41 Глава41

* * *

Когда открываю глаза, вокруг все белое.

Весь обвитый, на хрен, какими-то трубками. Капельницы в вену втыкнуты.

Ни хера не помню, как здесь оказался.

Никогда в болничках не валялся.

Только в эту как попал?

Белая дверь распахивается.

Женское лицо наклоняется надо мной, проверяет аппараты, щупает пульс. Лицо почти не вижу, только огромные глаза. И аромат какой-то странный, — цветочный, смешанный с больничным запахом.

Гарь меня отпустила?

Или я все-таки сдох?

— Да, Арт, он пришел в себя, — девушка тут же тянется к мобилке, набирая номер. — Жить будет. Ты сам-то как?

Оказывается, этот голос мне не мерещился. Несколько раз я будто выныривал из пелены, слыша его. Правда, ничего не различал…

Выходит, Арт каким-то чудом меня спас и в больничку эту определил.

— Здравствуйте, — она отключается и снова наклоняется надо мной. — Я — Аля. Мы с Артом… Друзья…

— Кажется, я обязан вам жизнью, — киваю, силясь улыбнуться, но ни хера не получается. Кажется, это функция реально атрофировалась во мне навечно. — Спасибо вам. Аля.

Хмурится, качает головой, снова проверяет какие-то приборы и выходит, что-то на ходу записывая в блокнот. Явно не любит благодарностей. А еще — мудаков, которые сами подставляются под пули и добавляют ей работы.

Радует одно, — Арт таки не нарвался на то, что искал. Очень хочу верить, что он меня услышал и не просрет свой шанс из-за какого-то идиотства. Что бы там у них не случилось.

— Тебе еще лежать нужно! — причитает Аля.

— Аля, прошло три дня, как я очнулся. Отвалялся уже. Хочешь, чтоб у меня, как у старого деда, пролежни появились? — пытаюсь улыбнуться, но так ни хера и не получается. Как будто парализовало губы. Поэтому просто аккуратно закладываю выбившуюся прядь волшебнице-спасительнице за ухо.

Она реально — просто идеальная. А скольких наших за эти дни спасла!

Кажется, что эта удивительная женщина никогда не спит, а все равно никогда не жалуется. И выглядит пусть усталой, но все равно — красавица.

Это с ней, что ли, Тигр? Я бы не удивился. Странно только, что под пули, как идиот, полез. Аля совсем не производит впечатление той, которая могла бы так жестко отшвырнуть. Хотя, — хрен его знает, чужая душа — потемки.

— Дед старый, — бурчит, снова недовольно хмурясь. Она всегда хмурится, когда с пациентами своими разговаривает, — да и что удивительного? Они все здесь такие же. Все с огнестрелами. Несчастных случаев нет.

Няньчится, как с малыми детьми, переживает, возится, — но только пока те в отключке. А как придут в себя — вот этот неизменный взгляд. Как будто по мордасам отхлестать хочет за то, что такие идиоты. А все равно, глаза — светятся прямо нереальной добротой. Таких, как она — мало. Да единицы, если вообще еще остались! Ангел!

— Дед старый не полезет, куда не надо. А ты такими темпами до старости и не доживешь. Андрей! Тебя вообще смерть неизвестным мне чудом выпустила из лап! Отлежись еще недельку, ну! Зачем сам нарываешься на осложнения?

«А мне и не надо до старости» — думаю с ухмылкой. Только ей, конечно, этого я не скажу.

— Не каким-то чудом, а ты постаралась, — ловлю ее руку и целую кончики пальцев.

Ничего интимного, просто благодарность и по-дружески. В щеку пока себе не позволяю просто.

— Я ж закостенею, если еще хоть полчаса лежать буду, Аль? Как мне потом с тобой танцевать, а? Мы ж с Тигром обещали тебе романтический вечер на крыше нашей гостинницы! Я что, позориться на нем буду, м? Такую, как ты, надо закружить, чтоб голова кругом шла!

— У меня и так от вас все кругом, — бурчит, хмурясь еще сильнее.

— Гостиница сама себя не построит, Аль, — примирительно сжимаю ее ладонь. — Ты же понимаешь, все равно не останусь. Никак.

Иголки давно уже вынул из себя и от приборов ее сам отключился. Осталось только одеться до конца.

— Понимаю… — вздыхает, закатывая глаза. — Не понимаю только, — ну что вы за люди?

— Вот такие, — развожу руками. — Другими уже не станем.

— Ты хоть лекарства пей, — опускает глаза, снова вздыхая. — А не коньяк с Артом на пару.

— Коньяк — не буду, — подымаю руки в согласии. — Это точно могу пообещать.

Я-то ведь, в отличии от Тигра, вообще-то, виски пью. Так что… Ни разу не соврал.

— Не переживай, Ангел. Все в порядке будет. Ты бы о себе лучше позаботилась. Не дело это. Не спишь сутками, — вон, круги уже черные перед глазами.

— Были бы вы понормальнее, тогда бы и высыпалась, — снова бурчит, снова хмурится. Ангел, а не женщина!

— Я пошел. Спасибо тебе за все. С меня… Любая, в общем, благодарность. Звони в любое время дня и ночи, если что-то понадобиться. Для тебя — всегда открыто.

Хмуро кивает, а я направляюсь к выходу.

Намеренно выбираю дорогу подальше от своего прежнего дома. Опять иду к Тигру, он до сих пор в столице.

Не хочу снова рвать душу. Мне еще много чего сделать нужно. Человека своего я к Альбиносу уже внедрил, пока в больничке валялся. Сейчас сведения надо собрать, прикинуть, как его лучше изнутри подрывать.

Вникнуть в его схемы, придумать собственные.

Чувства нужно отключить, иначе таки свихнусь. В идеальный компьютер превратиться.

И все же не выдерживаю.

Впервые с того страшного утра нахлестываюсь вискарем, — до отключки. И снова мне снится Вера. Ее манящие глаза… Ее руки, что тянутся ко мне. Она шевелит губами, но слов совсем не разобрать…

— Блядь! — очнулся за столом в кабинете Тигра.

И сорвался.

Разносил на хер в щепки все, что попадалось под руку. Весь дом бы, наверное, на хер, разнес, снова воя от этой боли. Ее отключить невозможно, как ни старайся быть машиной-роботом. Никогда.

* * *

Тигр… — он появился на пороге почти утром, незадолго до рассвет.

Потерянный, взъерошенный, осунувшийся и похудевший.

Но все такой же злой, готовый разнести все вокруг себя к чертям.

Пиздец ты привидение, Морок. Ты себя в зеркале хоть видел? Кажется, Аля выписала тебя намного раньше времени.

Мы крепко обнялись, так и стоя на пороге, — до хруста в ребрах.

И, блядь, наверное, впервые я понял, что не один.

Конечно, есть Лютый, но он далеко. Да и он бы точно не понял меня сейчас.

Пьянки остались позади. Мы строили гостиницу, на которую так до конца и не смогли оформить всех документов.

Каждый день я принимал отчет своего человека, которого внедрил к Альбиносу.

Паззл складывался, с каждым днем накапливая взрывчатки под бизнес урода.

Иногда мне еще снилась она, иногда средь бела дня возвращался удушливый запах гари, забивая легкие, сжирая дыхание.

Хотелось слететь с катушек и послать все на хер. На все забить. Забыться.

Но я только в очередной раз херачил кулаком по стене — до крови. Сжимал зубы и продолжал делать то, что должен. Отомстить. Уничтожить Альбиноса. Под корень. По всем фронтам. Так, чтобы никто после меня из его людей и переемников подняться не смог.