Глава 16 · Что в комнате с раковинами?
Чтобы почувствовать себя корги, не нужно было ни заклинаний, ни колдовских зелий. Клио заобнимала и зацеловала меня так, что я потом еще с минуту ощущала на себе ее прикосновения. После нашего маленького приключения девушка была на седьмом небе от счастья. Еще бы, ведь и любви всей ее жизни помогли, и заодно избавили ее от необходимости дальше юлить. Пусть Данн знает, что все серьезно, и не противится. Им с Клио сейчас надо быть как никогда искренними.
Успех кружил Клио голову. Во время ужина она ела с большим аппетитом, нахваливала блюда и все норовила подложить мне что-нибудь в тарелку, не подзывая для помощи лакея. С одной стороны, мне это доставляло удовольствие, ведь обычно я старалась не есть больше своей подружки-феи, чтобы не выглядеть в глазах девочек обжорой. А с другой, пришлось пережить пару неловких минут из-за маринованных грибочков и грибных маффинов. Доклад все еще лежал в моей комнате недописанным, а мне жуть как не хотелось доделывать его при свечах. После стресса и сытной еды полагается лежать тюленчиком, а не расписывать способы отличия съедобных грибов от ядовитых. В таком состоянии можно и перепутать.
Вот так я сделала. Стянула с ног обувь с чулками и развалилась на постели с барской мыслью, что помятую форму потом погладят слуги, пока я изволю почивать. Поваляюсь немножечко, а там и доделаю уроки. Чтоб их виллианы разорвали.
Кстати. Ру. Нет, вряд ли он поможет с докладом. Не похож он на прилежного ученика…
С гудящей от впечатлений головой я провалилась в вязкую дрему. Я то ныряла в сновидения, то снова разглядывала полумрак комнаты, не в силах оторваться от кровати.
Я ходила по холмам и вдыхала запах костра…
Я бегала в лесу, натыкаясь на кусты и деревья, а на каждом повороте меня ожидало чудовище…
Я сидела одна в классной комнате и спорила с мухомором, утверждавшим, что он полезен в борьбе с черными точками…
Я бродила по длинному сырому коридору и слышала плач запертых в клетках капалли…
Именно этот сон заставил меня подскочить и сесть с гулко колотящимся сердцем.
Пока я праздно нежусь на кровати, где-то в недрах особняка мучаются живые существа, которым уготовано стать скелетиками в страшной коллекции или же пропасть без следа. Как мне вообще кусок в горло полез после таких новостей?
Спящий рядом Ру недовольно заворчал. Прирожденная собака, а говорил же, что терпеть их не может.
– Чего скачешь, как коза?
– Да одна вещь покоя не дает. Помнишь, Дигби упоминал лабораторию?
– И? – Блестящий фамильяр снова положил голову на покрывало и закрыл глаза.
– Что «и»? Тебя разве не волнует, что сейчас там кто-то может быть?
– Ужасно волнует. День и ночь об этом думаю. Сердечко кровушкой обливается.
Я слегка шлепнула его.
– Ру! Равнодушие хуже жестокости. Надо проверить.
– А если там подмостные тролли, которые любят топить и жрать крестьян? Или виллианы? Их тоже будем спасать?
– С тем же успехом там могут быть безобидные создания. Вспомни, как ты радовался, когда мы вернули капалли домой.
– Принцесса, ты специально щиплешь меня за совесть?
– Могу и за что-нибудь более пушистое ущипнуть, если так будет понятней.
Он потянулся и встряхнулся так, что искорки полетели в разные стороны.
– М-да. До чего же ты настырная. Летим? Чем быстрее проверим, тем раньше вернемся в постельку. Только давай на этот раз никого с собой не брать, и так от той парочки башка весь вечер пухла.
От возбуждения я подпрыгнула на матрасе. Наспех сооруженная перед ужином прическа скособочилась, волосы упали на щеку и прикрыли глаз. Ойкнув, я пощупала разоренное «гнездо» и завозила ладонями по покрывалу в поисках шпильки.
