Глава 9

Меня разбудило звяканье посуды. С трудом продрав глаза, я первым делом повернулась к окну. Новости было, как водится, две: хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что светило солнце, а, значит, метель прекратилась, и погода вновь стала летной. Плохая же новость закрывала добрую половину окна. Именно такой высоты сугроб возвышался за стеклом. И что-то мне подсказывало, что путь до самолета превратится в самый настоящий квест.

— О, ты уже проснулась? — в дверях показался Тимур, и перемена в нем была столь же разительной, как и в погоде.

Подпоясанный синим фартуком, с полотенцем, перекинутым через плечо, он буквально светился хорошим настроением и разве что не напевал себе под нос от удовольствия. Не изучи я в свое время биографию Тимура Бекоева, решила бы, что столкнулась с его братом-близнецом.

Я лежала в его постели, закинув обнаженную ногу на одеяло, а он еще ни разу не назвал меня проституткой! И я всерьез заволновалась, не обзавелся ли он за годы отшельничества раздвоением личности.

— Уже поздно? — осторожно поинтересовалась я, не зная, с какой стороны ждать подвоха.

— Одиннадцать почти. А ты соня, — он ухмыльнулся. — Иди умывайся, я испек оладья.

А, вот и первый тревожный звоночек! Наверняка он насыпал в тесто пару ложек крысиного яда. Идеальное преступление! Столкнуть мое бездыханное тело в сугроб, и как будто меня и не было.

Этой ночью я делала ему массаж, и не могла не заметить красноречивую реакцию. Старалась не подать виду, чтобы не делать ситуацию еще более неловкой. И уж точно я не восприняла возбуждение Тимура на свой счет. Как-никак бедро — зона довольно эрогенная у мужчин, как и все, что находится в непосредственной близости к паху. Я разгоняла кровь, она прилила туда, куда не надо… Главное, что это помогло справиться с болью.

Но я не сомневалась, что наутро Тимур всучит мне чемодан и выставит вон с первыми же лучами солнца. Потому что, как показал жизненный опыт, мужчины вроде него обожают винить во всем женщин. Я была уверена, что он решит, будто я вела какую-то свою грязную игру, действовала в интересах его бывшей жены, акул из желтых газетенок или, на худой конец, американского правительства. Но он расцвел, аки майский тюльпан, а в воздухе витал аромат домашней выпечки.

И кто после этого мог обвинить меня в излишней подозрительности?

— Нам надо поговорить, — сказал Тимур уже серьезнее.

Вот оно! Этого и стоило ожидать!

Я мрачно выползла из кровати, натянула вчерашние джинсы и прошла мимо Тимура, чтобы умыться. Конечно, я бы сейчас не отказалась от душа, но вода была только чуть теплая, электрический водонагреватель за ночь остыл, и я не смогла привести себя в божеский вид, чтобы хотя бы уйти красиво и с достоинством.

— Итак, — я села за стол и положила на тарелку несколько не самых презентабельных с виду оладий. — Что ты хотел обсудить?

— Вчера… — начал он и замялся, явно подбирая слова.

— Слушай, я знаю, что ты об этом мог подумать, и заранее извиняюсь, но ведь… — затараторила я, но Тимур поднял руку, призывая меня замолчать.

— Извиняешься?! — искренне удивился он. — За что?! Ты сработала, как профи! Я не ожидал, что это настолько… Помогает!

— Да? — я недоверчиво подняла брови.

— И это один короткий сеанс массажа! Честно — я в шоке! Ты ведь даже не массажист, а инструктор или типа того…

— Не типа, а инструктор, — я на всякий случай приняла защитную позицию.

— Ну да, конечно, извини, — спохватился Тимур, а я чуть челюсть не уронила. Едва сдержалась, чтобы не ущипнуть себя. Это походило на сон: Тимур Бекоев извиняется передо мной?! Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Окей, — я прищурилась, пытаясь понять, к чему он ведет.

— И я вот подумал, ты ведь по идее уже договорилась с Колей на две недели… Ну, если за один раз такой прогресс, может, за четырнадцать дней я вообще марафоны смогу бегать!

