Глава 14

Родион

Майкины слова надолго застревают у меня в башке, и по дороге в аэропорт я безрезультатно ломаю голову. И даже встречая сына, в порыве чувств прижимая его к себе, все никак не могу избавиться от надоедливой мысли.

— Слышь, Люк, а ты не помнишь, как мы вышли на Канскую? — спрашиваю, садясь в машину и довольно обнимая Саню.

— Не-а, — ворчит мой верный оруженосец. Он потирает запотевшую шею и внимательно смотрит на меня. — А почему ты вспомнил?

— Да кое-кто интересуется, — хмыкаю и тут же замечаю, как под моей ладонью напрягается худенькое мальчишеское плечико. «Ну ясно, откуда ветер дует», — рычу я про себя и, глядя в упор на Люка, интересуюсь нарочито вежливо: — Ты что-то рассказывал Сане?

— Ну должен же кто-то рассказать мальцу, — натужно вздыхает Бессонов.

«Ах ты ж, сучонок крашенный! — зверею я, но стараюсь ради сына сохранить спокойствие. Хотя хочется на полном ходу выкинуть вонючую тушу из Пуллмана. Да еще на прощание хороший пендель отвесить. Я прекрасно понимаю, что мог наговорить этот идиот моему сыну. И, ей-богу, дурацкая выходка не пройдет для Бессонова даром. — Я твои кишки на кулак намотаю!», — сжимаю я челюсти. Перевожу разговор на ничего не значащие темы. И мой печальный сын понемногу оживляется. А уж когда речь заходит о собаках, так и вовсе тарахтит без умолку.

— Как же хорошо, что ты меня забрал, пап! Ты сам у Лаймы будешь щенков принимать? Я тебе помогу?

— Вызовем ветеринара, — улыбаюсь, — но сами тоже поприсутствуем. Лайма тебя любит.

— И Трой тоже, — заискивающе влезает в разговор Люк, но тут же сникает под моим пристальным взглядом. «Я с тобой еще разберусь, Петя. Ты у меня поскачешь… Нашелся, блин, член семьи!» — Родя, — сипит он, когда мы выходим из машины, и устремляется вслед. — Ну, что-то я не подумал. Прости!

— Да пошел ты, — брезгливо поморщившись, рявкаю я и, замедлив шаг, позволяю Люку наткнуться на меня. Быстро скашиваю глаза на сына, поднимающегося по ступенькам, и плашмя бью ладонью по печени облажавшегося помощника.

— А-а, — пытается выровнять дыхание Бессонов. — Ну я же не виноват, что ты ничего не сказал Сане. А он стал спрашивать, узнавать…

— Если я что-то не делаю, значит не считаю нужным. Запомни это, — рычу я и снова бью зазевавшегося Люка. Теперь уже кулаком в солнечное сплетение. — Ты все понял, мальчик? Повторять не требуется? — отрывисто бросаю и спешу вслед за сыном в дом.

И сам обалдеваю, наблюдая невероятную сцену: моя красавица-жена в розовом спортивном костюме и с зачесанными вверх волосами обнимает и целует в щеку слегка оторопевшего, но радостного Саню.

— Что же ты не сказал, что папа на Майе женился? — весело обращается мой сын к Люку. — Это же так классно! Побоксируешь со мной, Мэй?

— Конечно, — улыбается Майка, и я, глядя на сладкую парочку, ощущаю неизведанный ранее приступ ревности.

— А вы знакомы? Я даже не подозревал, — хмыкаю добродушно. — Саня, признавайся, откуда ты знаешь Майю?

«Дурацкий вопрос!» — всем своим видом показывает мне жена. Только у виска пальцем не крутит.

— Майя дружит с Алисой, — удивленно бормочет сын. — Ты разве не знал? Она к бабушке Ане приезжала, спину ей лечила.

