Часть 14

Мы молча шли по тёмным коридорам, освещаемым только тремя оплывшими свечами в подсвечнике. Причудливые тени на стенах сопровождали нас на всём пути точно верные стражи.

И вот мы остановились у лифта, ведущего в донжон. Без электричества он бесполезен, а как иначе подняться к себе в номер, я не знала.

Но Фрэнка явно забавляла моя растерянность.

— А я ведь предупреждал, что без меня тебе наверх не подняться, — шепнул он.

— Наверняка Гринлаудам известны потайные ходы, которые приведут меня куда угодно! — отозвалась я.

— Да, но и мне они известны тоже. Во всяком случае, те из них, которые ведут в донжон, — с этими словами Фрэнк провёл меня дальше по коридору, пока мы не упёрлись в глухую стену.

— Что дальше? — спросила я. — Нужно повернуть светильник? Отодвинуть один из камней, из которых сложена стена?

— Ещё проще, — ответил Фрэнк и, нагнувшись, поднял край ковровой дорожки.

В свете свечей я обнаружила в полу большое медное кольцо с висевшим на нём замком. Вход в подполье. Фрэнк вынул из внутреннего кармана ключ и отпер замок. Затем поднял крышку подпола. Из тёмного квадратного отверстия пахнуло ледяным холодом. Молодой человек снял свой фрак и заботливо накинул его мне на плечи.

— Ты готова, любовь моя? Я пойду первым и подхвачу тебя.

Моя авантюрная натура взяла своё, и на какое-то время обиды были забыты.

— Конечно, готова.

Фрэнк скрылся в подпольном туннеле. Я опустила в открытый люк подсвечник, и свет горящих свечей осветил часть каменного коридора, настолько узкого, что в нём вряд ли разминулись бы два оборотня в своих звериных ипостасях.

Фрэнк поставил подсвечник на пол и протянул ко мне руки:

— Не бойся, милая!

Не колеблясь ни мгновения, я прыгнула вниз и… пропала. Разом навалились тишина, плотная, как вата, а запах Фрэнка, густой, терпкий, сладкий мигом вскружил мне голову. Захотелось прильнуть губами к его крепкой шее прямо здесь, в холодном сыром подвале, выпить всего до капли, до последнего вздоха… И, кажется, я даже начала претворять желаемое в действительность, потому что Фрэнк вдруг поставил меня на ноги и хрипло проговорил:

— Клэр, может, нам всё же стоит подняться наверх?

Слегка замявшись, я всё же ответила согласием.

Путь оказался неимоверно долгим и запутанным. Тьма, плотная и осязаемая, давила грузом на плечи, и казалось, будто за очередным поворотом винтовой лестницы поджидает враг. В бесконечных коридорах и ответвлениях можно было легко потеряться, если бы не карта, которую Фрэнк припрятал в кармане своего фрака. На ней красным карандашом был прочерчен маршрут от люка на первом этаже до номера Люкс на самом верху донжона.

Фрэнк был сама предупредительность.

— Осторожнее, любимая, здесь ступенька… Дай-ка поправлю тебе фрак, здесь дует… Обопрись о мою руку…

А я недоумевала, что такое творится со мной. Должно быть, хмель ударил в голову! Но этот терпко-сладкий запах манил, точно гурмана — дорогое выдержанное вино.

Но дело не только в запахе. Я слышала, как за стенами бушевала буря, в подземелье пищали мыши, а на втором этаже кто-то плакал — слышала так отчётливо, словно в Замке стены сделаны из тонкого гипсокартона, а не из камня толщиной в девять футов.

Определённо, что-то происходит со мной. Но что и почему? И кто мне ответит на эти вопросы?..

Наконец мы остановились у одной из потемневших от времени узких дверей.

— Позволь. — Фрэнк запустил руку во внутренний карман фрака. При этом он обнял меня и наклонился так близко, коснувшись виском мочки уха, что терпко-сладкий аромат захлестнул меня с головой, точно цунами, и я едва сдержалась, чтобы тотчас не запустить пальцы в его волосы и не притянуть к себе.

Мгновение было упущено. Подразнив, Фрэнк отстранился от меня. Ключ щёлкнул в замке, дверь открылась.

Потайной ход привёл нас в гардеробную комнату. Чемоданы вновь были разобраны, платья и костюмы висели на своих местах, как будто вообще не покидали пределов Крамфорда.

— Вот мы и дома, — проговорил Фрэнк.

Я предпочла промолчать и прошла в спальню. Благодаря тлевшему в камине огню здесь было не так мрачно, как в той же гардеробной, где каждый трепещущий от сквозняка наряд казался ожившим призраком.

Фрэнк подкинул несколько поленьев, и вскоре затухающий было огонь затрещал веселее, распрямил свои алые язычки, разогнал нависший в комнате полумрак. Трепещущие тени нашли себе приют по углам и потолочным балкам.

