, думал, думал. – Можно я посижу рядом с тобой? Он вздрогнул от близкого голоса жены. Амина положила руку на его обнаженное плечо. – Не прикасайся ко мне! – резко выкрикнул он. Алек вскочил, натянул на себя рубашку. Но она прилипла к влажному телу, обозначив каждую мышцу. Герцог поймал на себе взгляд Амины, полный желания. – Хорошо, я буду держаться подальше, раз ты так просишь, – надула губки она. – Пойми, дорогая, это опасно. Я места себе не нахожу после того раза. Давай еще немного подождем. – Чего? – удивилась она. – Прошел уже месяц. Я полна сил и здорова. Посмотри на меня! Герцог бросил на жену быстрый взгляд и чуть не застонал. Она была прекрасна. Ее тело округлилось, будто налилось соком. Она щурила медовые глаза, которые золотились на солнце, и казалось, будто от лица идет сияние. Алек опустил взгляд ниже и сразу отвел его. Стало еще хуже. Лиф голубого шелкового платья натянул упругую грудь так сильно, что Алеку захотелось спрятать ее в своей ладони. – Уходи, Амина. От греха подальше уходи. Я не железный, не выдержу такую муку. Он обхватил голову руками, свистнул собакам и пошел по тропинке. – Погоди! – догнала его жена. – У меня есть идея? – Какая? – он обернулся. Она стояла в двух шагах и манила к себе. Заметив нервозность мужа, пошла к берегу, покачивая бедрами. «Держись, дракон, держись! – уговаривал себя герцог. – Хочешь жить, держись!» Амина села на лужайку и обернулась. Алек опустился рядом, но на расстоянии вытянутой руки. – Я придумала, как связаться с внешним миром, – шепотом сказала она. – Как? – Мои лианы обвивают ограду. Стражники их уже больше не трогают. – Ты хочешь ночью перелезть и сбежать? – усмехнулся Алек. – Нет, зачем? – девушка удивленно взглянула на мужа. – Мне хорошо в имении, где ты рядом. Но передать привет барону и виконту можно. Твои друзья наверняка волнуются. – И как? Наконец Верт заинтересовался предложением. Все же это лучше, чем днями прятаться в библиотеке, придумывая себе дела. – Помнишь гусениц? В памяти сразу вспыхнула картинка, когда Амина натравила на него этих насекомых. – Ну. – Я могу отправить их в столицу с посланием. – Как? Я уже проверял. Не только стражи караулят на стене, но и само поместье накрыто магической сетью. – Когда ты проверял? – нахмурилась Амина. – Как‑то утром пытался взлететь из пруда, ничего не вышло. – Гусеницам сеть не преграда, они проберутся по лианам за ту сторону, обернутся бабочками и улетят. – Но твой дар работает только рядом со мной. Вдали от имения бабочки растворятся в воздухе. – Вот и проверим. Хочешь? Правда, бабочкам понадобится время, чтобы долететь до столицы, но лучше так, чем вообще ничего. Амина звонко засмеялась. Она запрокинула голову, ветер откинул золотистые локоны с лица. И Алек сорвался. Он мигом преодолел расстояние между ними, обнял ее и крепко прижал к себе. Вдыхая аромат волос, закрыл от блаженства глаза. – Я соскучилась, – прошептала она. – Ты такой отстраненный в последнее время. – Я боюсь сделать тебе больно, глупышка. Он смотрел на жену и не мог оторваться. Дыхание у него стало учащенным, страсть овладевала телом и сознанием. Алек наклонился и слился с женой, растворяясь в долгом страстном поцелуе, соединившем не только их губы, но и сердца. Его рука накрыла упругую грудь. Он, наслаждаясь сладкими губами жены, мимоходом отметил, что теперь аппетитное полушарие не помещалось в ладони. «Не помещается?» – прострелило его голову. – Как не помещается?» Он откинулся и посмотрел на жену, она ответила сияющей улыбкой.