42 Глава 42

* * *

— Аэндрей…

Я перехал в гостинницу, не хотелось напрягать Тигра. Да и не привык жить с кем-то, тем более, в чужом доме.

У каждого должно быть свое пространство. Без этого можно задохнуться. Да и надоело мне, что он дергается, когда я ору во сне, — Веру зову. Каждый раз, каждую гребанную ночь, когда отключаюсь, пусть даже на пару часов, — всегда одно и то же.

Она передо мной. Улыбается. А после ее лицо искажается болью и безумным страхом.

Фиалка тянет ко мне руки, зовет, но начинает таять, растворяясь в тумане.

И я, блядь, тянусь к ней, — чтобы спасти, чтобы выдернуть, но ловлю только вязкую пустоту.

И зову. Зову, как сумасшедший, срывая голос.

Каждый раз чувствуя, как мне пробивает насквозь грудь.

Ору так, что Тигр срывается и приходит меня будить. А после прикладывает к губам бутылку, как, блядь, соску малому ребенку.

Это слегка приводит в чувство, ее образ перед глазами после нескольких обжигающих глотков начинает развеиваться. Но даже и после этого я еще долго слышу ее голос, как она меня зовет. И ее крик раздирает все нервы, бьет по венам.

Если бы я мог, маленькая… Если бы мог дотянутся до тебя…

И вот в моем номере появляется Эстер.

Не пойму даже — то ли она совсем не уезжала, то ли принеслась сюда за каким-то хером снова?

Ведет себя, как прежде, будто и не было той нашей последней встречи.

Холодная, холеная, спокойная.

Проходит в номер, усаживаясь в кресло. Правда, на самый краешек, — видно, что в любой момент готова подняться. А, может, даже и убежать.

Хмуро становлюсь над ней, засовывая руки в карманы брюк.

— Тебя не должно быть здесь. Никогда.

Ее лицо снова режет по воспоминаниям.

— Аэндрей…

Блядь, она так коверкает мое имя, что лучше бы и не старалась.

— Тот прошлый раз… Это было недоразумение. Но мы же не позволим, чтобы недоразумение стало между нами?

Пытается улыбнуться, но у нее не выходит. Напряжена до безумия, это видно. Как будто боится, что я снова схвачу ее за горло и захерачу о стену ее роскошное тело. Спина напряжена так, что, кажется, просто затрещит сейчас.

— Прости меня. Я тогда поторопилась с… Со всем, Эндрю. Но… Ты исчез, и я испугалась, что… От тебя не было новостей… И…

— Неправда, Эстер, — резко перебиваю. — Были. Были новости, именно поэтому ты и прилетела.

— Да, — кивает, немного испуганно и растерянно глядя в пол. — Да, Эандрей. Они были. И теперь…

— И теперь, я так понимаю, ты снова услышала какие-то новости.

— Да, — она кивает. — Послушай, — рука дергается, обхватывая мое запястье. — Я все понимаю. Я знаю. Ты ее любил. Любил по-настоящему, а меня почему-то не смог, — теперь в ее голосе настоящая, неподдельная боль.

Кажется, Эстер действительно испытывала ко мне настоящие чувства. Но у меня к ней все равно нет жалости. Мне больше нечем жалеть. И уже никогда не будет, чем.

— Но… Ты ведь потерял ее, Эндрю…

Зеленые глаза впиваются в мои.

— И? — я вдергиваю бровь. — Ты приехала мне выразить сочувствие? Не стоило так напрягаться.

— Эндрю! — Эстер заламывает руки, и я снова поражаюсь. Ей на самом деле больно.

— Послушай… Мы были вместе пять лет… Пять! Мы знаем друг друга, как ни одна другая пара! Да! Пусть ты не смог полюбить меня, как я… пусть. Но… Мы ведь не чужие! Так вышло, — Эстер нервно откидывает локон с глаз и прикуривает. Когда только курить начала?

— Так вышло, да, и это очень трагично. И я понимаю, что тебе сейчас больно, но… Мы пара, Эндрю и мы во всем, всегда можем поддержать друг друга. Я даже знаю, что никогда не смогу заменить ее. Я даже принимаю это, хоть ты даже представить не можешь, как мне это больно. Даже готова к тому, что ты не будешь ко мне прикасаться, спать в одной постели. Но… За столько лет мы сблизились, что бы ты сейчас ни говорил. И таким нельзя швыряться, Эндрю! Каждому в жизни нужен тот, кто будет рядом. Кто всегда поддержит. Я готова все забыть. И дать тебе время. Столько, сколько ты захочешь.