Глава 35

Лина

Утро начинается с непривычно тошнотворного чувства. На кухне пахнет кофе. И стоит Ант. Чисто выбритый, в свежей рубашке, с двумя дымящимися чашками в руках. Что с ним произошло?

— Доброе утро, — говорит он, и его голос не хрипит, а звучит почти так, как раньше. Он ставит чашку передо мной. — Я… я подумал. Ты права. Так дальше нельзя.

Я смотрю на него, не веря своим глазам. Это мираж? Последняя уловка отчаявшегося человека?

— Ант…

— Знаю, я был сволочью, — он перебивает меня, его глаза, наконец, ясные, смотрят прямо на меня. В них нет прежнего высокомерия, только усталое раскаяние. — Я всё испортил. И с тобой, и с… со своей жизнью. Но я хочу это исправить. Брошу пить, и вернусь на работу, мне просто нужна была пауза, понимаешь? Но я обещаю, Лина, всё будет хорошо. Ты и я. Мы справимся. Я… Я люблю тебя. Я стану лучше ради нас.

Он берет мои руки в свои и целует каждую по очереди.

Во мне что-то сжимается. Это та искра надежды, которую я давно похоронила. Опасная, глупая надежда.

— Правда? — Мой голос звучит тише, чем я хотела.

— Правда, — он улыбается, и это почти именно та улыбка, что свела меня с ума в университете. Почти. Слишком много боли осталось в уголках его губ. — Иди на работу. Спаси её. И мы вместе придумаем, как будем дальше жить. И дружить с Мири. А я… я буду ждать тебя дома. Трезвый.

Он целует меня в лоб. Легко, почти нежно. И этот поцелуй пахнет не прошлым, а хрупким, возможным будущим. Я выхожу из квартиры с странным чувством в груди – смесью насторожённости и дурацкого доверия, которое не поддаётся никакой логике.

В кабинете отца царит боевая готовность. Воздух гудит от низких голосов и щелчков проверяемого снаряжения. Я в своей новой, хорошо сидящей форме инквизитора. Тёмно-серый мундир с серебряными пуговицами, подчёркивающий талию, строгие брюки, сапоги. Волосы убраны в тугой, безупречный пучок. В зеркале на меня смотрит не Лина Рейнхарт, светская львица, а инквизитор Рейнхарт. Холодная, собранная, опасная.

Отец и Эрскен склонились над голографической картой. Коул выглядит так, будто провёл всю ночь в засаде – глаза уставшие, но зрачки острые, как у хищника. При моем появлении он поднимает взгляд, и в его серых глазах на секунду вспыхивает тот огонь, что был в комнате для допросов. Быстро, как вспышка, и тут же гаснет, сменяясь служебной строгостью.

— Дочка, как раз вовремя, — отец кладёт мне на плечо тяжёлую руку. Его прикосновение, обычно формальное, сегодня кажется… почти гордым. — Эрскен, докладывайте.

Коул щелкает пальцами, и карта оживает, показывая область Запретного леса.

— Мы вели поиск по классическим каналам – ничего. Но я подключил резонансные сенсоры, настроенные на следы массовых высвобождений тёмной магии. Они фиксируют не саму магию, а… шрамы, которые она оставляет на ткани реальности. Как радиационный след.

Он проводит рукой, и на карте проступает бледное, но чёткое свечение.

— Они хорошие, но не идеальные. Каждый раз, когда она использовала силу, особенно мощно, как в лесу, оставался отпечаток. Я сложил эти точки, как пазл. И эпицентр… здесь. — Он тычет пальцем в глухую точку на карте. — Руины Мортвена. Ирония судьбы, не правда ли? Змея вернулась в своё гнездо.

— Мортвен… — отец качает головой, и в его глазах зажигается знакомый мрачный огонь. — Я был там. Двадцать пять лет назад. Выжигал эту нечисть калёным железом. Видимо, не до конца.

— Команда готова? — Спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал так же холодно и деловито, как у них.

— Лучшие из лучших, — кивает Эрскен. — Шесть бойцов элитного подразделения «Молот». Все с опытом борьбы против нестабильной магии. После этой операции, — он многозначительно смотрит на отца, а потом на меня, — нас всех ждёт очень серьёзное повышение. Закрытие дела о пропаже Светлой и поимка Владыки Тьмы? Это звёздный час для всей семьи Рейнхарт.

Отец хмыкает, но я вижу, как его грудь непроизвольно выпрямляется от гордости. Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится… другим. Не оценивающим, а признающим.

— Лина, — говорит он, и его голос теряет привычную командирскую броню. — Я… я не всегда был справедлив к тебе. Видел в тебе лишь продолжение имени, красивую картинку. Но ты доказала, что в тебе есть сталь. Та, что сделала нашу фамилию великой. Вместе мы свернём горы. Я в этом уверен.

В горле встаёт ком. Перед глазами воспоминание. Мне десять лет. Я выиграла школьный турнир по магии. Бегу к нему с кубком, сияя. А он, разговаривая по коммуникатору, лишь мельком кивает мне: «Молодец, дочка. Отнеси матери». И продолжает разговор. Его безразличие тогда ранило сильнее любого поражения.

А сейчас… сейчас он смотрит на меня как на равную. Как на наследницу. И это признание, которого я жаждала всю жизнь, греет меня изнутри, как крепкий алкоголь.

— Спасибо, отец, — говорю я, и мой голос чуть дрожит. — Мы справимся.

Когда отец отходит отдать последние распоряжения, Эрскен наклоняется ко мне.

— Надеюсь, это повышение скрасит твои будни, Рейнхарт. Может, даже сделает их… интереснее.

Во взгляде – прямой, наглый намёк. Я помню жар его рук на своей коже, грубость его поцелуя. И что-то тёмное внутри сжимается в ответ. Да, он опасен, силен и чертовски привлекателен. С ним не было бы скучно.

— То, что было между нами, Эрскен, было одноразовой акцией по снятию напряжения, — отвечаю я, поднимая подбородок. — Не более того. И это не повторится.

Он усмехается, не обидевшись.

— Жаль. А я уже начал строить планы.

— Стройте их на кого-нибудь другого.

Я отворачиваюсь, но чувствую его взгляд на своей спине. Он прав. Из этого могло бы что-то выйти. Но моё сердце, моё глупое сердце, всё ещё там, в той квартире, с человеком, который обещает исправиться. С тем, кто вытрепал мне все нервы, но кого я, против всякой логики, всё ещё люблю.

Я закрываю глаза. Вижу не Анта, а Мири. Её улыбку на той поляне в детстве. Её растерянное лицо в кафе. Если спасу её… если вытащу из этой тьмы, может быть, мы сможем всё забыть. Вернуть то, что я разрушила своим эгоизмом. Я не могу быть той легкомысленной девчонкой, что раньше. Но я могу стать лучше. Сильной. Уверенной. И… благородной.

— Готовы? — Голос отца возвращает меня в реальность.

Я открываю глаза и киваю. Мои пальцы сжимают рукоять магического импульсного пистолета.

— Готовы.

Мы выходим на посадочную площадку. Крупный транспортный магокоптер с символикой Инквизиции уже ждёт, его двигатели издают низкий гул. Я делаю последний взгляд на город, сверкающий внизу. Прощай, старая Лина.

И мы вылетаем. Курс взят на координаты, указанные Эрскеном. На то, что осталось от Мортвена. Туда, где решается моя судьба. И судьба той, что была мне когда-то ближе сестры.