— А, ну конечно, — усмехаюсь, делая вид, что просто забыл. — Нужно пригласить к нам твою маму и бабушку — отметить приезд и нашу с Маечкой свадьбу, — предлагаю сыну, собственнически обхватывая жену за талию. И ловлю себя на ужасающей мысли: я тягаюсь с собственным сыном!

Весь вечер я пытаюсь не выпускать этих двоих из виду. Санька, отдохнув и устроившись в своей старой комнате, приходит к нам с Майей в библиотеку. Вот уж фантастический случай! Или он так сильно соскучился по мне, или ему хочется побыть рядом с моей женой — ставлю на второй вариант.

— Лучше ты, чем какая-то мымра, — весело усмехается Саня, во все глаза восторженно глядя на мою жену. — Давай завтра подеремся, Мэй? — канючит он. — Папа будет судьей…

— У Маечки ночью голова болела, — сварливо, будто старый дед, сообщаю я сыну. — И тебе нужно акклиматизироваться, — добавляю строго.

«Интересно, а что рассказал Саньке Люк? Какую ложь выдал за истину? Хорошо, что у сына свое мнение о моей жене. Иначе бы я сильно облажался в глазах сына».

— А как вы познакомились? — поднимает голову мой наследник и пытливо осматривает нас с Майей. И тут мне кажется совершенно неуместным рассказывать наивному подростку о наших договоренностях и достигнутых соглашениях.

— Мы же учились в одной школе, — как несмышленышу, пеняет пасынку Майя. — А недавно встретились и поняли, что нам друг без друга нельзя, — улыбается она самой искренней улыбкой.

«Ни слова лжи!» — мысленно восхищаюсь я.

— Я очень рад, что вы с Майей друзья, — замечаю довольно и, воспользовавшись моментом, когда сын выходит из комнаты, бросаю небрежно: — Приглашу моих старушек на ужин. То-то они обрадуются. А тебе придется их уговорить остаться. Придумай от чего ты их полечишь, — усмехаюсь. — Я не против. Оплачу тебе все твои взмахи руками и ногами. Мне важно, чтобы мои мать и сестра добровольно остались в моем доме и не стремились покинуть его.

— У бабушки Ани в спине зажимы. Я могу немного уменьшить боль, если она согласится…

— Странно, — криво усмехаюсь. — Ты зовешь мою мать бабушкой.

— Бабушка Аня и тетя Катя, — улыбаясь, кивает жена.

— Молчи, — притворно вздыхаю. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя ужасно старым.

— Хорошо, дядя Родион, — фыркает Майя и, заметив, что я рывком поднимаюсь с места, пытается удрать.

Но я успеваю поймать ее и прижать к себе.

— Не называй меня так, — рычу, слегка прикусывая ей шею. — Нашла себе дядюшку…

— Хорошо, Роди, — смеется нахалка, даже не пытаясь вырваться. — Как скажешь, милый…

Крепко обхватив жену обеими руками, я впиваюсь в ее губы требовательным и нежным поцелуем. Чувствую, как Майя расслабляется в объятиях. Ее руки скользят по моим плечам и уверенно обвиваются вокруг шеи. И в эту минуту я, словно мальчишка, думаю лишь о том, чтобы этот поцелуй продлился как можно дольше. Но фырканье у двери заставляет нас с Майей прерваться.

— А Люк говорил, — тянет мой сын слегка растерянно, — у вас брак по расчету…

— Он — идиот, — сердито ворчу. — Так ему и передай при случае. Был же нормальным парнем, пока на твоей тетке не женился, — ухмыляюсь, вспоминая ненавистную свояченицу и ее маму до кучи.

— Это… Родя… — вламывается в библиотеку Бессонов, — теща со Светкой тоже хотят с пацаном повидаться. Может, и их позвать к ужину? Посидим по-семейному.

Мне хочется заорать на Люка, выгнать его из дома куда подальше, но, посмотрев на сына, замечаю испуганный взгляд. Наверное, тяжело жить между двух враждующих сторон.

— Пусть приезжают, — сквозь зубы разрешаю я. — И Виктор Петрович тоже.