– Украдешь тогда у миссис Маккини ключ? Или он может быть в кабинете ректора?
– Ты же запретила воровать.
– Не придирайся к словам. Мы ключик назад вернем.
– Да зачем тебе ключи, если у тебя столько шпилек? Совсем мыслить творчески не способна?
Я высыпала на тумбочку заколки и потрясла волосами.
– Куда мне до тебя. Я же маменькина дочка, а не взломщик.
– Девочка без фантазии. Или тебе не понравилось летать со своим фамильяром?
Аж живот свело, когда вспомнила то перемещение. Быстрое, фактически молниеносное, только потом сложно себя в кучу собрать.
Ру расценил паузу по-своему.
– Не боись, я знаю, где лаборатория. Я так много брожу по поместью, что могу водить экскурсии.
Тем более не было смысла тормозить и придумывать отговорки. Ради благого дела можно и потерпеть некоторые неудобства.
Как только мы перенеслись в другое место, у меня не возникло ассоциаций с подвалом мистера Кобба. Скорее лаборатория господина ректора походила на мастерскую доброго волшебника. Смешанный свет от цветных огонечков падал на добротные шкафы с подписанными коробочками и расписными жестяными банками. В одном углу разместился письменный стол с навесными полочками, в которых царил идеальный порядок.
Определенно не лаборатория доктора Франкенштейна. Ни тебе колб с бурлящим содержимым, ни запахов разлагающейся тухлятины. Прямо кабинет Санта-Клауса, а не самое жуткое место во всей округе.
Я собиралась поделиться своими комментариями с фамильяром, но он опередил меня.
– Мороз по коже.
У меня, в свою очередь, мороз по коже пробежал от его слов. Не прикалывался же и не издевался, что-то реально напугало моего компаньона.
– Ру, что-то не так?
– Все не так, – отрезал он и указал пальцем на ряд светящихся баночек на одной из верхних полок. – Зверство какое.
– Я вижу только красивые огоньки.
– Это не «красивые огоньки». Не позволяй себя обмануть, подойди ближе.
Трусливо ожидая улицезреть что-то вроде вырванных глаз или откушенных пальцев, я сделала несколько шажочков вперед и заострила внимание на обманчиво милых баночках. После нескольких секунд пристального наблюдения я разглядела в сердцевине каждой баночки что-то воздушное и узорчатое, как изогнутое перышко.
– Крылья фей. – Ру скрестил руки на груди, как в защитном жесте. – Мертвых фей. Без крыльев эти существа не живут, даже дети знают.
– Зверство, – подтвердила я, отходя назад.
Жаль, этим бедняжкам уже не помочь. Вот бы хоть кого-то спасти, избавить от кошмарной участи стать элементом декора…
В одном из железных ящиков вдоль стены что-то заскреблось.
– Мне страшно, – глухо пропищал детский голосок. – Я хочу домой, к мамочке. Как темно, я очень боюсь темноты.
Невидимый ребенок тоненько заплакал, и этот плач скальпелем вонзился в мое сердце.
В плену маленькое, безобидное создание. Напуганное и беспомощное. Неужели взрослый Бреннан настолько жесток, что держит в плену малыша?
– Мамочка, мамочка-а-а, – заныло дитя, всхлипывая. – Забери меня домой. Прости меня. Я больше не буду убегать. Никогда-никогда-а-а…
Ноги сами понесли меня к ящикам.
– Что ты там нашла? – проворчал Ру.
– Ты разве не слышишь? Ребенок плачет.
Он передернул плечами.
– Никто не плачет. Это мышь в норке пищит.
– Сам ты мышь, здесь маленький ребенок!
– Умом тронулась?
Малыш стал всхлипывать чуть тише.
– Кто здесь? – Я четко расслышала шмыганье детского носика. – Выпустите меня! Я хочу к маме!
Раз фамильяр ушел в несознанку, буду спасать сама. Ух я ему потом задам!
Защелки ящика легко поддались.
– Сейчас, маленький. Я тебя вытащу.
Ру схватил меня за плечи и так протащил назад, что я чуть пятки об пол не стерла.
