Часть 13

Я была готова к новым неприятностям, потому и не удивилась, когда электричество в гостиной погасло. Джезебел снова вскрикнула, и на сей раз к ней присоединилась мисс Крофтон. Мистер Рейнолдс недовольно крякнул и зашуршал газетой, видимо, откладывая её в сторонку, а его супруга издала тяжкий вздох и в очередной раз посетовала на горькую участь своих малюток. Языки потрескивающего в камине огня причудливо освещали её лицо, отчего нос казался длиннее обычного, подбородок острее, а глаза поблёскивали зловещим блеском.

— Ничего страшного, — Фрэнк по своему обыкновению постарался взять ситуацию под контроль, — этого и следовало ожидать. С минуты на минуту слуги принесут свечи.

— Настоящее Рождество и должно проходить именно так, — поддержала мисс Блэкни, — в старинном замке, без электричества, при свете камина и свечей.

Как в подтверждение этим словам двери в гостиную распахнулись и на пороге показались Гринлауды с серебряными подсвечниками в руках. А в холле кто-то ударил в гонг.

— Леди и джентльмены! — торжественно объявил дворецкий. — Позвольте пригласить вас к рождественскому столу, который накрыт для вас в большой гостиной.

Кто с любезным «спасибо», кто с оханьем и аханьем, кто молча, но все присутствующие послушно проследовали за четой Гринлаудов в большую гостиную. Благо, путь был недалёк — нам всего лишь нужно было пройти по галерее оборотней.

— Счастливого Рождества, дорогая! — шепнул Фрэнк и предложил свою руку. Скрепя сердце, я продела в неё свою.

— Счастливого Рождества, Фрэнк!

В галерее пахло хвоей и гуляли сквозняки, как будто кто-то нарочно открыл в коридоре окна. Стены были украшены можжевеловыми веточками, ленточками и свечами, а меж них с портретов глядели лица давно почивших хозяев Крамфорда — оборотней Бойдов. У меня было такое чувство, будто они провожают меня выразительными взглядами. А уж когда мы поравнялись с портретом леди Айлин, то изображённая на холсте дама, увидев меня в платье, том самом, в которое была одета сама, загадочно улыбнулась. Я вздрогнула и уцепилась за локоть Фрэнка сильнее. Тот в ответ улыбнулся, но того чувства защищённости, которое охватило меня в заснеженном лесу, не возникло.

Большая гостиная, по случаю Рождества украшенная еловыми венками и прочей рождественской атрибутикой, была далеко не так уютна, как гостиная малая. Здесь было холодно, несмотря на два больших камина и добрую тысячу свечей, расставленных по всей комнате, отчего отсутствия электрического освещения не ощущалось вовсе. Даже на ёлке вместо разноцветных гирлянд горели восковые свечи. А длинный обеденный стол был полностью уставлен различными яствами: здесь был и жареный гусь, и ростбиф с овощами, и жаркое из барашка, и устрицы с соусом и красной икрой, и бифштекс с луковыми кольцами, и «свинки в одеяле», и почки, и утиный паштет, и запечённый картофель, а также пунш, эль, бутылки с белым и красным вином, и, конечно же, звезда праздничного стола — огромный рождественский пудинг с блестящей глазурью. В гостиной витали такие запахи, что гости, невзирая ни на что, поспешили усесться за стол.

И вот уже зазвенели ножи и вилки, послышалось довольное чавканье, прозвучали первые тосты, заскользили, точно тени, официанты, меняя блюда и подливая в бокалы вино… Мне прислуживал Элберт, и я обратила внимание, что выглядел он неважно. Даже хуже, чем днём. Мне стало неприятно оттого, что беднягу заставили работать вместо того, чтобы дать возможность отдохнуть и подлечиться.

Однако не одного Элберта поразила инфекция. Доктор Джекобси, который сидел напротив меня, тоже казался больным. Я то и дело обращала взгляд в ту сторону: аккурат позади доктора располагался камин, а над камином висел герб Бойдов, на котором был изображён оборотень, перегрызающий горло вампиру.

Перехватив мой взгляд, доктор Джекобси поднял бокал и обратился ко мне:

— Сидя здесь, в Крамфорде, за огромным столом, полным роскошных яств, я невольно ощущаю себя одним из Бойдов. Был у них один врачеватель по имени Эбенезер, говорят, мог поставить на ноги мертвеца. А вы, миссис Хеммерсмит, с кем себя ассоциируете? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Думаю, вам бы подошёл образ леди Айлин. Славная была оборотница.