К тестю я отношусь нейтрально. Мне иногда даже жаль его. Нормальный мужик, попавший в омут двух дурных баб.

* * *

— Я и не ожидал, Родик, — трясет он мне руку и вроде бы радуется встрече. — Никак не думал, что после смерти нашей Яночки ты женишься на вот этой…

— А чем так плоха моя новая жена? — интересуюсь холодно.

«Явился на мою голову», — морщусь мысленно.

— Так это она познакомила Яночку и старца Тимофея. Алискина подружка, — добавляет тесть с горькой усмешкой.

До начала ужина я пытаюсь понять очевидное: четыре года назад моя любимая Яна заболела и через год умерла. Рак груди, какая-то агрессивная форма. Если бы прооперировали сразу, осталась бы жива. А так… Когда Янка слегла, я лично ездил к этому Тимофею и набил ему морду. Только это мало помогло. А вот о причастности Алисы и ее подружки слышу впервые. Но учитывая, что у моей ветренной сестры таких знакомых в принципе не водится, остается одна Майя. Это она у нас снимает зажимы и ставит засосы. Только она всеми возможными способами разводит население на бабки. Но одно дело — отнять у легковерных простаков их грошики, зажатые в потном кулачке, а другое — ради поганых денег забрать человеческую жизнь. Мне ничего другого не приходит в голову, как позвонить Павке и попросить его приехать к нам вместе с женой:

— Саня приехал, — как попка-дурак повторяю я. — Марина тут поляну накрыла. Подтягивайтесь и вы тоже.

Когда заходит разговор о вкусной жратве, Алису дважды просить не приходится. Но, войдя в дом и увидев мою мрачную морду, она косится на меня и тихо интересуется о чем-то у моей жены.

— Не знаю, — доносится до меня голос Майи. — У дяди Родиона настроение меняетсякак у девочки. Вот только дурачился и смеялся, а потом будто озверина выпил. Не подходи близко, а то рванет, — хихикает она, явно не подозревая, какая участь ее ждет.

За ужином я мрачно гоняю кусок мяса по тарелке, вполуха слушаю треп родственников, и даже припомнить не могу, почему сразу не раскрутил всю ниточку со старцем Тимофеем. Не выяснил, кто именно надоумил Яну обратиться к шарлатанам.

Убедить больного человека прочитать молитвы, чтобы поправиться — дело нехитрое. Только нужно иметь дар внушения или обладать техниками гипноза. И, похоже, моя новая жена владеет такими приемчиками в совершенстве. Когда мои мать и сестра порываются уехать домой, Майя предлагает им остаться. Что-то буровит по поводу больных позвонков и иголок. И две мои неуправляемые родственницы, которых раньше никак не удавалось заставить пожить в моем доме, легко и радостно соглашаются. Весело шушукаются между собой. Одна лишь Алиса что-то шепчет мужу и не теряет бдительности. Знает, дрянь — добром этот вечер для нее не кончится.

«Я не разочарую тебя, милая», — бурчу в ярости и, как только мама с сестрой поднимаются в свои комнаты, а Саня идет поплавать в бассейн, нарочито вежливо приглашаю:

— Алиса, Майя, прошу в библиотеку…

— Вечер перестает быть томным, — фыркает племянница, а Майя лишь растерянно пожимает плечами.

— Я могу поприсутствовать? — настойчиво осведомляется Павка и вместе с двумя красавицами идет вслед за мной.

— Итак, мои милые авантюристки, — скалюсь я, сжимая кулаки. — Расскажите мне о старце Тимофее и сколько бабок вытрясли из моей бедной жены. Как вам живется, зная, что из-за проклятых денег вы отправили человека на смерть? Тебе не хватало? — гневно гляжу я на обалдевшую племянницу. — Пришла бы и попросила. Я бы дал!

— Ты белены объелся, Родион Александрович? — вскидывает на меня полные глаза слез Майя. — Кто такой старец Тимофей? Какое отношение ко мне имеет твоя первая жена? Ты ничего не попутал?