– Не подходи!
Крышка распахнулась, и оттуда вылетело нечто с телом тощей лягушки и несоразмерно огромной приплюснутой головой со жгутиками волос. Влажно блестящие глазищи чуть ли не выскакивали из орбит, широкий рот раскрылся зубастым кошельком. Неистово вереща, эта тварь прыгнула и была сбита в полете превратившимся в корги Ру.
Караул!
Красиво говоря, мужество покинуло меня. Я заорала во всю мощь легких и куда-то метнулась и наткнулась на что-то твердое и теплое.
– А ну прекратить! – гаркнули надо мной.
Тварюга придушенно рявкнула и обо что-то звучно шлепнулась. Под финал захлопнулась крышка ящика и с синхронным стуком закрылись защелки. Ру с облегчением застонал.
Я подняла глаза и столкнулась с жестким взглядом ректора.
– Что ты здесь забыла? Жить надоело?
– Я…
– Правилами академии ученицам строго-настрого запрещено заходить в мою лабораторию. Я имею право даже исключить тебя.
– Я услышала плач ребенка.
– Твоему слуху можно только позавидовать. Идем отсюда.
Против моей воли он прижал меня к себе.
Яркое освещение возвестило о том, что мы покинули подвал. Первым, что я увидела, были стеллажи с оружием. Которые я уже когда-то видела.
Интересно, он всех провинившихся отчитывает в своей спальне?
– Как вы так скачете по комнатам? – язык ожил раньше мозга.
– Я хозяин поместья, я могу быть где угодно.
– А… Почему вы голый и липкий?!
Вырвавшись из его хватки, я уставилась на накачанный торс. В другой ситуации я бы залюбовалась, но меня, похоже, собрались бить, так что все восторги зачахли на уровне зародыша. Спасибо, что брюки снять не успел, а то я бы вообще ни звука не произнесла.
– Голый, потому что раздевался перед ванной в тот момент, когда сработало сигнальное заклятие. А липкий, потому что мужчины, в отличие от леди, существа грубые и склонные к потоотделению, – снисходительно объяснил мистер Сэфайр. – Я полностью удовлетворил твое любопытство? А теперь ты мне скажи, что искала в лаборатории?
– Я хотела спасти фейри.
Чтобы скрыть волнение, выпалила я это с вызывающей дерзостью. И как же по-детски прозвучала эта бравада!
– А пришлось спасать тебя, – одной фразой ведьмак выбил из меня остатки уверенности. – Не все фейри милые и смешные, как детские игрушки. Есть среди них паршивцы, которые спят и видят, как откусить сочный кусок от добренькой девчонки. Тебе повезло, что с тобой был фамильяр. Я опоздал всего на долю секунды, и этого было бы достаточно, чтобы увидеть твой труп с раскиданными внутренностями.
– Бреннан…
Он отшатнулся, как от удара.
– Даже не пытайся. Я знаю, что произошло тем утром. И в курсе, что мой секрет теперь для тебя не секрет. Однако это не дает тебе права так разговаривать с ректором. Изволь соблюдать субординацию.
Меня так поразило, что его выбило из колеи собственное имя, произнесенное мной, что я забыла про робость и бессовестно ухватилась за его слабость.
– Раньше я искренне верила, что вы и Бреннан это разные люди. Он добрый, верящий в идеалы юноша, а вы неисправимый злюка. Но нет! Вы с ним единое целое. Вы один человек.
– Все правильно. Он глупый юнец, а я практичный циник. На этом и закончим сравнительный анализ.
Я сжала кулаки, и отросшие ногти впились в кожу.
– Вы тоже хороший! Вы укрыли меня своим телом во время взрыва. У вас не было времени подумать, вы действовали, как подсказывало сердце. Вы сейчас не дали монстру разорвать меня и фамильяра, а могли же проучить и всем потом в пример приводить покойную ведьму Юнону. Сами ведь бахвалились, что можете быть жестоким с ученицами, не так ли? А еще вы дали работу Грегу Данну и купили ему дорогущий протез. Вы хотите творить добро. Вы любите творить добро!