— Я не думаю, доктор, что у меня с леди Айлин есть что-то общее, — возразила я и добавила: — Кроме фасона платья, конечно.

Доктор оценил шутку и выпил содержимое бокала до дна. Я взглянула на свой. Элберт подливал мне исключительно красное вино, имевшее устойчивый терпко-сладкий привкус, и оттого казалось, что все кушанья имеют такой же вкус. И я решила больше не пить вина.

Воспользовавшись тем, что все вокруг были заняты разговорами, Фрэнк, наклонившись ко мне, шепнул:

— Ты лукавишь, дорогая Кларисса, — он нарочито выделил это имя, будто знал, что именно под этим именем я представилась миссис Мортон, — по меньшей мере в двух пунктах.

Я не решилась спросить, что он имеет в виду. Потому что таки чувствовала за собой какую-то смутную, пока мне самой неизвестную вину…

Фрэнк не продолжал, увлёкшись разговором с мистером Мортоном, касающемся золотых приисков на Южном континенте, цене на нефть и прочем.

А я погрузилась в раздумья. Аппетит пропал. Я ужасно злилась на себя за то, что сижу здесь и насыщаю желудок, когда бедняга Паркер, возможно, замерзает в снегу… Я невольно покачала головой, отгоняя мрачные мысли. Наверняка Паркер добрался до Олбери и сейчас попивает эль в «Славной Айлин». Если мы смогли добраться до Крамфорда, то Паркер тем более не пропадёт в заснеженном лесу. Просто он не может связаться с Замком из-за отсутствия телефонной связи.

А ещё упрямо не покидало ощущение, что Фрэнк прав. Но в чём?..

Смене блюд, казалось, не было конца. Пустым разговорам — тоже. А бутылок вина, наверное, было выпито целую дюжину. Всё, чего мне хотелось сейчас — оказаться в Маунтоне, в своей шляпной мастерской, заняться любимым делом и скорее позабыть о Замке и обо всём, что с ним связано.

Да только удастся ли?..

Наконец подали пудинг. Почти с тем же любопытством, как в детстве, когда мы с кузинами гадали на рождественском пудинге, я разделила лежавший на тарелке кусочек на две части и… ложечка звякнула, наткнувшись на что-то металлическое.

— Что у тебя, дорогая? — наклонился ко мне Фрэнк.

В пудинге было кольцо. Без камушка, обычное медное колечко, которые носят девочки из небогатых семей, когда хотят казаться взрослее, чем они есть на самом деле. Но всё равно — в моём пудинге было кольцо! Впервые в жизни!

— Поздравляю, — шепнул Фрэнк, опаляя своим дыханием мой висок.

Пресвятая Дева Мария! Так вот почему Фрэнк медлил с предложением!.. Он сделает его сегодня, в рождественскую ночь. Я почти уверена в этом!

Только почему при этой мысли сердце не бьётся так радостно, как раньше?..

— А что у тебя? — голос выдал волнение.

— У меня?.. — переспросил Фрэнк. — О! У меня монетка! Будущий год принесёт мне… то есть нам богатство!

Он небрежно отодвинул находку на край тарелки, спрятав её в шоколадном соусе. Но от меня не укрылось то, что этой находкой была вовсе не монетка, а пуговица — символ холостяцкой жизни. Я в недоумении взглянула Фрэнку в глаза. Он широко улыбнулся мне, всем своим видом пытаясь убедить меня, будто всё хорошо и лучше не бывает.

Ну уж нет! Я не люблю, когда от меня скрывают правду, а ещё больше не люблю, когда мне лгут. Пусть Фрэнк сказал неправду исключительно из-за того, чтобы не огорчать меня, но всё же чувствовалось: в наших отношениях что-то треснуло. Воздух между нами накалился, но мы оба не произнесли ни слова, лишь сверлили друг друга взглядами. Поговорим позже, не за столом.

Накалившуюся атмосферу немного сгладила мисс Крофтон. Она с удивлением и явным разочарованием протянула:

— А мне достался напёрсток! Надо же! Значит, и в будущем году я не выйду замуж!

Мортоны переглянулись и неприлично хихикнули, а мисс Блэкни, отвлекая внимание мисс Крофтон от выходки молодожёнов, умело направила беседу в иное русло, и обе престарелые дамы за разговорами о душистом горошке и способах борьбы с землеройкой, казалось, позабыли и о Рождестве, и о снежных заносах, и о нависшей опасности надолго задержаться в Крамфорде.