— Нет, милая, — криво усмехаюсь, поражаясь, как до сих пор не догадался, что попал под влияние Белецкой, — тебя опознали свидетели…

— И кто же это? — резко интересуется Алиса, вставая на защиту подружки. — Учитывая, что посторонних в доме не наблюдалось, это или баба Вера, или деда Витя. Два склочника-подзаборника…

Мысленно я аплодирую племяннице. Не в бровь, а в глаз! Но вскидываюсь и говорю хмуро:

— Какая разница кто! Главное — вашей шайке-лейке пришел конец.

— А факты? — встревает в разговор Павка. — Ты точно уверен, что Майя и Алиса причастны? У тебя есть проверенные сведения? Если так, предъяви доказательства.

— Тесть сказал, что это именно Майя свела Яну с Тимофеем… — бросаю я. — Его никто не спрашивал. За язык не тянул…

— И ты вот так просто сейчас обвиняешь Алису и Майю в смерти Яны? Только на основании сплетен? Я не ожидал от тебя, Родик!

— Да мне плевать, — морщусь. — Положить с прибором, Паш. Эти две вустрицы и тебя облапошат. Я сначала только на Майю думал, но теперь понимаю, что и моя племянница при делах.

— Конечно, — кивает Алиса. — Мы еще завезли Эболу в Африку. И «Синтия», ну, знаешь, бактерия, что ест все живое — тоже наша с Белецкой разработка.

— Не юродствуй, — холодно бросаю. — И если ты думаешь, что уйдешь от ответственности, то сильно заблуждаешься. За Яну я снесу бошки вам обеим.

— Та поаккуратней с угрозами, — ревет со своего места Щетинин. И я вижу, как у него сжимаются кулаки, аж костяшки побелели. — Ладно, — гневно сверкая глазами, заявляет он, — нам тут оставаться бессмысленно. Собирай факты, Родя, — усмехается криво мой одноклассник. — По всем пыльным углам пройдись. Может, что и наколупаешь.

Он решительно поднимается с места. Тянет Алису за руку. Я равнодушно наблюдаю, как близкие до этого момента люди поднимаются и бредут к выходу. Алиса явно обескуражена — не ожидала такого поворота. Но рано или поздно правда вылезает наружу, как ее ни прячь…

— Павлик, — подает голос моя красавица-жена, — можно я с вами? Отвези меня домой, пожалуйста, — чуть не плача, просит она. Щетинин кивает, и Майя тут же срывается с места.

— А тебя, голубушка, никто не отпускал, — рявкаю я. — С тобой еще разговор не окончен.

Майя в страхе замирает у двери. Но тут снова вмешивается Пашка.

— Если ты сейчас рыпнешься, Вепрь, я заломаю тебя прямо здесь. И закрою на пятнадцать суток. Сиди смирно, придурок.

— Это еще за что? — усмехаюсь я.

— Я найду, — тихо, но властно заявляет Павка и, к моему немалому удивлению, достает из-под пиджака пистолет. — Сиди смирно, — повторяет угрожающе. — Майя, — поворачивается к моей жене, — быстро собирайся!

Она шустро выскакивает из комнаты. А я будто со стороны наблюдаю, как Алиса и Пашка молча стоят в дверях. Как часовые…

«Сцена из «Ревизора», твою мать, — зло усмехаюсь я. — Беги-беги, Маечка, все равно скоро встретимся!» И с удивлением смотрю на свою жену, надевшую на себя все старые тряпки.

— Я готова, — кивает она своим сообщникам.

Я нехотя поднимаюсь из-за стола и бреду к ней. «Не отпускай! — вопит сердце. — Останови ее!»

— Ты же вроде обещала полечить маму, — заявляю я некстати. — Тебе лучше остаться, Майя, и честно признаться в своих делишках.

— Ты мне надоел, Веприцкий, — устало бросает она. — Думаю, наш брак был ошибкой. Нужно развестись как можно скорее.

