Часть 23

Меня подхватили, точно пушинку, и понесли обратно по узким коридорам да винтовым лестницам. Кружилась голова то ли от бесконечных поворотов, то ли от щекотливой ситуации…

Вернон что-то говорил мне тихонько, да я плохо понимала, чувствовала лишь исходящую от него волну сочувствия и поддержки. Сейчас я не ощущала ничего, кроме своей боли. Она изгрызала меня изнутри, пульсировала в мозгу, отдавалась в каждой клеточке. Как будто внутри меня происходила война, локальные сражения пылали то в одной части тела, то в другой, а то и во всём теле сразу.

Так больно мне ещё никогда не было. Чтобы не завыть в буквальном смысле, я закусила губу до вкуса собственной крови во рту, вцепилась пальцами в ворот мужской рубахи так, что ткань затрещала по шву.

— Господи Иисусе! Да что же это такое! — застонала я, не в силах вытерпеть боль.

Казалось, мои кости ломаются одна за другой. Тело будто свинцом налилось и плавилось, распухало, увеличивалось в объёме. Становилось всё труднее дышать. Я недоумевала, отчего всё ещё нахожусь в сознании.

— Клара, мне безумно жаль…

Мне тоже стало безумно жаль, отчего Вернон, едва оказавшись вновь в гардеробной, выпустил меня из рук и захлопнул дверь с другой стороны.

— Вернон, что происходит?! — взвыла я, и тут резкая боль заставила позвоночник выгнуться дугой.

— Я задержу их, Клара! — донеслось из-за двери.

Я не поняла, как очутилась на полу стоя на четвереньках. Замотала головой.

— Вер-р-рнон! — не своим голосом прохрипела я.

Я попыталась подняться, но это сделать было совершенно невозможно!

— Р-р-р, — только и смогла выговорить я и вдруг задохнулась от ужаса, увидев свои руки. Это не руки даже, это больше похоже на… мохнатые лапы с когтями, выглядывавшими из рукавов лисьей шубки.

«Это всего-навсего очередной кошмар. Я проснусь — и мои руки снова будут на месте», — сказала и удивилась, почему это я в состоянии говорить только мысленно, а не по-человечески, как обычно.

Попыталась разогнуть спину и встать на ноги, но тело не слушалось. Комната резко сжалась до крохотных размеров, и я почувствовала себя слоном в посудной лавке. Или раздувшимся шариком, который вот-вот лопнет.

И действительно, в следующую минуту послышался треск — треск рвущейся ткани.

«Что происходит?!» — произнесла мысленно я и попыталась извернуться так, чтобы ущипнуть себя побольнее и скорее проснуться.

Ущипнуть не получилось — лапа нащупала покрытый густой шерстью бок.

«Я превратилась в какого-то зверя», — мелькнула мысль. И я тут же хотела было возмутиться, но вместо фразы: «Нет, только не это!» — услышала рычание, исходящее из собственной глотки. Но внутренний голос робко дал понять, что в нашем мире возможно всё. Даже невозможное. А тем более — маловероятное.

Нужно ещё одно доказательство тому, что я — уже не я. И как можно скорее!

Я развернулась, чтобы взглянуть на себя в зеркало — это движение получилось непривычно быстрым и лёгким, — и услышала звон чего-то бьющегося. Попыталась повернуться, но тут же упёрлась спиной в стену, а лицо с вытянутым носом проехалось по полочке для обуви, смахивая на своём пути ряды туфель и ботинок.

Я настолько огромна, что с трудом вмещаюсь в гардеробной номера Люкс?!

Я продолжала вертеться, точно волчок, насколько позволяло ставшее вдруг тесным пространство. Наконец мне удалось просунуть голову к зеркалу. Но я ничего разглядеть не успела, потому что от моего горячего дыхания зеркало мгновенно запотело.

Ну и кто я теперь? Как выгляжу?

А впрочем, не так уж это и важно. Я вдруг ощутила необыкновенный прилив сил и энергии. Тело уже не болело, чувствовалось приятное тепло, гибкость, подвижность всех суставов. Захотелось размяться, пробежаться с ветерком. И… вонзить свои зубы в чью-то плоть. Тем более знакомый терпко-сладкий запах звал и манил, а за закрытой дверью, где-то за одним из поворотов винтовой лестницы слышались приглушённые звуки борьбы.

Вернон!..

С некоторым трудом выпутавшись из шубки, но так и оставшись в ошмётках юбки, я заскреблась в дверь. Совсем немного — и она поддалась.

Терпко-сладкий запах здесь был совсем нестерпимым. Горло жгло огнём, ноги сами несли к источнику запаха.

Ближе, ближе…

Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Вернон, когда говорил, что не желает мне той же судьбы, которая настигла его самого. Мне многое вдруг стало понятным: и его отсутствие, и тревога, и, точно пожар, разгоревшееся между нами чувство… А обо всём остальном я подумаю позже.

Внезапно что-то, пахнувшее так же отвратительно, как скисший компот, преградило мне путь.

