Часть 15

Я плакала, пока не уснула. Но успокоение не пришло и во сне — меня снова мучили кошмары, но уже другого рода: волки гнались не за мной, теперь я была в стае волков, и гнались мы за человеком. Нет, наверное, человек, будь он самым быстрым бегуном, не смог бы передвигаться настолько быстро, перепрыгивать овраги и с ловкостью обезьяны карабкаться по стволам вековых сосен. Мы гнали вампира к востоку, туда, где вот-вот взойдёт солнце…

Проснулась я ещё затемно, в холодном поту, с громко стучащим сердцем. В камине затухал огонь, в подсвечнике оплывали свечи. Я подкинула дров, накинула на плечи шаль. Руки дрожали, слегка кружилась голова, мышцы болели, как будто я пробежала марафон. Во рту всё ещё ощущался терпко-сладкий привкус. Я чувствовала себя больной. Взяв в руки подсвечник, подошла к зеркалу, ожидая увидеть те же изменения, что наблюдались у Элберта и доктора Джекобси. Однако ничего похожего не обнаружила. Да, глаза немного покраснели от слёз, но кожа выглядела прекрасно, даже лучше, чем обычно. Очертания губ как будто стали чётче, волосы шелковистее, брови — темнее, а платье — теснее в груди.

Да нет же, это просто неверное освещение! В свете утра всё вернётся на круги своя.

А ещё нужно будет обязательно объясниться с Фрэнком и расставить все точки над і. Но это будет утром. А сейчас единственное, что поможет мне пережить эту ночь и не сойти с ума — любимое дело.

Я порылась в чемоданах. Всё это, конечно, не то, что нужно, но кое-что всё-таки можно использовать.

Стараясь не обращать внимания на пляшущие в углах тени, я уселась поближе к огню и приступила к работе. Пальцы проворно переплетали нити, за окном завывала буря. Видя, что я сижу в кресле практически неподвижно, тени осмелели и вылезли из своих углов. Теперь они плясали и над каминной доской, и вокруг ёлки, иногда задевая стеклянные шары, которые тут же отзывались лёгким звоном, а самые бесстрашные пробегали между мной и камином. Если в Крамфорде и водились привидения, то это были именно они.

Чтобы хоть немного заглушить стенания бури за окном и собственный страх, я запела колыбельную, которую в детстве пела мне мама:

— Снег устилает дороги и крыши,

Всё засыпает до новой весны,

Спит кот-муркот, в кладовке спят мыши,

Скорей засыпай, дочурка, и ты…

Тени как будто угомонились, казалось, они расселись по углам, прислушиваясь к звукам моего голоса. И тотчас ожили старые детские воспоминания, когда мои родные были ещё живы, когда слуги всерьёз верили в страшилки о вампирах и оборотнях, когда электричество ещё не было так распространено, как теперь, а по улицам вместо автомобилей проезжали запряжённые лошадьми экипажи.

Замок Крамфорд — живой пережиток прошлого. Как бы человечество ни двигалось вперёд, стоит непогоде немного разыграться, как хрупкая цивилизация с её электричеством, автомобилями и железными дорогами словно исчезает. А извечное — остаётся…

К утру шляпка была готова. Я повертела её в руках. Несмотря на отсутствие основных материалов, которые мы с Фанни обычно используем для создания шляп, это изделие в форме замка, сотканное из обычных ниток и украшенное фигурками Сэра Кристмаса и оленей из бумажных салфеток, скажу без излишней скромности, вышло на славу! Такую шляпку не стыдно преподнести в качестве подарка новой подруге.

Я дождалась, когда горничная принесёт мне чай, и обрадовалась тому, что ею оказалась не Джейн.

Ханна вынырнула из гардеробной с подносом в руках. Среди посуды и сэндвичей возвышался старинный серебряный подсвечник с горящей свечой.

— Доброе утро, мэм. — Горничная присела в лёгком реверансе. Выглядела она бледной и не выспавшейся. А шею скрывал высокий белый воротничок.

— Что, Ханна, какие новости? Все ли здоровы? Нашёлся ли Паркер? — истосковавшись по человеческому общению, я была рада появлению горничной и тут же забросала её вопросами.

— Нет, мэм, — отвечала та, звеня фарфоровым молочником, — ни то, ни другое. К сожалению.