— Подожди, — прошу я. — Давай разберемся спокойно…

— Нет, — упрямо отрезает она. — Достаточно разборок. Если я в чем-то виновата — подай в суд. Но я устала терпеть твои постоянные попреки. По большому счету, я тебе ничего не должна, а ты — мне, — говорит жена, силясь не разреветься.

Я делаю шаг, не желая отпускать авантюристку, но Павлик Щетинин мне снова преграждает путь:

— Остановись, — шипит. — Я, кажется, тебя предупредил…

— Я завтра позвоню генералу Ермолаеву, — называю я главного мента области, — пусть тебя уволит со свистом…

— А, — отмахивается Щетинин, — звони, конечно! Ты так и пойдешь в одном платье? — интересуется он у Майи. — Где твоя шуба?

— Потерялась в этом хламовнике, — морщится жена. — Но я до машины добегу, а там — до квартиры. Не замерзну, Паш.

Потянувшись к вешалке с бронзовыми хвостами, я снимаю Майкин красный пуховик и осторожно накидываю ей на плечи. Натыкаюсь на взгляд, полный отчаяния и слез, и уже хочу сказать что-то ехидное, когда, поведя плечами, жена скидывает на пол дорогую одежку.

— Прощайте, — шепчет, выходя из дома.

Застыв около витражного окна, я пристально наблюдаю, как Майя вместе с Алисой садится на заднее сиденье Пашкиного Мерса, как машина, мигнув красными стоп-сигналами быстро выезжает со двора.

«Все закончилось. Все! — бьются в мозгах дурные мысли. — Я потерял ее навсегда!»

Засунув руки в карманы, я медленно бреду в кухню выпить воды или взять с собой бутылку виски. Не знаю… И сразу натыкаюсь взглядом на накрытый к чаю стол и большое блюдо с эклерами, к которому тянет руки мой сын. А тетка с бабушкой торжественно восседают рядом, всем своим видом говоря «Ешь, дитятко, исхудал на чужбине».

— А где Майя? — окликает меня с набитым ртом Саня.

А мать и сестра смотрят на меня с наивными близорукими улыбками.

— Уехала вместе с Алисой, — бросаю я мимоходом. — Мы разводимся…

— Ты — идиот! — вскидывается Катя. — Раз в жизни тебе досталась хорошая девчонка, и ты умудрился ее упустить! Поедем домой, мама! Нам нет нужды тут оставаться..

— Катя, — предупреждающе рыкаю я на сестру, — вам лучше пожить здесь… Против меня кто-то объявил войну. Могут напасть на вас…

— Но Майю же ты отпустил, — тихо усмехается Катерина, — значит и нам ничего не грозит…

— Нет, — мотаю я головой, — вы остаетесь. А с Майей не все так просто.

— Пойдем спать, Катя, — примирительно замечает мама. — Родичка не станет нас тут напрасно держать…И пугать не станет…

И когда они с сестрой удаляются, я перевожу взгляд на потускневшее лицо сына:

— Ну, что скажешь, малыш? — криво улыбаюсь. — Завтра можем взять Троя и пойти побегать…

— Никуда я с тобой не пойду, — бурчит мой наследник. — И вообще, тетя Катя права… — заявляет он, стремительно выходя из кухни.

«Прекрасно! Просто прекрасно! Эта наглая мошенница всех настроила против меня!» — в ярости рычу и, взяв бутылку виски, отправляюсь к себе наверх. (22640)

Но спальня, где я долгие годы спал один, теперь — после ухода Майи — кажется пустой. В комнате напротив я вообще оставаться не могу. Одного взгляда на диван достаточно, чтобы недавние воспоминания затопили душу. Я стою в нерешительности, понимая, что не могу находиться в собственном доме. Кроме…

Я спускаюсь на второй этаж, захожу в спальню жены и, плюхнувшись на кровать, обнимаю подушку.

— Девочка моя, — шепчу Яне, — кажется, я облажался по полной!