— Ну, я бы настолько вперед не забегала, но…

— Ладно-ладно, я утрирую, — отмахнулся Тимур. — Но хотя бы от трости избавлюсь. И смогу вернуться в Москву… — он отвел взгляд. — Я сына хотел увидеть…

— Прости, но как это вообще связано с твоей ногой? Почему бы тебе хоть сейчас не навестить?

— А вот это уже не твое дело! — разозлился он, и я мгновенно узнала классического Тимура Бекоева. Затишье оказалось недолгим.

— Ты прав, — я промокнула губы салфеткой. — Все, что касается тебя, вообще не мое дело. И не думаю, что мне стоит оставаться.

— Да погоди ты! — он раздраженно откинулся на спинку стула. — Я просто не люблю, когда кто-то говорит о моей семье. Давай сразу уточним: это тема, которой мы не будем касаться.

— Короче, Бекоев, — перебила я самым ледяным тоном, на который только была способна. — Что ты от меня хочешь?

Над столом повисла неловкая пауза. Я знала, что снизойти до просьб для Тимура — все равно, что пробежаться голышом по оживленной улице. Но я хотела услышать из его уст, что я нужна ему. Дело было даже не в деньгах и не в моей профессиональной гордости. Хотя, если честно, у меня еще не было настолько упертых пациентов, которые бы не верили в мои методы. И мне было бы приятно не просто переубедить Тимура, но и добиться значительного прогресса. Кто знает, возможно, он бы стал объектом для моей научной статьи. О реабилитации запущенной травмы спустя пять лет после ее получения. Думаю, после такого мой статус бы возрос в разы, и я бы смогла повысить цену на свои услуги, а может быть, даже устроиться в крутую реабилитационную клинику. Это был бы прорыв.

Но самое главное, если бы Тимур признал сейчас, что нуждается во мне, я бы навсегда избавилась от чувства вины. Я бы закрыла для себя эту старую историю, освободилась от нее навсегда. Все точки между нами были бы расставлены, не осталось бы никаких обид и недомолвок. Если я и была в чем-то виновата перед ним, то уж точно искупила бы все ошибки упорной работой. И после этого, надеюсь, никогда больше не увидела бы этого человека ни наяву, ни в ночных кошмарах. Поэтому я решила не давать ему спуска и терпеливо ждала, пока он заговорит.

— Ты мне нужна, — Тимур произнес это так тихо, что я уж засомневалась, не ослышалась ли.

— Что-что, прости? — я приложила к уху ладонь.

— Ты. Мне. Нужна! — он явно сделал над собой усилие и посмотрел мне прямо в глаза. — Возможно, я смог бы вернуться к актерской карьере…

И сразу весь флер рассеялся. Я с трудом сдержала циничную усмешку. Пытался тут наплести про любовь к сыну… Как же! Актерская карьера, былая слава, толпы восторженных фанаток. И как до меня сразу не дошло? Выходит, я должна была помочь Тимуру не только и не столько с ногой, сколько с возвращением к прежней жизни. И если мне на долю секунды показалось, что он изменился, и в нем появилось что-то человечное, то сейчас он предлагал мне собственными руками затолкать все это поглубже.

— Я не думаю… — начала я, но Тимур снова не дал мне договорить.

— Я заплачу. Сколько тебе не хватает на первый взнос по ипотеке?

— А вот это уже тебя не касается…

— Сто тысяч, Марина, — его губы сжались в тонкую линию. — За две недели. Сто тысяч, если через четырнадцать дней я смогу ходить без трости.

У меня все упало внутри. Да, мне нужны были деньги, и он знал об этом. Но мне не хотелось, чтобы наши отношения превращались в сделку. Хотя кого я обманывала? Ни на что другое с Тимуром рассчитывать не приходилось. Как с самого начала он решил, будто я — алчная тварь, и за деньги готова расстаться с совестью и принципами, так и теперь он все сводит к купле-продаже. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но в последний момент осеклась. Что я ему докажу этим? И какое мне вообще дело, что он будет обо мне думать? Ему проще судить людей по себе, так почему бы не взять его чертовы деньги, чтобы начать жизнь с чистого листа?