Он как в отрицании качнул головой.
– Я тогда отправил тебя с ним на охоту, чтобы ты увидела, что он тоже не чист, как брильянт. Этот мальчик порой творит ужасные вещи.
– И его душа из-за этого страдает! Вас злит, что вы потеряли невинный взгляд на жизнь, и отыгрываетесь на нем. А он, упрямец, не поддается. А знаете почему? Потому что вы в глубине души все еще тот самый мальчик с сапфировыми глазами. И вы так же страдаете от давления ковена, как он от вашего гнета.
От осуждающей тирады мне было тяжело дышать. Я повозила языком по небу, но во рту почти не было слюны. Будь здесь стакан воды, осушила бы залпом.
Мы так и стояли друг напротив друга. Он, неприступный как скала, и я, запыхавшаяся и наверняка растрепанная.
Взрослый мужчина и наивная девчонка.
– Ты очень уязвима, – наконец заговорил он. – Ты – маленький кусачий котенок, возомнивший себя львом. Упиваешься своей гордыней и не подозреваешь, что человеку ничего не стоит сломать твою тоненькую шейку. Мир жесток, и об этом надо постоянно помнить.
– Я точь-в-точь как вы в юности, правда? И вас это раздражает?
– Печалит. Потому что будет жаль, если такая потенциально сильная ведьма даст себя угробить какой-нибудь хитрой ползучке из болота.
– Нет. Вас это огорчает, потому что вы снова хотите стать таким. Прекратить притворяться и жить так, как вам хочется. Никому не было дела до ваших желаний и амбиций, вас сломали об колено.
Прищурившись, он потер темную бороду.
– В твоем мире все девицы такие премудрые?
Я же мстительно порадовалась тому, что он не сразу нашел аргумент, чтобы заткнуть мне рот. Значит, мне все-таки удалось расшатать его самодовольство.
– Я знаю, каково быть на месте юного Бреннана. Я хочу развивать свои творческие таланты, давать концерты, вдохновлять и радовать людей. Меня даже пригласил в столицу известный продюсер, но родители запретили мне даже думать об этом. Мама хочет, чтобы я, как мои сестры, вышла замуж и не работала.
На лице ведьмака проявился интерес.
– Так ты не хочешь замуж?
– Сейчас – нет. Я хочу самореализоваться, встать на ноги, чтобы могла сама себя обеспечивать. А уже потом и замуж.
Его короткий злобный смех прилип к моим мечтам грязной помаркой.
– Самореализоваться! И как ты только слово такое выговорила? Девочка, ты выбрала не ту путеводную звезду. Вместо достижимого домашнего очага ты бежишь за огоньком глупцов, который рано или поздно тебя погубит.
– Откуда вы знаете? Вы что, ясновидящий?
– Ты выйдешь замуж и дальше будешь поступать только так, как велит супруг, и никак иначе.
– А чего это вы так озабочены моим замужеством? Присмотрели мне, что ли, кого-то?
Он угрожающе надвинулся на меня.
– Присмотрел, не сомневайся.
– Что?!
– Согласен, это несколько неожиданно, так как не было помолвки, но ты невеста. Поздравляю.
– Да вы смеетесь надо мной!
– Ничуть. Я очень серьезный человек.
– Вы специально дразните меня.
Мистер Сэфайр обошел кровать и склонился над раскрытым чемоданом.
– Я тебе докажу. Где же… Где же… Вот оно.
Вытянувшись во весь рост, он продемонстрировал синюю бархатную коробочку и снова направился ко мне. Без пиетета открыл ее и извлек на свет сверкающее кольцо.
– Дай руку.
– Не дам.
Он схватил меня за запястье и надел кольцо на первый попавшийся палец. На средний, как я злорадно отметила.
Будь я героиней фильма, стянула бы подношение, бросила ему под ноги и сказала что-нибудь убийственное. Но женское любопытство победило. Я поднесла к лицу руку, невольно любуясь серебряным украшением. Крупный бриллиант в плотном кольце мелких сапфиров маняще сиял и переливался радугой. Как под гипнозом, я с нетерпением ждала каждый новый блик и почти не дышала.
