Часть 22

В спальне резко зазвонил телефон. Я вздрогнула от неожиданности и схватилась за сердце, словно опасаясь, что оно выскочит из груди наружу.

Бросила взгляд на распростёртое на полу тело Ханны. Бедняжке уже ничем нельзя помочь… И на нетвёрдых ногах зашагала в спальню, туда, где надрывался звонком телефонный аппарат. Сняла трубку.

— Клара Эшби у телефона.

— Клара! — в трубке раздался знакомый голос моей подруги Фанни, и в заснеженный Замок словно ворвался лёгкий весенний ветерок. — Дорогая! Прими мои поздравления!

— Фанни! Я так рада тебя слышать! — расчувствовалась я. — Но с чем ты меня поздравляешь?..

— С тем, что тебе недолго осталось носить фамилию Эшби! — рассмеялась подруга. — Сегодня почтальон принёс «Маунтон сегодня», очень расстроенный, я думала, у нашего мистера Брауна что-то случилось, а оказалось, там такое! Клара, дорогая, — в голосе Фанни зазвучала обида, — я, конечно, безумно за тебя рада и желаю вам с Фрэнком счастья, но мы же договаривались, что я узнаю об этом первой!

Что-то подруга меня совершенно запутала!

— Фанни, милая, прошу тебя, расскажи обо всём по порядку! — взмолилась я. — Каким образом сообразуются между собой печаль мистера Брауна, «Маунтон сегодня», моё счастье, Фрэнк и твои поздравления?

— Понимаю, от переизбытка счастливых эмоций ты слегка не в себе! — Фанни хихикнула. — Я придумала чудесную шляпку к помолвке! Только представь: из-за розового куста выглядывает ангелочек с луком и стрелами, а в центре ваши с Фрэнком фигуры… Ты не против, если я прибавлю твоему суженому немного роста?

— Фанни, не знаю, что ты там нафантазировала, но никакой помолвки не будет, — отрезала я.

— Как — не будет? Почему? — удивилась подруга.

Потому что, во-первых, Фрэнк оказался тем ещё мудозвоном, а во-вторых, у меня в соседней комнате труп лежит. Но этого я сказать не успела, потому что Фанни, не особенно приняв во внимание мои слова, продолжала упиваться долгожданной новостью:

— Ничего я не фантазировала! В вечернем выпуске опубликовали заметку, цитирую: «Второй сын лорда Госфорда, известный маунтонский гонщик и путешественник, наследник многотысячного состояния и владелец золотых приисков на Южном континенте, сделал предложение даме своего сердца, коей оказалась мисс Клара Эшби, путешественница и совладелица магазина самых экстравагантных в Королевстве женских шляп». Также было сказано, что вы с Фрэнком находитесь в очередном сумасшедшем путешествии, которое не совершил бы ни один здравомыслящий подданный Королевства, и что о помолвке будет объявлено сразу по возвращении. Клара! Повторюсь, я безумно за тебя рада и желаю долгих лет счастья и много детишек, но всё же немного расстроена. Хотя, признаюсь честно, и ожидала от тебя что-то подобное.

Ожидала от меня что-то подобное?..

А вот я не ожидала от Фрэнка ни «сюрприза» с вампирами и оборотнями, ни объявления в газете. Так вот почему он упрашивал меня временно принять предложение, угрожал даже — потому что преждевременно дал объявление в газету.

Но, хоть убейте меня, до сих пор не пойму, зачем ему это нужно?

— Фанни, никакой помолвки не будет! Я отказала Фрэнку! Слышишь?..

В трубке зашипело, а потом появились короткие гудки. Но одновременно возникло чувство, будто в комнате ещё есть кто-то, кроме меня.

Мне не было страшно. Наоборот. Чьё-то присутствие одновременно и успокаивало, обнимая невидимым коконом защиты, придавая сил и надежды на лучшее, но также и заставляло сильнее биться сердце, разливаясь теплом в груди.

Я обернулась.

У двери в гардеробную стоял Паркер. Растрёпанный, в разорванной на груди рубашке и брюках со штрипками. Но глаза его горели ярче звёзд в ночи, а взгляд красноречиво говорил: «Я люблю вас, мисс Эшби», — зажигая в сердце ответное чувство.

— Мисс Эшби, — проговорил гость и сделал шаг навстречу.

А у меня словно земля ушла из-под ног, мир с треском перевернулся и заиграл совершенно новыми красками, сердце пропускало удары один за другим, в ушах играла музыка… Я не видела ничего, кроме Паркера. И больше ничего не могла чувствовать, кроме любви к нему. Всепоглощающей и бесконечной. Всё, буквально всё осталось в прошлом — старые привязанности, желания, стремления, идеалы, планы… Губы Паркера тронула лёгкая улыбка, и я поняла, что всегда ждала только его и что отныне и навеки буду принадлежать лишь ему одному…

— Мисс Эшби, простите, ежели напугал вас, — проговорил он.

— Вы ничуть не испугали меня, — отвечала я.

Паркер стоял в шаге от меня, и моя юбка касалась его ног. От такой близости к человеку, который был послан мне самой судьбой, меня бросало то в жар, то в холод, сердце билось раненой птицей в груди, а ноги будто превратились в два ватных столбика.

— Я всего лишь хотел удостовериться, что с вами всё в порядке, — мягко сказал Паркер, и от звука его голоса по коже прокатилась волна мурашек.

— Да, благодарю. Я чувствую себя здоровой, — слова «более-менее» остались невысказанными.

