Часть 19

— О, Фрэнк!..

Я прослезилась. Пусть второй сын лорда Госфорда далеко не идеален, но он так мил! Так предан, самоотвержен! Невзирая на обстоятельства, не побоялся связать свою судьбу со мной — с той, от которой, учитывая непонятную болезнь и одержимость терпко-сладким запахом, нужно было держаться как можно дальше. И я уж было собралась с духом дать достойный отказ, постаравшись как можно меньше ранить любящее сердце, хотя моё собственное готово было сказать «да».

Как вдруг двери распахнулись, и в номер ворвалась весёлая толпа, среди которой я с невыразимым удивлением узнала якобы почивших майора Саннера и чету Мортонов. Причём на голове Джезебел красовалась изрядно помятая шляпка моей работы.

— Выходи за него замуж! Поздравляем! Да здравствуют Фрэнк и Клара! Ура! Ура! — на все лады кричали Гринлауды, Рейнолдсы, Мортоны, доктор Джекобси, майор Саннер, мисс Крофтон, мисс Блэкни, Ханна, Элберт. В руках у дам были воздушные шарики, цветы, хлопушки, а у дворецкого — бутылка шампанского.

Выходит, это был всего лишь розыгрыш?!

Не говоря ни слова, я влепила Фрэнку пощёчину и под чей-то запоздалый возглас: «Фрэнк и Клара — отличная пара!» — скрылась в ванной. Исключительно потому, что эти двери никто не загораживал.

— Клэр! Клара! — затарабанили в дверь. — Отвори, прошу! Я хочу извиниться и всё объяснить.

Я дрожала, прислонившись спиной к двери. Сердце рвалось, и боль разливалась по венам вместе с кровью. Никогда прежде я ещё так не разочаровывалась в людях.

— Клара! — кричал из-за двери Фрэнк. — Это было всего лишь игрой! Я думал, ты оценишь! Мы же всегда были парой авантюристов! Ну прости!

Чтобы его не слышать, я включила душ и, не раздеваясь, забралась в ванну. Я тут же промокла насквозь, но мне было всё равно. Обхватив колени руками, я всхлипывала и дрожала под струями горячей воды. За дверью по-прежнему буянил Фрэнк, но, к счастью, из-за шума воды мне было плохо слышно, о чём он говорил. Лишь отдельные фразы долетали до меня и, словно удары хлыстом, оставляли на теле кровоточащие раны:

— Я думал, тебе понравится!

— В еду и питьё тебе нарочно подсыпали наркотик…

— Чёртов Паркер немного спутал наши планы…

— Но я и предположить не мог, что снегопад будет так кстати!

— Согласись, шутка с Мортонами оказалась самой удачной!..

— А кольцо, между прочим, стоит целое состояние!

Второй сын лорда Госфорда ещё долго изгалялся в том же духе, настолько долго, что во мне успели перегореть абсолютно все чувства, которые я когда-либо испытывала к нему.

Но, наконец, в соседней комнате смолкли все звуки.

Целую вечность, казалось, я отмывала грязь, в которой изгваздал меня Фрэнк. А когда, завернувшись в белый махровый халат, вернулась в спальню и бросила взгляд за окно на заснеженный лес, с новою силою ощутила острый приступ безысходности и тоски. Я по-прежнему оставалась пленницей проклятого Замка.

В номере никого не было. Только на полу были разбросаны лепестки роз, а в камине затухал огонь. Да на столике остывал завтрак, хотя, по всей видимости, уже прошло и время обеда. Среди посуды я внезапно обнаружила записку. Первым делом я хотела швырнуть её в огонь не читая, однако почерк принадлежал не Фрэнку.

«Мисс Эшби, прошу вас, не побрезгуйте надеть этот воротничок, — говорилось в записке. — От всей души надеюсь, что данная мера предосторожности окажется излишней, но в ином случае, возможно, спасёт вам жизнь».

Подписи не было. А на столике в тени стоявших в вазочке маргариток находился странный предмет, напоминающий не то жёсткий воротничок, не то ошейник высотою в четыре дюйма, застёгивающийся на медный замок.

Что это? Очередной розыгрыш?

Я взяла в руки воротничок, сделанный из очень плотной кожи, которую, пожалуй, не возьмут даже самые острые ножницы. Конечно, поворачивать голову, да и вообще дышать в таком ошейнике будет чрезвычайно неудобно, но если вампир захочет вонзить зубы в шею, защищённую таким вот воротничком, ему удастся это сделать не с первой попытки.

Я задумчиво вертела изделие в руках. Казалось, оно всё ещё хранило чьё-то тепло. И издавало едва уловимый приятный запах. Нет, не терпко-сладкий, от которого щипало в носу и чесались дёсны, но другой, успокаивающий и придающий силы.

— О чём я думаю! — рассердилась сама на себя я. — Вампиры, ошейники!.. С меня хватит и одного самого большого разочарования в жизни!

Едва я это сказала, как в окне промелькнула чья-то тень, и в ответ на это мышцы во всём теле сладко заныли, а сердце громко заколотилось. Я подошла к окну, желая получше разглядеть, что же заставило так отреагировать моё тело. Но ничего, кроме снега, простиравшегося на много миль вокруг, не увидела.

Ах нет. Вот там, милях в двух, меж сосен маячит какой-то тёмный силуэт. Похоже, волк. Я наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду. Но, прежде чем раствориться в заснеженном лесу, волк остановился и обернулся в сторону Замка. Казалось, он глядел прямо на меня! Да так пронзительно, что, несмотря на довольно значительное расстояние, у меня заволновалось сердце.

Когда он исчез, я ещё долго стояла у окна, прижав руки к груди, а там, внутри, разливалось тепло и, точно диковинный цветок, расцветало какое-то новое непонятное чувство…