Часть 20

Если в Замке из-за снежных заносов придётся провести ещё какое-то время, глупо сторониться людей и отсиживаться в башне, точно сказочная принцесса. Поэтому, услышав удар гонга, сзывающего постояльцев к ужину, я поспешила спуститься вниз.

Лифт работал, как прежде. Электрические фонари освещали коридоры. В галерее оборотней вместо изображения Паркера висел другой портрет. Я остановилась перед ним. С холста на меня глядел господин в старинном фраке поверх белой рубашки с воротником-стойкой, массивную голову его венчал малиновый тюрбан. Сколько я ни всматривались в черты изображённого на портрете оборотня, схожести с Паркером так и не обнаружила.

Собственно, с чего бы ему быть похожим на этого господина?..

И всё же… где Паркер?..

Из малой гостиной доносились голоса и весёлый смех. Бросив последний взгляд на господина в тюрбане, я направилась туда. При моём появлении в гостиной повисла неловкая пауза.

— Приветствую, леди и джентльмены! — поздоровалась я и, стараясь не разглядывать смущённые лица, уселась на свободное место. Элберт поспешил отодвинуть стул. Выглядел лакей по-прежнему нездоровым, но я не придала этому особого значения.

— Мисс Эшби! Прекрасно выглядите! Рады вас видеть! — послышалось со всех сторон.

Справа от меня сидела мисс Блэкни, слева — майор Саннер. Фрэнка в гостиной не наблюдалось.

— Полагаю, — проговорила мисс Блэкни, — нам всем стоит извиниться перед вами, мисс Эшби.

За нею с извинениями поспешили и Мортоны, и Рейнолдсы, и майор Саннер, и мисс Крофтон, и доктор Джекобси. Даже Элберт пробормотал что-то о рекомендациях да о том, что у него не было иного выбора.

— Я принимаю ваши извинения, — отвечала я, — и давайте закроем эту тему раз и навсегда.

Все согласились со мною, однако, о чём бы мы отныне не разговаривали — о политике, о погоде, о новых веяниях в искусстве или об удобстве здешних номеров — всё одно рано или поздно возвращались к обсуждению розыгрыша и всего, что с ним связано. Так невинная фраза мисс Крофтон о чудных видах из окна побудила майора Саннера пуститься в откровения о времяпрепровождении в период инсценирования собственной смерти.

— Тогда, заслышав ваши шаги, мисс Эшби, — говорил старик, — я поспешил спрятаться за портьеру. Оттуда взгляд мой упал на забытый на столике журнал по садоводству. Боюсь, по нему вы меня и вычислили.

— О да, — призналась я, — это меня сильно озадачило. Но я даже предположить не могла, что в номере по-прежнему живёте вы, майор Саннер.

— Я ведь вовсе не майор, мисс Эшби, — грустно усмехнулся старик, — а всего-навсего капитан…

Я рассеянно кивнула. Наверное, для меня этот бравый усатый старичок навсегда останется майором Саннером.

За ним и остальные гости Замка принялись развенчивать сложенные о себе легенды.

Оказалось, мисс Крофтон всю жизнь была компаньонкой у богатой вдовы. Та умерла полгода назад, оставив преданной подруге небольшое наследство. Страстная поклонница истории и культуры Смутных Времён, первым делом мисс Крофтон, конечно же, предприняла путешествие по старинным замкам Королевства. От предложения Фрэнка поучаствовать в розыгрыше отказаться просто не смогла.

— Он был так мил и романтичен, — мечтательно закатывала глаза мисс Крофтон.

Мортоны оказались актёрами одного из провинциальных театров. Джезебел обожала листать «Хроники Маунтона», а именно раздел «Светская жизнь», в поисках фотографий леди Тирни и других моих клиенток, однако до сегодняшнего дня не могла позволить себе купить шляпку в моём магазине.

— Поэтому-то я и обрадовалась возможности познакомиться с вами лично. И заодно подзаработать, конечно, — откровенничала она.

— В наше время найти место с такою заработной платой, которая была бы равномерна твоим способностям и умениям, поистине невозможно, — самодовольно говорил мистер Мортон, выглядывая из-за горки слив и винограда.

— Как я вас понимаю, мистер Мортон! — воскликнул доктор Джекобси и обратился ко мне: — Я полжизни посвятил разработке эликсира молодости и когда уже находился на пороге открытия, проект закрыли. Вы даже не представляете, мисс Эшби, что чувствует человек, когда все его мечты летят прахом!..