– Нравится? – небрежно полюбопытствовал ведьмак, словно мы с ним на рынке выбирали что-то копеечное.
Мое искреннее «да» столкнулось с вредным «нет». Вслух же я смогла произнести совсем другое:
– Почему вы смеетесь надо мной?
– Ты считаешь, что это шутка?
– А как иначе? Дразните меня, наблюдаете, как за подопытной. Мужа мне вдруг нашли, побрякушку какую-то нацепили!
Я начала стягивать кольцо с пальца, но он взял меня за руки.
– Значит, по-твоему, я шутник?
– Бессовестный, гадкий, самовлюбленный шутник!
– Не хочешь взять свои слова обратно?
– А заставьте! Моя душа у вас уже есть, что вы еще сможете придумать?
Ведьмак наклонился так, что мы чуть не ударились лбами.
– В моей фантазии можешь не сомневаться, маленькая ведьма.
А дальше – все как в тумане. И я не преувеличиваю!
Неприятно, когда какая-нибудь мелочь не дает нормально поспать. Сквозь сон я чувствовала, как мерзнет плечо. Проблема обычно решается просто: надо либо спустить задравшийся рукав футболки, либо подтянуть повыше одеяло. Однако в этот раз мне не удалось осуществить ни одно из этих действий.
Что-то тяжелое придавливало меня сверху. Я завозилась, нащупала рукой теплый мужской бицепс и без распевки перешла на ультразвук.
В моей постели мужчина! Которого я точно не звала!
Недовольное бурчание на уровне моей макушки только подтвердило опасения. Нахал не только залез под чужое одеяло и по-хозяйски прижимал меня к себе, но и не желал просыпаться. Пройдя стадию отрицания и гнева, я приступила к борьбе с напастью. Взяла свою подушку и ударила ею оккупанта. Потом второй раз и заодно третий.
– Ах вы! Подлец! Мне плевать, что вы ректор, я вас укушу, если сейчас же не уйдете!
– Юнона, – простонал побитый и вырвал у меня из рук орудие экзекуции.
Спутанные во сне волосы волнами падали на крепкие плечи. Челка почти целиком прикрывала правый глаз.
– Бреннан? – растерялась я.
Вот он, передо мной наяву. Такой беззащитный, голый…
Поняв, что моя грудь тоже абсолютно ничем не прикрыта, я окончательно проснулась и, отвернувшись, попыталась завернуться в одеяло.
– Я ничего не видел, – как истинный джентльмен в пикантной ситуации, соврал Бреннан.
Ни капли от этого не полегчало. Я ощупала бедра и чуть не взвыла от разочарования: ниже пояса тоже не было ни намека на белье.
Черт, я столько всего «интересного» проспала!
– Мама дорогая, как так вышло?
– Надо выяснить. Ты не против, если я раздвину шторы? Разговоры в темноте меня всегда напрягают.
Не назвала бы темноту в комнате кромешной, но возражать не стала. Если это поможет хоть кому-то из нас двоих лучше соображать, то пусть.
Догадываясь, что и Бреннан не может похвастаться наличием одежды, я накрылась одеялом с головой. В полном мраке и духоте пульс невыносимо давил на голову. А чего я так разнервничалась? Подумаешь, мой приятель ходит по комнате голый, что я, совсем, что ли, неискушенная в этом вопросе?
Да! Одно дело фильмы с пометкой «18+» и горячие картинки, которыми мои подружки забивают ленты в соцсетях, и совершенно другое – настоящий парень под моим одеялом!
Шуршание штор. Эй, у меня окно с другой стороны! И оно у меня одно!
Любопытство вынудило меня высунуться из укрытия. Так и есть. Это не моя комната. Мы проснулись в спальне, украшенной в морском стиле. Светильники были выполнены в виде кораллов, а люстра в прошлой жизни была раковиной огромного моллюска.
– Я начну с хорошей новости, – безрадостно выдал Бреннан.