Я наблюдала за её движениями. Нет, руки у неё не дрожали, как давеча у Элберта, но, тем не менее, двигалась она заторможено. И я не могла понять, то ли в том виноват недосып, то ли особенности темперамента, то ли что-то ещё. Тогда я спросила Ханну о Фрэнке. Она ответила, что сперва приносит завтрак в номер Люкс и уже после — всем остальным.

И тут только я заметила, что на подносе стояли две чашки, а не одна. Значит, Ханна не знает, что Фрэнк провёл ночь в малой гостиной и ответила так лишь потому, что не хотела показать свою неосведомлённость. Хорошей прислуге всегда следует знать, где находятся хозяева.

Спустя минуту или две я решилась задать ещё один вопрос:

— Скажи-ка, Ханна, что говорят у вас по поводу последних событий?

— Мэм, миссис Гринлауд не понравится то, что я говорю с вами на такие темы! — пробормотала горничная, и на её щеках выступил лёгкий румянец.

— А если она о том не узнает? — и для убедительности я вынула из ридикюля новенький блестящий соверен.

— О! — одновременно и удивлённо, и радостно протянула Ханна, и я поняла, что избрала верную тактику. — Мы все уверены, мэм, — тихо, но твёрдо отвечала горничная, — что в смерти майора Саннера виноват дух леди, замурованной в Подземелье.

Я откинулась на спинку кресла и с нарочитым огорчением выдохнула, надеясь, что своим неверием подстегну Ханну к откровениям.

— Мэм, поверьте мне, я говорю правду и ни слова лжи. — Девушка торопливо сунула соверен в карман, словно боясь, что я передумаю и отберу его обратно. — Старинное предание гласит, что однажды в канун Рождества дух королевы вампиров будет разбужен. И она не успокоится до тех пор, пока не вернёт себе тело. А для этого ей нужна кровь. Кровь живых людей.

— И желательно, чтобы этими людьми были прямые потомки оборотней? — осторожно спросила я.

— Да, мэм, — кивнула она и робко оглянулась, как будто боялась, что кто-то может её подслушать. — Именно так.

Пресвятая Дева Мария! Ещё вчера я бы посмеялась над подобной нелепицей, но сегодня, после всего того, что пережила сама, я, пожалуй, склонна поверить и в существование живого динозавра в центре Маунтона. Но динозавр, как и вампир, может оказаться всего лишь слухом, поэтому главное здесь — иметь на руках достоверные факты, а ещё лучше — увидеть всё собственными глазами.

— Хорошо, — кивнула я. — Предположим, Джаймессине, чтобы возродиться, нужна кровь. Но кто же тогда убил майора Саннера?

— Она сама, — пролепетала Ханна, пятясь назад. На ней не было лица от страха.

— Ты не поняла, — покачала я головой, — леди Джаймессина, то есть то, что от неё осталось, до сих пор заковано в цепи и находится под замко́м. Ты же не думаешь, что по коридорам Крамфорда бродит никем не замеченный скелет и нападает на майоров в отставке?

Бедная девчушка побледнела и принялась истово покрывать себя крестным знамением.

— Помилуйте, миссис Хеммерсмит! — пробормотала она. — Я ничего не видела и не знаю. Так говорят…

— Понятно, — вздохнула я и добавила: — А что же оборотни? Никак не отреагировали на то, что в их родовом Замке проснулся дух заклятой врагини? Или только безропотно подставляют ей свои шеи?

Ханна вновь попятилась и наткнулась на ёлку. Лесная красавица накренилась, зазвенев стеклянными шарами, и рухнула бы на пол, если бы не проворство отлично вышколенной горничной. Девушка успела развернуться и подхватить ёлку. Я помогла поставить её на прежнее место.

— Большое спасибо за помощь, мэм, — поблагодарила Ханна, присев в глубоком реверансе. А затем подняла на меня робкий взгляд. — А по поводу вашего вопроса об оборотнях, мэм…

— Да? — Я подбодрила её полуулыбкой.

— Так потому Паркер и пропал — это же очевидно. — Девушка взялась за поднос. — С вашего позволения, мэм, мне ещё нужно подать чай мистеру и миссис Мортон.

— Погоди, Ханна, я не понимаю, о чём ты хочешь сказать!..