Ну почему же, мне тоже кое-что об этом известно.

— Кстати, мне принадлежит и открытие эликсира, на время замедляющего сердцебиение и дыхание пациента, — говорил доктор, — неоценимый вклад в современную медицину, не правда ли?

Я покосилась на Мортонов.

— Да уж… — пробормотала я. — Вот почему я приняла мистера и миссис Мортон за мертвецов.

Джезебел послала мне воздушный поцелуй и потянулась за новой порцией гусиного паштета, а доктор Джекобси пустился в воспоминания о своих прошлых успехах: среди них и публикации в известных журналах, и признание в учёных кругах, и открытия века, и, конечно же, козни завистников…

— Помните случай, когда испытание эликсира молодости на человеке вызвало совершенно обратный эффект? О нём ещё писали в «Хрониках Маунтона» и «Маунтон сегодня»? — зашептала мне на ухо мисс Блэкни. — Его разработчиком был наш доктор. Правда, настоящая фамилия его вовсе не Джекобси, а Левенделл.

— Увы, я мало интересуюсь эликсирами подобного рода, — ответила я.

— О да, разумеется, — криво улыбнулась мисс Блэкни, окидывая меня оценивающим взглядом.

А я подумала, что в нашем Королевстве, к сожалению, хватает шарлатанов вроде таких вот Джекобси-Левенделлов, всех и не упомнишь.

Выяснилось, что и Рейнолдсы не совсем Рейнолдсы. То есть фамилия у обоих одна и та же, однако носящие её мужчина и женщина вовсе не муж и жена, а деверь и сноха. Муж миссис Рейнолдс умер год тому назад, оставив кучу долгов, и теперь вдове нужно самой заботиться о пятерых сиротках. Ради того, чтобы дети не голодали, женщина согласна на любую работу. Даже пробираться по заснеженному лесу в пургу и метель. И при этом терпеть ненавистного деверя, который мало того, что контролирует каждый её шаг, но и сидит у снохи на шее нахлебником. Правда, об этом поведала мне не сама несчастная вдова, а мисс Блэкни.

А когда старая дама дала понять, что принадлежит к обедневшему аристократическому роду и её имя вовсе не Блэкни, мне стало ясно: Фрэнку пришлось выложить круглую сумму, чтобы усыпить совесть всех этих людей. Но второй сын лорда Госфорда не привык отказывать себе в прихотях.

Кого мне было больше всех жаль в этой грустной истории, так это миссис Рейнолдс.

Мало-помалу отдельные реплики каждого из собравшихся здесь сложились в общую картину: все они прибыли в Крамфорд по приглашению Фрэнка и старательно изображали праздных гостей, интересующихся старинными легендами и озабоченных загадочными обстоятельствами смерти майора Саннера и механика Сэрли. Практически вся прислуга была вовлечена в эту авантюру, однако только лишь Гринлаудам были известны все подробности. Возможно, именно они и подсыпали мне в еду и питьё наркотики, вызывающие галлюцинации и нездоровые ощущения. Дворецкий отключил телефон, чтобы я не дозвонилась ни в Олбери, ни в Маунтон. Роль Ханны сводилась к тому, чтобы пошатнуть мою веру в то, что вампиров с оборотнями в наше время не существует. Убедительности ради мисс Блэкни на скорую руку написала портрет Паркера по одной-единственной фотокарточке, которую удалось отыскать в его комнате.

Какая роль во всём этом отводилась исчезнувшему портье, так и осталось не выясненным.

Как только ужин подошёл к концу, мисс Блэкни предложила сыграть в триктрак. Я отказалась, не зная, что предпочесть: неприятную компанию или одиночество. Ни то, ни другое меня не прельщало.

Кто-то из гостей направился в библиотеку, кто-то в курительную. Миссис Рейнолдс сказалась больной и удалилась к себе. Доктор Джекобси-Левенделл объявил, что собирается продолжить усовершенствование эликсира молодости и, если он вдруг кому-то из нас понадобится, то его можно будет найти в лаборатории.

— А вы, дорогая Клара? — спросила меня миссис Мортон.

— Я, пожалуй, немного прогуляюсь по Замку, — отвечала я.

— Сторонитесь тёмных коридоров и подземелий — там могут прятаться вампиры! — хихикнула Джезебел и упорхнула вслед за мисс Блэкни.