— Хорошо, — медленно произнесла я. — Но у меня есть еще условия.

— Тебе что, сотни мало?

Я сжала зубы и медленно досчитала до десяти, чтобы сразу не послать Тимура куда подальше. Я сама понятия не имела, почему так реагировала на каждое слово. Был у меня один дед, — не в смысле отношений, конечно, просто клиент, — так вот он ежедневно сыпал такими проклятиями в мой адрес, что любого суеверного человека давно бы хватил удар от ужаса. Но я воспринимала его спокойно и философски, а вечерами пересказывала проклятия Ленке, и мы обе хохотали до слез. Она еще сказала тогда, что у этого деда фантазия восьмидесятого уровня, ему бы книжки писать. И что в итоге? Дед остался доволен занятиями, сердечно меня благодарил и даже подарил коробку шоколадных конфет. И неважно, что конфеты оказались чуть старше меня. Я просто во время каждого сеанса помнила, что это моя работа, и мне важен результат, а не то, что клиент мне говорит.

С Тимуром с самого начала все пошло наперекосяк. Я на каждое его слово, на каждую интонацию или мрачный взгляд реагировала, как на личное оскорбление в свой адрес. Мне не было наплевать, что он обо мне думает, но почему — этого я не могла объяснить даже самой себе.

— Речь не о деньгах. У меня есть правила, и я не стану с тобой заниматься, если ты не пообещаешь мне их выполнять.

— Внимательно слушаю, — как только Тимур понял, что я не собираюсь выпрашивать себе гонорар пожирнее, он тут же расслабился и насмешливо ухмыльнулся. Мол, и что за список требований решила выставить эта пигалица?

Это взбесило меня еще больше, но я сдержалась. Снова. Потому что мои правила распространялись не только на клиентов, но и на меня саму в первую очередь.

— Никаких упреков, оскорблений, обвинений, — начала перечислять я. — Намекнешь, что я тут тебя соблазнить пытаюсь — и я тут же уеду.

— А ты точно не будешь пытаться?

Ну все! Это было уже чересчур. Я вскочила из-за стола и рванула на выход, но Тимур перехватил меня за руку и сжал запястье.

— Прости, — серьезно сказал он. — Это был последний раз. Честно.

— Просто чтобы ты понимал, — я склонилась над ним и вложила в каждое слово все, что накопилось у меня внутри за эти годы. — Я не хочу спать с тобой. И никогда не хотела. Ни ради денег, ни ради твоей былой славы, ни ради Папы Римского. Не хочу — от слова «совсем». И даже если бы сейчас по радио объявили, что вчерашняя метель уничтожила все население планеты, и нам как единственным выжившим надо срочно размножаться, даже тогда я бы не стала с тобой спать. Лучше умереть, чем иметь с тобой что-то общее. И тем более — детей. Я доходчиво объясняю?

— Более чем, — отозвался он холодно и отпустил мою руку.

Странно, но на мгновение мне показалось, что его задела моя отповедь. Хотя с чего бы? Он ведь и сам вчера красноречиво дал понять, что презирает меня и считает продажной тварью.

— Тогда перейдем ко второму пункту. Ты должен меня слушаться.

— Да, Госпожа.

И снова этот мерзкий сарказм.

— Я не шучу, Тимур. Если хочешь забыть про трость, выполняй мои указания, делай то, что я буду тебе говорить. Даже если будет больно или тебе захочется прекратить занятия…

— Что, даже никаких стоп-слов?

Господи, когда же я так нагрешила, чтобы ты послал мне самое отвратительное из своих созданий?

— И пункт три, — я демонстративно проигнорировала его пошлые шуточки, хотя меня так и подмывало ответить про кнут, электрошокер и ошейник с шипами. — Ты обеспечишь мне отдельное спальное место. Любое. Только подальше от тебя.