Ожидая, пока Фрэнк растопит камин, я выглянула в окно, пытаясь разглядеть сквозь тьму, не улучшается ли погода. Но буря разыгралась не на шутку и, казалось, вовсе не собирается утихать. Как вдруг Фрэнк, мягко подкравшись сзади, будто кот, заставил меня вздрогнуть от неожиданности, и, промурлыкав фразу о том, насколько я очаровательна в мужском фраке, помог мне его снять. Не давая опомниться, развернул к себе и стал осыпать поцелуями моё лицо, ухо, шею…

Но сегодня меньше всего хотелось подпускать Фрэнка к шее.

— Фрэнк!.. — Я попыталась отстраниться от него.

— Клэр… Клара, я так люблю тебя!.. — шептал он между поцелуями. — И всегда буду любить.

Тогда я с силой оттолкнула Фрэнка. Но он, по-видимому, решил, будто я испугалась. Обхватил ладонями моё лицо, провёл подушечками больших пальцев по щекам. Его дыхание буквально обжигало кожу.

— Хочешь, чтобы я ушёл?

Я покачала головой.

— Не пойму, что со мной происходит, — призналась я, — и не понимаю, что творится в этом проклятом Замке!

— Ты тоже это чувствуешь? Будто что-то изменилось в тебе? — спросил Фрэнк.

Вместо ответа я провела рукой по его волосам, потёрлась щекой о щёку, кончиками пальцев погладила его шею, пытаясь пробраться за воротник рубашки. Этот тугой воротничок наверняка мешает ему дышать…

Фрэнк, одной рукой стиснув меня в объятиях, стараясь прогнуть в спине, другой взял меня за руку, ту самую, которая ласкала его шею, и переплёл наши пальцы. Такое впечатление, что и Фрэнк старается отвадить меня от шеи!

Кто же одержит верх?..

Улыбнувшись, Фрэнк резко потянул меня за руку, заставив закрутиться волчком. Я упёрлась спиной в его грудь, оставляя беззащитной шею. И тут же ощутила прикосновение к коже, заставившее меня вздрогнуть. Ну уж нет! Я так просто не сдамся! И теперь уже я дёрнула Фрэнка за руку и раскрутилась обратно, точно пружина.

— Давненько мы не танцевали с тобой, да, Клэр? — подмигнул Фрэнк, делая очередное па.

— О да, — отозвалась я, снова избегая его тесных объятий, — ровно неделю тому. В «Ночном Маунтоне».

Наше противостояние действительно напоминало танец, чувственный и страстный, где каждый в равной степени жаждал прикоснуться к партнёру — и в то же самое время опасался прикосновений его губ, точно огня.

— Фрэнк! — Одно быстрое движение — и я освободила его от галстука-бабочки.

— Клара, — выдохнул он мне в шею, но так и не успел коснуться губами кожи, ибо в следующее мгновение был отброшен назад. — Хорошо! — довольно сказал Фрэнк и повертел головой, хрустнув шейными позвонками. Он точно разминался перед атакой.

Но и я была готова ринуться в бой.

В камине треснуло полено, спальня на миг осветилась причудливым сиянием. Очертания лица Фрэнка поплыли, обнажились клыки. У меня напряглись мышцы, горло обожгло огнём.

Доля секунды — и мы уже сплелись в объятиях. Фрэнк был явно сильнее, он заломил мне руки за спину и впился губами во впадинку у основания шеи. Это разозлило меня. Недолго думая, я двинула коленом ему в пах. Фрэнк охнул, а я, воспользовавшись его замешательством, царапнула ногтем кожу на шее. На белоснежный воротничок капнула кровь. В нос ударил терпко-сладкий запах. Тот самый запах, который сводил меня с ума и пробуждал дремавшие глубоко внутри инстинкты…

Фрэнк схватился за шею. Выглядел он растрёпанным и обескураженным.

— Думаю, мне лучше уйти.

Резкий тон мгновенно отрезвил меня. Похоже, мы оба сильно заигрались.

— Прости, — хрипло сказала я, — я не хотела…

Фрэнк медлил, и на минуту мне показалось, что он скажет что-то важное. Но он не решился, лишь проговорил:

— Я переночую в малой гостиной.

Фрэнк прав. Ему лучше держаться от меня подальше…

— Хорошо. Там тепло и есть удобный диван, — проговорила я и, схватив с кресла плед, подала его Фрэнку. — Возьми.

Он невесело улыбнулся кончиком губ и бросил короткое:

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Фрэнк, — ответила я и с горечью добавила: — И счастливого Рождества…

Когда за Фрэнком закрылась дверь, я машинально, не чувствуя ни рук, ни ног, ни жажды, ни холода, подошла к столику и налила в стакан воды из графина. Вкус был тот же — терпко-сладкий. Как будто в Крамфорде всё отравлено этим привкусом.

Проклятый Замок!

Я с силой швырнула стакан о стену, и стекло разлетелось на множество мелких осколков.

А затем повалилась на постель и рыдала, рыдала, рыдала… Во мне накопилось столько боли — за несчастного майора Саннера, за пропавшего Паркера, за больного Элберта, за всех, застрявших в Замке на неопределённое время, за наши с Фрэнком треснувшие отношения, наконец, — что слёзы, точно бескрайний океан, накатывали, не переставая. Такую боль, казалось, не выплачешь и за сто лет…