Прежде чем выйти в холл, я задержалась перед фамильным гербом Бойдов. Было что-то притягательное в этом жутком изображении оборотня, походившего на чудище из моего сна, а вампир даже с прокушенным горлом, казалось, оставался истинным джентльменом с гордыми аристократическими чертами лица. Если бы не слегка вытянутые клыки, его с лёгкостью можно было бы принять за обычного столичного джентльмена, хотя бы того же лорда Госфорда, отца Фрэнка.

За головами вампира и оборотня я разглядела едва заметные лучи восходящего солнца…

Я смотрела на это изображение так долго, пока вампир с оборотнем не показались мне живыми, а у самой привычно не зачесались дёсны. И я поспешила покинуть гостиную, где всё ещё витали ароматы еды и вина, которые, смешиваясь с запахом еловой смолы и ароматическими свечами, изрядно кружили голову. Краем глаза я увидела, как из глубины гостиной выскользнула чья-то тень и метнулась к обеденному столу.

Я обернулась, желая убедиться, что мне не показалось.

Действительно. У стола хозяйничал Элберт. Встретившись со мною взглядом, он вздрогнул. Хрустальные бокалы звякнули.

— Извините, мисс, — пробормотал он.

— Ничего, — отозвалась я, подходя ближе. — Вам помочь, Элберт? Мне кажется, вы не совсем здоровы…

— Безмерно благодарен вам, мисс, однако вам не стоит утруждать себя! — вежливо, но упрямо проговорил тот.

Бедняга Элберт!.. Идеальный слуга. Он костьми ляжет, но работу свою выполнит.

— Мне вовсе не сложно, Элберт. Наоборот, любая работа мне в радость, — ответила я как можно непринуждённее, собирая ножи и вилки.

Лакей поправил тугой воротничок, нервно вздохнул. Я заметила, что у него дрожали руки, и ещё сильнее укрепилась в своём намерении ему помочь. И Элберту помощь, и я делом занята, а при этом, как известно, меньше думается о плохом.

— Вам нравится здесь, Элберт? — полюбопытствовала я. Молчание тяготило меня.

— В Крамфорде, мисс? — переспросил тот и неуверенно добавил: — О да. Разумеется.

— Вы тоже родом из этих мест? — спросила я и, запоздало уразумев, какой именно смысл вкладывала в эти слова, прикусила губу. Мне не стоит думать о Паркере так же, как не стоит думать о Фрэнке.

— Моя матушка из Мейтхилла, мисс, — уже охотнее отвечал Элберт, — я младший в семье. У меня восемь старших сестёр, и трое из них ещё не замужем. Матушка гордится тем, что я работаю в Замке.

Я внимательнее пригляделась к Элберту. Он славный парень и чем-то даже напомнил мне мистера Брауна, почтальона из Маунтона…

— Но она, знаете ли, очень суеверна, — продолжал Элберт, складывая столовые приборы на серебряный поднос, — и всегда наказывает мне носить с собой оберег от вампиров.

При слове «вампиров» мы с Элбертом одновременно вздрогнули, точно от внезапного громкого звука, раздавшегося совсем рядом. Мало того, лицо паренька перекосилось, крылья носа задрожали, на лбу выступил пот, а потрескавшиеся губы приоткрылись, обнажая вытянутые зубы… Или мне это просто-напросто показалось?.. Потому что со мной тоже творилось что-то странное. Мышцы свело судорогой, нестерпимо зачесались дёсны, в ушах зашумело…

Потому я и не сразу поняла, отчего Элберт вдруг вытянулся по струнке. Оказалось, в гостиную вошёл Гринлауд и уже что-то выговаривал бедняге лакею. Я было заступилась за него, однако дворецкий недвусмысленно дал мне понять, что я здесь лишняя.

Выходит, прислуга в Замке относится к мисс Эшби совсем по-другому, нежели к миссис Хеммерсмит. Я смерила дворецкого холодным взглядом и удалилась восвояси, чуть не столкнувшись в дверях с Джейн Миддлтон. Приторный запах жасмина обжёг мне ноздри, и Джейн, как мне показалось, одарила меня таким же взглядом, каким я сама одарила Гринлауда с полминуты тому назад. Моей гордости в очередной раз нанесли удар, но я была рада тому, что дворецкий и мисс Миддлтон не бросили Элберта одного наедине с горой грязной посуды.