6 Глава 6

Морок.

Прошла неделя.

Дни летели один за другим, — насыщенные, полные важных дел, событий, расследования и ниточек, которые вели в разные стороны, — а мне казались почему-то серыми, пустыми, — просто тупо скучными, точно как расчеты и бизнес там, откуда приехал.

Неизменные звонки Дана с новой информацией и прикидыванием раскладов, такие же частые, даже слишком, звонки Эстер, с заверениями в любви и капризными просьбами скорее возвращаться. Дня она без меня прожить, мол, не может. Изводится вся ожиданиями и тоской.

Обязательные приемы, на которые собирается элита, — политика и бизнес, везде нужно засветиться, побывать, что-то решить, что-то подписать, с кем-то переговорить. Зарина, так же неизменно блистающая на каждом из приемов, чертежи, прикидки, планы на гостиницу с Тигром и виски в «Звезде» по вечерам с ним и с Манизом.

Все пролетало, мельтешило перед глазами, — и никак не встряхивало.

Одни мысли, — о девчонке, — постоянно долбились в голову, как бы я ни отбивался. И вот тогда внутри что-то дергалось. И тут же сжимались кулаки.

Я хотел ее. Хотел — до одури. До сбитых костяшек о стену в своей спальне, — каждый вечер, когда она не приходила. Как долбанный наркоман, что уже пристрастился к дозе — так я пристрастился к ее запаху, к бархатной коже, от воспоминаний которой руки будто снова начинали чувствовать ее обволакивающую нежность, к губам этим сочным, к нежному голоску, — пусть говорила она мало, но он растекался под кожей, заставляя меня тихо скрипеть зубами, — отделаться, вышвырнуть из себя ее тихие всхлипы после того раза, пока не проснулась еще, — не мог.

От глаз ее, — безумие, сумасшедший фонарик, что будто ослепил, включившись в темноте прямо перед глазами, — нет, скорее, как сапфировые звезды, которые так шарнули по глазам, что теперь без их освещения будно ни хера и не вижу, — и пить этот свет хочу, вытягивать, сосать из нее, — но не с ужасом, не с ненавистью, — нет, хочу там увидеть… Хрен знает, что там хочу увидеть. Страсть? Поволоку? Желание? Нет, ни хера, даже все это — не то. Душу ее, что ли? Не разберу, пока передо мной оно не полыхнет. Но точно знаю, — этого света мне мало, и будет мало, сколько бы его ни было.

От узости ее сумасшедшей, которую уже распробывать успел, — только вспоминал, и как пацана, вело.

И…

Снова вернулось всепоглощающее чувство обладания.

Ее никто не готовил. С ней никто не работал. И, судя по тому, как себя вела, я — реально, первый мужчина, который прикоснулся к ней в сексуальном смысле.

И от этого кровь начинала бурлить так, что даже сжатые челюсти уже не помогали.

Хрен знает, каким чудом я не ворвался ни разу утром или ночью в тот блядский подвал, не выбил дверь, которую Фиалка запирает на выданный ей ключ, не взял, наплевав на все сопротивление, — даже на ненависть, на крики, на то, что не хочет, что боится и отвращение чувствует.

Давно бы взял, хоть бы и дергалась, — но только… Только тогда в этих фиалках ее светящихся я никогда не увижу того, чего пока не понимаю, но так бешено хочу увидеть.

И я — ждал.

Херачил кулаком в стену, глотал лишний стакан виски, — и тупо ждал, иногда даже расхаживая по комнате и прислушиваясь к шагам в коридоре, надеясь услышать ее.

Ждал, — и понимал с каждой ночью, что терпение мое — не вечно.