Это не что-то, а кто-то. Кто-то из слуг… с прокушенным горлом. В луже собственной крови…

Я тряхнула головой и, аккуратно переступив через поверженное тело, побежала дальше. Лапы путались в ошмётках юбки, когти рвали ткань на полосы наподобие тех, что висели в дверном проёме мастерской…

Но вот ещё один труп. И ещё… В этих поверженных телах я узнала тех самых слуг, которые вместе с Верноном расчищали у замковых ворот снег. Черты их вытянуты, клыки оскалены, а в иссохших, измождённых телах будто не осталось ни капли крови…

Звуки борьбы — глухие удары, рычание, клацанье зубов — слышны совсем рядом. Я повернула за угол.

И увидела стоявших друг против друга Элберта и оборотня. Сердце зашлось в неистовом галопе. Нет сомнений, оборотень — Вернон.

Мышцы напряглись в предвкушении прыжка, зубы вытянулись. Но я не успела вмешаться. Вернон прыгнул, впиваясь когтями в плечи врагу, а зубами — в горло, не оставляя возможности тому извернуться и вгрызться в собственную шею. И вот уже тело Элберта забилось в конвульсиях, чтобы вскоре замереть навсегда. Эта картина навсегда сохранится у меня в памяти — точь-в-точь как изображение на гербе Бойдов.

Наконец Вернон отпустил поверженного врага. Я глядела на Элберта как заворожённая. Ещё час или два тому он подавал мне за ужином блюда, подливал в бокал вино, рассказывал о своей матушке и сёстрах. Ему я сочувствовала, переживала, жалела… А минуту назад жаждала вцепиться зубами в его глотку!.. Теперь же бедняга Элберт лежал бездыханным трупом у моих ног. Однако его неестественно вытянутые клыки не оставляли сомнений — он желал смерти Вернону. И, скорее всего, не только ему.

Оборотень повернул голову в мою сторону. Он был почти таким же, как в моём сне. Огромным, мускулистым и в брюках со штрипками. Морда его испачкана кровью.

Вернон ничего не мог сказать, я тоже, но каким-то чудом я прочла по его светящимся мягким светом глазам: «Простите, Клара, мне очень жаль, что так вышло. И что мне приходится убивать, дабы защитить наши жизни. Я безумно люблю вас».

«Я тоже», — мелькнула мысль. Не знаю, прочёл ли Вернон это в моих мыслях или же нет, но глаза его заблестели ещё ярче.

Для того, чтобы понять друг друга, не всегда нужны слова. Достаточно иметь родственные души.

«Вы прекрасны, Клара».

«Благодарю, но… Я ещё не привыкла к этому телу. Оно кажется мне слишком громоздким для этого Замка».

«Я думаю, это потому, что Крамфорды — вампиры, которые владели Замком до Бойдов, — нарочно сузили потайные ходы, чтобы затруднить оборотням передвижение в случае, если те проникнут внутрь».

«А разве Крамфорд построили не вампиры? — удивилась я. — Гринлауды говорили, Джаймессина пришла взять то, что принадлежало ей по праву…»

«Сейчас, конечно, сложно судить о том, кто первым пришёл на эти земли — оборотни или вампиры, но в данную минуту важно одно — нам нужно уходить отсюда, и как можно скорее. Идите за мной, Клара. Я расскажу вам обо всём, что знаю сам, позже».

Вернон гораздо крупнее меня, но он с поистине необыкновенной для его габаритов ловкостью развернулся в узком пространстве и зашагал вперёд, чуть помахивая пушистым хвостом.

Припустила за ним и я.

Мы спешили, но то и дело останавливались, принюхиваясь, чтобы затем или продолжить путь вперёд, или отступить назад для того, чтобы свернуть в другой коридор, ещё у́же предыдущего. Кто-то преследовал нас, шёл по пятам.

Я понимала, почему Вернон не предлагал мне превратиться обратно в человека. И хотя он дал мне понять, что у него самого получилось это только на второй день после превращения, у меня на этот счёт было своё мнение. Во-первых, в человеческом облике мы не сможем защититься от вампиров. А во-вторых, на мне одна лишь трещавшая по швам юбка.

И пусть в данной ситуации мне многое казалось странным, непонятным и маловероятным, я не испытывала страха. Возможно, причиной тому был шедший впереди оборотень. Его запах, вызывающий исключительно приятные ощущения, заглушал все остальные.

Должно быть, поэтому врагам и удалось застать меня врасплох.

Внезапно позади открылась потайная дверь и знакомый голос произнёс:

— Держите её!

И в тот же миг кто-то схватил меня, с нечеловеческой силой сжимая рёбра до хруста, до невозможности вдохнуть. Я не могла ни увернуться, ни повернуться — в коридоре слишком тесно. Только клацала в пустоту зубами. Но, прежде чем меня утащили за поворот, я успела разглядеть, как на Вернона сзади напали двое. Враг на миг чуть послабил объятия, давая возможность вдохнуть. Я не смогла сдержать крика, и низкие своды Замка огласились звериным воем, от которого у меня самой стыла в жилах кровь.