28 Глава 28

* * *

Он не поднялся с кресла, только прожег меня глазами, вскинувшись, и тихо выругался сквозь зубы, — когда вечером я пришла к нему, — обнаженная, с одним только его подаренным колье на шее.

Покорная, опустив глаза с пол.

— Блядь, Фиалка, — хрипло выдохнул, напрягшись всем телом и выгнувшись назад, когда я бесшумно подошла и опустилась перед ним на колени.

Вся дрожала, с каждым шагом, — меня будоражило и лихорадило, даже воздух вокруг нас, кажется, стал звенеть от напряжения.

С шумом выдохнул сквозь зубы, и будто волна по всему телу его прошлась, передаваясь мне, когда обхватила рукой его горячую каменно твердую головку, расстегнув молнию на легких брюках.

Провела языком по кругу, размазывая выступившую каплю, — и сама задрожала, втянув ее в рот.

Невероятный ток возбуждения прострелил меня насквозь, весь позвоночник, все внутри, отдаваясь в каждой клеточке тела.

Внизу живота тут же полыхнул огонь, между ног моментально стало жарко.

Обхватила его член рукой у самого основания, чувствуя, как искрит, покалывает кожу, и сжала, сливаясь с его хриплым стоном собственным.

Меня трясло, когда сама, как он когда-то, начала водить его пульсирующей красной головкой по полураскрытым губам, чуть втягивая, — и снова отпуская, выталкивая языком и снова скользя ею по губам, — от его бешенного, сумасшедшего напряжения, которое чувствовала всей кожей, от собственного, что полыхало внутри меня, раздуваясь в ураган.

«Я вся — твоя, как ты и хотел. Молчалива и покорна» — звучало в голове, заставляя ее кружиться, — и даже кажется, что он сам прекрасно слышал мои слова, будто они передавались ему моим голосом на каком-то подклеточном, запредельном уровне.

Втянула его член так глубоко, как только смогла, — и задохнулась, подняв на него глаза, встретившись с бушуюшим ураганом его глаз — почерневших, пробивающих новыми волнами тока.

— Поласкай себя, Фиалка, — хрипло выдохнул сквозь до предела сжатые челюсти. — Сожми свою грудь.

Пробежалась по оголенному полушарию свободной рукой, сходя с ума от этой электрики, которой, кажется, пропитался даже воздух вокруг нас. Застонала вголос, когда собственне пальцы сомкнулись вокруг соска под его прожигающим, пронизывающим взглядом.

Все тело задрожало, требуя его прикосновений, как никогда остро ощущая их отсутствие.

Никогда себя не трогала, но сейчас, втягивая в себя его член, глядя ему в глаза и сжав сосок — будто все искры на свете пронзили меня наскозь. Кажется, еще немного, — и я забьюсь в оргазме, — прямо вот так, распластавшись у его ног. И мне не будет за это стыдно, мне даже не кажется это пошлым или неприличным, — как будто, полностью подчинившись своему мужчине, я вышла на какую-то совершенно новую, запредельную грань.

— Сожми сильнее, — его хриплый голос прорезает меня насквозь, кажется, даже волосы начинают потрескивать от бешенного накала нас обоих.

И я сжимаю, прикрывая глаза и уже не сдерживая крика, — от этого прикосновения меня простреливает внизу, внутри живота, до самого клитора, до самых уже совсем влажных складочек.

Стараюсь дышать носом, расслабив горло, чтобы вобрать его в себя как можно глубже, с трудом приподнимая потяжелевшие веки, — он не двигается, не толкается мне навстречу, в горло, не обхватывает затылок, — но я вся уже дрожу, чувствуя невероятную потребность ощущать его внутри.

Покорна и молчалива, — да, но именно сейчас я ощущаю собственную невероятную власть над этим мощным мужчиной, любимым мужчиной, — и от нее меня лихорадит, как никогда, ни от одного оргазма в жизни.

Его напряжение передается и мне, уже начиная отдаваться легкими спазмами внутри, в стенках, — и я ускоряю ритм, насаживаясь на него ртом, распахнутыми глазами глядя в его напряженное лицо, с ума сходя от того, насколько он сдерживается, сжимая челюсти и кулак все сильнее, а по вискам сползают бисеринки пота. Сбиваюсь с ритма, захлебываюсь, двигаюсь невпопад — от бешеного возбуждения, что простреливает мои соски и клитор даже без всяких прикосновений, вожу пальцами по его яичкам, вбирая в себя каждый его глухой стон…

— Блядь, ты таки свела меня с ума, Фиалка, — вырывается хрипом из его горла, и он тут же резко дергает меня вверх, на себя.

Раздвинув мои ноги, врезается сразу же, одним сильным толчком на всю длину, — а меня уже колотит от оргазма от его сумасшедших глаз, от искривленных дернувшихся губ, — еще прежде, чем он зарывается руками в мои волосы, обжигая рваными жадными беспорядочными поцелуями все тело, — не глядя, попадая то по векам, то в шею, дергаясь внутри меня с такой безумной мощью, что, кажется, его кресло сейчас развалится под нами на осколки.

И я кричу, до побеления, до онемения в пальцах впиваясь ими в его шею, откидываясь назад, подставляя собственное дергающееся тело, взрывающееся сотнями фейерверков под его губы и руки, взрываясь всем естеством, каждой клеточкой, каждым выкриком и вздохом, ощущая его руки и губы везде…