Глава 25

Сначала не поняла, почему проснулась. Во дворе завывал ураган. Ветер хлестал струями дождя по стеклу так сильно, что оно тоненько дребезжало и готово было рассыпаться на мелкие осколки. На крыше гремела черепица, и казалось, будто кто‑то бегает по ней коваными сапогами. От яростных порывов вздрагивали оконные рамы, где‑то во дворе хлопали двери, и дико завывало в печных трубах. Стихия будто сошла с ума. Она бесновалась и злилась, будто хотела забрать человеческие и драконьи жизни. «Ох, плохой знак!» – сжалась Амина. От страха она задрожала, но теплая рука Алека, обнимавшего ее, действовала так успокаивающее, что герцогиня сонно подумала: «Надо завтра поручить слугам проверить накат». Она осторожно сменила положение, повернулась набок, и тут боль охватила поясницу. – Ой! – невольно вскрикнула Амина. – Что? Что? – Алек вскочил, наклонился к жене. – Что случилось, дорогая? – Кажется, я рожаю. Весь дом мгновенно пришел в движение. Две повитухи, которых прислал король, уже неделю жили в поместье. Они бросились в кухню. Кухарка затопила печь, согрела воду. Амину перенесли в комнату, приготовленную для родов, и закрыли дверь. Слуги и герцог остались в холле. – Нет! – не своим голосом закричала герцогиня, преодолевая мучительные боли. – Нет! Пустите мужа! Я хочу видеть его возле себя. Она действительно запаниковала. Нервное напряжение, усиленное беснующейся стихией и родами, сводило с ума. Ей удалось сохранить жизнь мужа до этого момента, но в часы без ее защиты с ним могло случиться все, что угодно. – Госпожа, нельзя, – ответила повитуха. – Мужчины не должны видеть жену в таком положении. – А мне плевать! Ой, мамочки! Почему же так больно? – Но… муж может потерять к вам интерес. – И это переживу. Хотя… пусть только попробует! – выдохнула Амина и снова выгнулась от боли. – А‑а‑а! Алек! И он услышал крик любимой, ворвался в комнату и схватил ее за руку. – Я здесь, не волнуйся, я с тобой. Бледное от волнения лицо мужа красноречивее всего говорило о его состоянии, но то, что он рядом, успокаивало герцогиню. Роды продолжались всю ночь, а когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи, в комнате раздался звонкий детский плач и внезапно оборвался на полуноте. * * *Слуги в холле не находили себе места. Старики не спали всю ночь: они молились богам, достали все артефакты, которые нашли в доме и даже сожгли записи о проклятии, хотя и понимали бессмысленность этого занятия. – Что? Как? – примчалась Милла, она ночевала в пристройке. – Вся стража во дворе стоит с натянутыми луками, драгмы ревут в конюшнях, и вообще не утро, а настоящий ад, еле сумела прорваться сюда. Все дружно посмотрели на высокие окна, содрогавшиеся от ветра. – Ой, что будет! Это небеса гневаются! – застонал Финч. – Неуспокоенная душа требует жертвы. – Господин дожил до родов, шесть поколений драконов не имели шансов увидеть своих детей, – поддержал его дрожащий Линч. – Молчите, старики! – прикрикнула на них Милла. – Накаркаете беду! Она тоже волновалась сверх меры, отчего змейками вокруг нее вспыхивали огоньки. – А ты держись подальше от родовых покоев! – вышел вперед Кимб и начал оттеснять Миллу к выходу. Как самый молодой из старшего поколения, он сохранял самообладание и не показывал страха. – Твой огонь может принести больше беды. Пронзительный детский крик разрезал воздух, взметнулся к потолку и оборвался на высокой ноте. – Родился! – выдохнул Линч и вознес руки к небесам. – Слава богам! – Слава! – выдохнули слуги. – Кто? – шепотом спросил Финч. – Мальчик или девочка? Этот вопрос сейчас сводил с ума абсолютно всех. – А наш господин жив? – неожиданно спросил Кимб. Старики переглянулись и бросились к двери, которую никто не торопился открывать. Они ворвались в комнату и застыли на пороге. В кресле между двумя окнами сидел утомленный, но абсолютно счастливый герцог. Он держал в руках крохотное красное тельце. Младенец дергал ручками и ножками и звонко вопил во всю силу своих маленьких легких. Герцогиня лежала на кровати, укрытая белоснежными простынями, и вытягивала шею, чтобы разглядеть первенца. В ее глазах дрожали слезы. – Б‑бабах! – Т‑р‑р‑р… Все подпрыгнули от неожиданности. Раскат грома ударил по взвинченным нервам. И в этот момент с раздражающим треском черный небосклон разрезала молния. Она попала в дерево у окна, оно треснуло, огромный ствол пробил стекло и упал прямо на голову герцога и младенца. На миг все замерли, а потом начался хаос. Ураган рвал длинные шторы, бросал их в лица слуг, которые рванулись на помощь, не давал возможности что‑либо разглядеть. Истошные крики, визги, громкий плач Амины, лай прибежавших собак – все слилось в одном безумном светопреставлении. Слуги ломали ветки, оттаскивали их в холл и бежали обратно. Но проскочить между ветками дерева было невозможно: густая крона заполнила половину комнаты. Милла первой попыталась пробиться к герцогу, однако ее дар только мешал: вспыхивали обломки, занимались от огня листья, скручивались в трубочки и падали на пол. – Смотрите! – закричал кто‑то. Слуги замерли… Вокруг сломанного дерева появились крохотные бутоны. Они взмыли к потолку, соединились и начали кружиться в волшебном, завораживающем танце. А снизу росли зеленые лианы. И тут ветки дерева зашевелились, поднялись со страшным треском, и все увидели Алека, сидевшего в кресле, живого и невредимого. Младенец в его руках тоже шевелил ручонками, и чем больше шевелил, тем сильнее сыпались бутоны и росли лианы. – Фея‑цветочница! – ахнули старые слуги. – Моя маленькая фея, – прошептал герцог и поцеловал дочь в красную от натуги щеку. И тут новый детский крик перекрыл вой урагана. Слуги повернулись к роженице. Повитуха держала на руках еще одного ребенка – мальчика. – Поздравляю вас с наследником, Ваше Сиятельство, – прошептал потрясенный Финч. – Эх, видела бы вас сейчас матушка! Лианы подтянули ветки дерева в потолку, слуги помогли господину выбираться из завала. Алек едва держался на ногах, но не выпускал из ладоней малышку. Ветер тут стих. Первый луч света пробился сквозь чернильные тучи и осветил разгромленную комнату. Крохотные бутоны начали распускаться, наполняя воздух дивным ароматом. Лица присутствующих посветлели. Герцог сел на край кровати, где лежала Амина. Она счастливо улыбалась, прижимая к груди сынишку. – Спасибо дорогая за подаренную мне жизнь, – прошептал Алек и поцеловал жену в лоб. – И еще большее спасибо за таких чудесных малышей. – Ваше Сиятельство, – в комнату с криком ворвался Кимб. – Чудо! – Говори! – Алек с трудом перевел взгляд на камердинера. – Стражники исчезли, а ворота… – Что с ними? – Они открыты! Вы свободны!