– А может, лучше с плохой?
– После плохой ты не захочешь узнать хорошую.
– Раз так, мне не надо никаких новостей.
– Здесь наша одежда.
– Отлично! Что ж ты раньше молчал?! Ой, прости. Давай уже плохую новость. Чтобы переварить ее до завтрака и начать день на позитиве.
– Юна.
По телу побежали мурашки. Волнующие и необъяснимо сладостные.
А сердцем я уловила в его голосе грусть, граничащую с отчаянием.
– Ты девственница?
Пришибленная вопросом, я потерянно уставилась на его примятую половину постели.
– Да. Надеюсь.
И прислушалась к своему телу. Ничего не ноет, ничего не болит. Или я от шока ничего не чувствую?
– Между нами ничего не было, – спокойно, словно приручал дикое животное, сказал Бреннан. – Поверь, я не пытаюсь тебя успокоить. Если бы мы провели бурную ночь, мы бы под утро не спали, как чинные супруги. Не знаю, стоит ли быть таким откровенным с тобой…
– Договаривай уже. Я девушка воспитанная, но ко всему подготовленная.
– Чудно. Понимаешь, если бы мы тут резвились, подушки валялись бы в разных концах кровати, а может, и на полу. Ведьмаки от природы очень любвеобильные. Тебя это не пугает? Да можешь повернуться ко мне, я почти оделся.
Просить дважды не пришлось. Я села, прижимая к груди одеяло.
– А почему это должно меня пугать? Ты что, каждое полнолуние превращаешься в сексуального маньяка?
Бреннан провел руками по волосам. Нерасчесанные пряди так и норовили вылезти за уши.
– Это Комната с раковинами. Спальня, с которой никак нельзя снять давнее заклятие.
И без дополнительных пояснений до меня дошло, что дело приняло крайне скверный оборот. Если не изменяет память, именно Комнату с раковинами предлагал ректор в качестве моего наказания в первый день, но Бреннан посчитал, что оторвать от меня душу будет более гуманно.
Здесь живут чудовища? Мы чем-то заболеем?
Наверное, у меня был слишком испуганный вид, потому что мой друг по несчастью поспешил выправить ситуацию.
– Не волнуйся, это не так страшно, как встреча с боуги. Но есть нюансы. Это заклятие Полог девы. Ловушка, из которой человек может выйти только при условии, что он не девственник.
Я откинулась на подушку и вперила взгляд в перламутровую люстру-раковину.
С каждым мгновением воспоминания о последней встрече с ректором становились все отчетливей.
Он спас меня от чудища из подвала. А потом вдруг заговорил про мое замужество. Бред полный.
И то самое кольцо никуда не делось. Камни медленно, как будто сонно поблескивали. Просто шикарно – без трусов, зато с брюликами.
– Юна, ты как?
Я слишком нервно дернула голыми плечами.
– Да ничего. Только немножко злюсь и хочу убивать.
– Я не могу тебя винить, даже если ты злишься на меня. Я давно понял, чья это проделка.
– А тебя он сюда забросил как возможный ключ к моему спасению. Очень мило с его стороны. Предусмотрительно.
Бреннан неспешно завязал шнурки на ботинках. Подошел к зеркалу в раме с ракушками и жемчужинами, чтобы поправить и без того безукоризненный воротничок.
Это можно было расценить однозначно.
Забыв о стеснении, я выскользнула из-под одеяла и бесшумно подошла к нему. В зеркале по-прежнему отражался он один, но, судя по вздоху и скорбно закрытым глазам, понимал, что я стою у него за спиной.
– Ты не собираешься этого делать, – сказала я.
– Я не хочу это делать снова.
– Снова?
Он кивнул, так и не обернувшись ко мне.
– Много лет назад Джоандра наложила заклятие на эту комнату. Тогда она была импульсивной ведьмой, желающей во что бы то ни стало достигать своих целей. Она долго добивалась моего внимания, практически с первого дня появления в академии. Амбициозная, достойная ученица, а как человек совершенно несносная. Джоандра преследовала меня всюду. Делала гадости девушкам, которые имели неосторожность улыбнуться мне. Спустя два года бесполезных попыток завоевать меня она заманила меня сюда. И мы оба оказались в ловушке.
