Часть 25

Яркий свет факелов ослепил меня, но я узнала вошедших по запаху прежде, чем зрение адаптировалось к изменению освещения.

Первым был Гринлауд, дворецкий. А с ним — ещё несколько человек, облачённых в плащи с остроконечными капюшонами и издающих терпко-сладковатый запах с нотками гниющих фруктов. Один из них держал в руках золотую чашу. У меня упало сердце. Если здесь Гринлауд, значит, вампиры не оставили Вернону шанса. Нет смысла противиться уготованной мне судьбе.

Вошедшие обступили меня полукругом, стараясь не подступать слишком близко, точно боялись как хищного зверя.

— Мисс Эшби, — торжественным тоном произнёс Гринлауд. — Властью, данной мне Ассоциацией почитателей леди Джаймессины, королевы вампиров, сообщаю, что вам уготована великая честь — способствовать воскрешению наипрекраснейшей из Древнейших. Легенды гласят, что только кровь заклятой врагини леди Джаймессины — представительницы старинного рода оборотней — способна дать ей вторую жизнь. И нам предстоит претворить сию легенду в действительность.

— Что с Паркером? — прохрипела я сорванным голосом. — И где Фрэнк?

Спорить с этими фанатиками по поводу древних легенд и моего происхождения не имело смысла. Хотелось удостовериться, что с моим бывшим другом и возлюбленным всё в порядке. Если я и желала ему зла, то лишь сотворённого собственными руками.

— Паркер плохо служил Его Величеству, — сказал Гринлауд, и слова его можно было трактовать как угодно. — А о мистере Госфорде можете не беспокоиться, он отдыхает в одном из номеров Крамфорда.

— Мистер Госфорд сможет покинуть Замок? — не унималась я.

— Как только расчистят дорогу к Олбери. Или когда он сам того пожелает, — отвечал Гринлауд. Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. А дворецкий тем временем продолжал: — Итак, мисс Эшби, посему я приговариваю вас к смерти. Вы будете умирать медленной и мучительной смертью, как тысячи лет тому умирала леди Джаймессина. Но умрёте во славу её. Потомки будут слагать о вас баллады.

Последние слова Гринлауда утонули в грохоте цепей. Меня охватила неимоверная злость. Я хрипела, брызгая слюной, возмущалась, пыталась воззвать к благоразумию, силилась вернуться в крепкое сильное тело зверя. Увы, всё было тщетно. Словно доктор ввёл мне какую-то специальную сыворотку, благодаря которой я не могу превратиться в волка.

Из недр своего тёмного плаща Гринлауд достал нож с длинным острым лезвием. Его спутники обступили меня с двух сторон, образовав своеобразный коридор, протянувшийся от меня к висевшему напротив скелету. Запевала затянул ту самую песнь…

Эти нелюди намеревались меня убить на самом деле. А что самое страшное, не одну меня. Вампиры быстро уничтожат не только гостей Замка и жителей близлежащего городка, но и значительную часть Королевства, пока власти не найдут действенного способа остановить их.

Гринлауд подошёл ближе. Его клыки хищно вытянулись, но он почему-то медлил. Я решила этим воспользоваться.

— Остановитесь! — прохрипела я, и звон цепей ответил мне эхом. — Вы ошибаетесь! Это не Джаймессина! Этот скелет не может быть ею!

Запевала осёкся, но Гринлауд нетерпеливым жестом приказал ему продолжать.

— Это вы ошибаетесь, мисс Эшби, — прорычал дворецкий, — через минуту здесь свершится великое таинство, аналогов которому не было за всю историю существования планеты. