20 Глава 20

* * *

Это — глупо, нелепо, и — совершенно невозможно!

Все могла бы себе представить, — шарм Морока, который соблазняет, врезается под кожу, сводит с ума, будто гипнотизируя…

Но…

Но только не то, что мы будем идти по парку, взявшись за руки, а он — будет просто по-мальчишески улыбаться, сжимая мою руку все сильнее.

Черт!

Я не знаю, что со мной происходит, — но с каждым шагом внутри все переворачивается!

С него будто слетело все, что я видела в нем прежде — возраст, лед в глазах, жесткость того, кто привык идти по трупам и по головам, — да что там, даже морщинки вокруг глаз, кажется, разгладились!

— Не поддавайся! — изо всех сил орало мне сердце, сжимаясь и одновременно трепыхаясь под его слепящей улыбкой, как выброшенная из аквариума рыбка. — Не поддавайся, иначе сойдешь с ума!

Но и моя рука, которую уже, кажется, пронзили все мыслимые и немыслимые иголки, только сжимает его руку еще крепче…

А дальше…

Дальше все, как в сказке…

Пустой зал, усыпанный лепесками роз и тысячи горящих в темноте свечей…

Какие-то безумные деликатесы, вкуса которых я не различаю…

И его голос — бархатный, низкий, с легкой ноткой хрипотцы…

И глаза…

Черные, всепоглощающие глаза, что смотрят прямо в душу и кажется, что только на этот взгляд отбивается ударами мое сердце…

И тряхнуть головой, чтобы убрать это наваждение — даже этого невозможно! Я, как на ужине с графом Дракулой, — и ведь знаю, что нельзя поддаваться, что очарует и досуха меня потом выпьет, оставив неживое существо, — и не могу оторвать глаз, пока он проникает — в вены, под кожу, заполняет собой все мое дыхание… Не могу… Даже в сторону глаза отвести не могу…

Рядом с нами разрывается пронзительным стоном скрипка, — да, для нас даже играет скрипач, — и каждый звук отбивается внутри меня в свечении этих проклятых черных глаз…

— Окажешь мне честь? — он протягивает руку, и я, как завороженная, вкладываю в нее свою.

И новый ураган, в котором я сгораю, — безольно позволяя закрутить себя в танце, прижимаясь к горячему телу, вздрагивая, когда меня опаляет по шее волной его дыхания, и перекатом мышц на его груди…

— Люблю тебя, Фиалка, — какой же я сумасшедший рядом с тобой, — скользит поцелуем по моим венам, — как же ты сделала меня одержимым…

И мне кажется, — кто-то вколол мне наркотик, — потому что все это…. Невозможно…