Часть 21

Как-то само собой вышло, что я, гуляя в одиночестве по первому этажу Замка, оказалась у старинного клавесина. Недолго думая, я подняла крышку инструмента и коснулась выбитых от времени клавиш. Клавесин ответил мне тихим звенящим звучанием… Секунда — и тело моё сидело за музыкальным инструментом в одном из залов заснеженного Замка, а душа мчала по лесу навстречу огромной, точно светящаяся гора, луне и, едва коснувшись её, превратилась в свистящую ледяную метель, заметающую снегом каждый уголок Королевства да наводящую ужас на одиноких путников…

Моя подруга Сабрина, между прочим, отличная пианистка, как-то говорила: «Когда я сижу за фортепьяно, то словно нахожусь по другую сторону стихии. Люблю управлять ею, держать на кончиках пальцев, чувствовать себя богиней, повелевающей душами человеческими». Сейчас я чувствовала себя именно такою богиней. А главное, собственная боль растворялась в музыке, уходила, точно песок сквозь пальцы…

Я не хотела открывать глаз, пока последний аккорд не растворится во мне, вызывая чувство приятного опустошения и в то же время — приподнятости.

Но чьи-то аплодисменты вернули меня к действительности раньше, чем мне того бы хотелось.

— Превосходно! — похвалил Фрэнк, подходя ближе. — Это лучшее твоё исполнение, Клара. Оно ничуть не уступает исполнению прирождённых аристократок.

Меня передёрнуло, будто от удара. Фрэнк давно сделал бы мне предложение, будь я аристократкой по праву рождения. А я бы давно согласилась. И прозрение наступило бы слишком поздно. А ведь я могла бы понять, что из себя представляет второй сын лорда Госфорда на самом деле, гораздо раньше…

— Нам нужно поговорить, Клэр.

От Фрэнка явственно пахло духами «Жасмин». Но мне уже было всё равно.

— Нам не о чем с тобой говорить, Фрэнк.

— Нет, есть.

Я хотела пройти мимо, но Фрэнк сжал мне руку выше локтя. Я почувствовала, как во мне закипает кровь.

— Что ты творишь? — зашипел Госфорд. — Не понимаешь разве, что ставишь меня в неловкое положение?

Я попыталась выдернуть руку из его стальной хватки.

— Отпусти!

— Клара!..

— Между нами всё кончено, Фрэнк, — я старательно отчеканила каждое слово, так, словно он был глухонемым или иностранцем.

— Ты должна принять моё предложение, — сквозь зубы процедил Госфорд, сжимая мою руку сильнее.

— Я ничего тебе не должна! — отрезала я.

— А вот здесь ты не права, Клэр. — Он покачал головой. — Я потратил на тебя слишком много.

— Я верну тебе всё до последнего пенса! — в гневе бросила я.

Фрэнк рассмеялся.

— Нужно будет продать не один миллион твоих уродливых шляпок, чтобы покрыть все расходы. Но я имел в виду вовсе не деньги, Клэр.

Меня невыразимо раздражала вся эта ситуация. Почему он просто не может оставить меня в покое?

— Я больше повторять не буду. — Фрэнк приблизил ко мне лицо. Его пальцы так впились в мою руку, что, казалось, проникли под кожу и пробираются до кости. — Ты примешь моё предложение. Мы объявим о помолвке. И спустя неделю после одного… гм… скажем так, индицента, я её разорву.

Даже окончательно разочаровавшись во Фрэнке, я всё же не ожидала от него такой жестокости. А он тем временем продолжал:

— Не пристало сыну лорда Госфорда получить отказ от какой-то шляпницы. Не волнуйся, тебе это ничего не будет стоить. Наоборот, маленький скандальчик привлечёт к тебе ещё больше клиенток.

— Я отказываюсь в этом участвовать, — сказала я, не глядя на него.

— Тебе придётся, — прошипел Фрэнк. — Иначе это будет стоить тебе слишком дорого. И на этот раз я имею в виду и деньги тоже. Но не только их.

— Ты угрожаешь мне? — голос на удивление прозвучал ровно.

— Всего лишь предупреждаю.

— Что тебе стоит убедить обитателей Крамфорда в том, что никакого предложения не было вовсе?

— Ты сделаешь то, что я сказал, Клэр.

Его дыхание опалило кожу. Я дёрнулась, как от ожога. Фрэнк хрипло рассмеялся и отпустил меня. Я, словно птица, что вырвалась на свободу из клетки, сорвалась с места и побежала. А мне вслед доносился смех.

Не понимаю, зачем Фрэнку понадобилась очередная мистификация, но одно я знаю точно: никому больше не позволю насмехаться над собой. Особенно Фрэнку.

Ни Джейн Миддлтон, ни Гринлаудов за стойкой не наблюдалось. Замковые ворота были наглухо закрыты. Опасно пускаться в дорогу на ночь глядя, особенно если и дороги как таковой нет. Но я не хочу оставаться здесь более ни минуты.

Наверняка в Крамфорде имеется потайной ход, ведущий за стены. А карта всё ещё у меня в номере. К тому же не мешало бы надеть шубку и шляпку потеплее.

Завернув в очередной коридор, я невольно стала свидетельницей одной пикантной сцены. Под омелой молодой человек в брюках со штрипками обнимал девушку, припав губами к её шее. Сразу подумалось о вампирах и оборотнях, но я тут же оборвала себя: «Этого не может быть! У меня просто разыгралось воображение!» — и тут же юркнула в соседний коридор. Кажется, влюблённые меня не заметили. Но запах жасмина, верно, будет преследовать меня ещё долго…

Чем ближе я подходила к своему номеру, тем неспокойнее становилось на сердце, тем сильнее ныли мышцы и нестерпимее чесались дёсны.

— Да что же это такое! — злилась я.

Вот и номер Люкс. Я толкнула дверь. В комнатах уже прибрались. В камине ярко пылал огонь, ёлочка сверкала огнями. За окном падал снег…

А в ванной комнате, скрючившись на полу, сидела Ханна.

Увидев её, я разозлилась. Хватит с меня нелепых шуток!

— Ханна! — окликнула я, будучи уверенной, что всё происходящее — по-прежнему шутка, розыгрыш.

Ханна не реагировала.

Я подошла ближе, откинула с шеи девушки прядь волос. Высокий воротничок был разорван. На белоснежной коже явственно виднелся отпечаток чьих-то клыков. Пульса не было.

— Ханна! Ханна, очнись! — Я потрепала девушку по плечу. Прислушалась к дыханию. Ничего утешительного. Никакого намёка на обморок или временное замедление жизненных процессов, как это оказалось в случае с Мортонами.

Что же это творится такое?! Неужто вампиры действительно существуют в наше время и ходят по коридорам Замка?

Тут взгляд мой упал на столик, где стояла вазочка с маргаритками. Кожаный воротничок — подарок отправителя анонимной записки — был разорван надвое. Поистине нужно обладать нечеловеческой силой, дабы таким способом привести его в негодность!

А следующая мысль заставила меня оцепенеть от ужаса: неужели убийца поднимался в донжон специально за мной?