Он смотрел на меня, не отрывая взгляда, и по его глубоким блестящим глазам было понятно: он чувствовал то же самое, что и я. В сердцах наших разгорался пожар вдруг родившегося чувства, охватывая всё тело и заставляя дрожать от одной лишь мысли о том, что в одно прекрасное мгновение наши руки могут соприкоснуться. Я не знаю, что тогда произойдёт. Наверное, в землю ударит тысяча молний и Южный континент станет на место Северного.

— Где же вы были всё это время? — осмелилась спросить я. — Мы все волновались о вас.

— Вы волновались обо мне? — в его голосе послышалась радость. А руки дёрнулись, точно он хотел взять мои ладони в свои, но отчего-то передумал.

— Волновалась, — призналась я, всматриваясь в его гармоничные черты и не находя в них ни малейшего сходства ни с тем господином с малиновым тюрбаном на голове, ни с кем-то из многочисленных Бойдов на портретах в фамильной галерее.

Паркер улыбнулся.

— Я всё время был неподалёку, мисс Эшби. Но, к сожалению, не настолько близко, чтобы помочь вам и предотвратить то, что здесь замышлялось…

Его красивые черты омрачились неподдельным страданием, высокий лоб прорезала глубокая складка.

— Что вы! — поспешила успокоить его я. — Я рада, что всё наконец выяснилось. Во всяком случае то, что касалось розыгрыша.

Удивительно, но обида и разочарование полностью перегорели во мне, отошли на задний план, стали неважными, уступив место вере в доброе светлое будущее, в котором я и этот молодой человек будем вместе.

— Да, выяснилось, — прошептал он, отводя взгляд.

Я видела, что Паркеру больно вспоминать об этом, однако была твёрдо уверена, что он был против того, что здесь замышлялось, и изо всех сил противился этому. Ведь Паркер с самого начала упрямо называл меня «мисс Э…». У меня в голове крутилось с десяток вопросов, требующих немедленного разрешения, однако, едва я решилась открыть рот, чтобы осведомиться о его здоровье, как он воскликнул:

— О нет!.. — и я заметила, что смотрит он на разорванный кожаный воротничок, лежавший на столе в тени маргариток.

Лицо его побелело, как сугробы за стенами Крамфорда. А я понемногу приходила в себя и удивлялась одновременно двум вещам: отчего вдруг присутствие Паркера так на меня подействовало, и тому, отчего противилась признаться самой себе, что симпатия к нему зародилась тотчас, когда впервые его увидела?

— Они были здесь! — выдохнул молодой человек.

— Там, в ванной, девушка, — проговорила я, вспомнив о Ханне, — боюсь, она мертва.

— Я позабочусь о ней, — сказал Паркер, — но сперва выведу вас из Замка. Вам нельзя оставаться здесь.

— Я догадываюсь, кто это сделал! — воскликнула я, глядя на него снизу вверх. — Элберт! Я бы многое отдала, чтобы этим убийцей оказался не он, но… Я видела его, когда поднималась сюда. Он стоял в полутёмном коридоре… с девушкой… с Джейн…

— К сожалению, не один только Элберт, мисс…

— Клара, — подсказала я и вдруг ужасно смутилась.

— Вернон. — Паркер блеснул глазами.

Вернон! Мне всегда нравилось это имя!..

— Идёмте же, Клара, — поторопил он, будто желая сбросить чары наваждения, которые мешали нам расстаться друг с другом.

— Я не хочу оставлять здесь людей, которым может грозить опасность, — сказала я, — уйдём с ними.

Какой-то миг Вернон колебался, очевидно, взвешивая все «за» и «против». Наконец он ответил:

— Хорошо. Возьмите меховую накидку.

Я бросилась в гардеробную комнату и стянула с вешалки шубку, ничуть не сожалея о других нарядах, которые навсегда останутся в проклятом Замке. От волнения и спешки мне не сразу удалось просунуть руку в рукав, но Вернон пришёл на помощь.

— Благодарю, — прошептала я.

— Скорее, Клара, потайной ход выведет нас на опушку леса. Это на полпути к Олбери. Боюсь, там непроходимые для вас сугробы, но всё одно лучше, чем оставаться в Замке.

— Карта, Вернон!.. Она осталась на столе!..

— Мне не нужна карта. Я знаю все ходы наизусть, — и он взял меня за руку, увлекая за собой.

Мир не рухнул от этого простого прикосновения. Наоборот, стал прочнее. А меня охватило спокойствие. Я доверяла этому человеку, хотя и знала его совсем мало.

Но я знала главное: что люблю его и любима.

Мы очутились в уже знакомом мне туннеле и стали спускаться по винтовой лестнице.

— В нише за углом есть свеча, — сказал Вернон, — я оставил её специально для вас. Не бойтесь, я держу вас — я прекрасно вижу в темноте.

— Я тоже.

— Этого я и опасался, — пробормотал Вернон.

— Почему опасались?

— Клара, меньше всего на свете я желал бы, чтобы вы повторили мою судьбу.

— О чём вы говорите, Вернон?

Но вместо ответа он вдруг не то застонал, не то зарычал и остановился.

— Клара, боюсь, дальше нам нельзя. Придётся возвращаться и идти другим путём.

Но о том, чтобы вернуться, во всяком случае, на своих двоих, уже не могло быть и речи. Ноздри опалил тот терпко-сладкий запах с ноткой перезрелых фруктов, а во рту стало тесно от избытка зубов. Мышцы свело судорогой, что-то изнутри прожигало и плавило все внутренности, точно меня напоили серной кислотой. Тело пронзила адская боль, и я подумала, что мне вот-вот придёт конец.

Жаль, что именно теперь, когда я, кажется, нашла любовь всей своей жизни.