Даже гадать не пришлось, как они отсюда выбрались.
Я положила руки на его напряженные плечи.
– И чего ты сейчас боишься?
– Что я стану тебе противен.
– А если бы на моем месте была другая девушка?
– Юна…
– Нет, серьезно.
Он бережно накрыл ладонью мою руку. Не сбросил, уже хорошо.
– Смотря какая девушка. Мне небезразлично, что ты думаешь обо мне.
Даже не знала, как ответить. Значит, ему важно, чтобы я считала его положительным героем? Не бестактным циником, как то, во что превратился нынешний ректор академии.
Я отогнала лирические мысли. Хватит ныть, пора что-то делать!
– Бреннан, у меня идея. А если Ру меня отсюда вытащит? В смысле он, как фамильяр, научился всякие штуки выделывать. Например, перемещаться в пространстве.
– Не поможет. Магию не так легко обмануть.
– Ты прав, надо смотреть в глубь проблемы. А что, если я возьму с полки раковину с шипами и порежу палец? Магия увидит кровь девственницы и успокоится.
Зеркало отразило хитроватую улыбку молодого человека.
– Быстро учишься. Но в данном случае такой трюк не пройдет, потому что в заклятии есть завязка на конкретные обстоятельства.
Джоандра! Как только доберусь до нее, заставлю снять с этой комнаты чары, чтобы больше ни одна из девочек не угодила в такое щекотливое положение!
Я буду вся искрить и метать молнии. Школа трех ведьм увидит такой фейерверк, которого здесь никогда не было и больше не будет.
Нас окружило несколько лиловых искорок, и это заставило Бреннана развернуться и взять меня за плечи.
– Юнона, держи свою силу под контролем. Ты можешь нас обоих серьезно покалечить. Закрой глаза, представь, что твоя сила – это яблоки. Собирай их в корзину. Медленно, по одному…
Проверить этот способ на личном опыте не получилось, потому что от воображаемых яблок меня отвлек протяжный скрип двери.
– Смазать бы надо, – с хозяйской практичностью отметил господин ректор, заходя внутрь.
Из одежды на нем был бордовый халат с кисточками на концах пояса, серые пижамные штаны и домашние туфли без пяток. Ярким штрихом в завершении домашнего образа был рыженький щенок корги с висящими ушками, угнездившийся на руках мужчины.
– Вы уже? – это уже было обращено к нам.
– Даже не начинали. – Бреннан хотел закрыть меня собой, но я газелью поскакала к кровати и обмоталась одеялом. – Чего ты этим добиваешься? Хочешь доказать Юноне, что всегда был беспринципным негодяем? Тебя по-прежнему выводит из себя то, что она превозносит меня и ненавидит тебя?
– Очень мило, что ты не кричишь.
Щенок умильно зевнул, показав розовый язычок.
– Я не могу кричать при малыше.
– Поэтому я и взял его с собой, – просто сказал мистер Сэфайр, поглаживая невинный комочек. – Догадывался, что вы будете, как все подростки, орать и крушить все вокруг.
Бреннан сжал кулаки, но, к счастью, не сдвинулся с места.
– Как ты мог подстроить ловушку для нее? Забрал душу, теперь и до тела жаждешь добраться? Поверить не могу, что я мог стать таким…
– О, мои силы, сколько патетики. А вы дверь открыть не пробовали?
По комнате прошла легкая вибрация, и интерьер сменился с морской тематики на более обыденную. Полосатые обои, сухие цветы в вазах, портрет грустной старой дамы над камином…
Истина открылась Бреннану раньше.
– Он обманул нас.
Мистер Сэфайр и бровью не повел.
– Полно тебе. Я не обманщик, а всего лишь шутник. Причём гадкий и самовлюбленный, как изволила выразиться одна особа.
А еще… еще… Да слов нет таких, чтобы его описать!