— Доктор Джекобси проводил расследование. Он уверен, что Паркер — потомок рода Бойдов. Он покинул Замок, чтобы пройти обряд превращения вдали от гостей, но обязательно вернётся, чтобы навести здесь порядок, — протарахтела горничная, совершенно меня запутав, и, вдруг спохватившись, что наговорила лишнего, добавила: — Ой, мэм, только я вам этого не говорила!

— Хорошо, Ханна, можешь положиться на моё молчание, — рассеянно пообещала я.

— Благодарю вас за щедрость, мэм! Счастливого Рождества! Если я вам понадоблюсь, дёрните за шнурок, что висит у изголовья кровати! — и, пользуясь моим замешательством, девушка выскользнула за дверь.

У меня возникло множество новых вопросов, но было поздно — Ханны уже и след простыл.

Я вздохнула и, совершенно не чувствуя вкуса, выпила чай, закусила сэндвичем с апельсиновым джемом. Подошла к окну. Буря утихла, но густой снегопад продолжал увеличивать заносы. Вокруг было белым-бело, только у замковых строений слуги чистили снег. Сугробы возвышались чуть ли не в человеческий рост.

Интересно, проснулся ли Фрэнк? И если проснулся, почему не приходит?..

Спустя некоторое время, которое бы понадобилось Мортонам для того, чтобы выпить утренний чай, я взяла в руки шляпку — подарок для Джезебел — и, прихватив также свечу и карту, проникла в потайной коридор.

У меня не было намерения проделывать тот самый путь, как прошлым вечером с Фрэнком. Я рассчитывала выйти где-нибудь ближе и пройти знакомыми коридорами, не цепляясь макушкой за потолочные перекрытия и не собирая паутину локтями.

Потайные коридоры встретили меня густой темнотой, ледяным холодом и тяжёлым застоявшимся запахом пыли и плесени. Признаюсь, было страшно, ещё страшнее, чем давеча с Фрэнком. Сквозняки грозили затушить свечи, что отбрасывали на стены причудливые тени. Казалось, будто кто-то крадётся за мной по пятам, грозясь наброситься и впиться клыками в шею. То и дело я оглядывалась назад, желая удостовериться, что позади никого нет.

Я шептала молитву, когда услышала тихие невнятные голоса. Разговаривали совсем рядом, сквозь замочную скважину в двери проглядывал свет. Я сверилась с картой. Если не ошибаюсь, здесь должен быть номер мисс Крофтон. Через несколько ярдов нужно повернуть направо, тогда я выйду через потайную дверь, завешенную гобеленом, прямо в коридор.

Я сделала несколько шагов по направлению к цели, как вдруг резкий голос мисс Блэкни заставил меня остановиться. Я невольно прислушалась к разговору.

— Вы знаете, мисс Крофтон, та же участь, что и майора Саннера, постигла и бедного Сэрли.

— Кто это, дорогая мисс Блэкни? — спросила мисс Крофтон. — Сэрли — такое знакомое имя… Он из Маунтона? Или из Бенсонвилля?..

— О, это механик из Крамфорда, дорогая мисс Крофтон.

— Вот как!..

— Доктор Джекобси уверен, что Сэрли скончался вчера после завтрака, но тело, совершенно обескровленное, обнаружили в гараже в одной из машин лишь к вечеру, когда созывали слуг к рождественскому ужину.

— Какой ужас, дорогая мисс Блэкни! Что же теперь будет с нами?

— Боюсь, дорогая мисс Крофтон, мы все здесь заточены, словно узники. Во всяком случае, до тех пор, пока не расчистят дорогу до Олбери. И всё, что нам остаётся — это ждать.

— И молиться, — добавила мисс Крофтон.

Я была глубоко потрясена словами мисс Блэкни, от напряжения даже слегка примяла край шляпки, которую сжимала в руке. Если единичную смерть майора Саннера можно было объяснить малокровием, несчастным случаем, старостью или какой-то не известной науке болезнью, то вторая смерть заставила насторожиться всерьёз.

Однозначно, со всем этим нужно разобраться, и как можно скорее.

Я поспешила вперёд. А в ушах всё ещё стоял испуганный голос мисс Крофтон: «Что же теперь будет с нами?» — и её не высказанный вслух вопрос: «Мы все умрём?..»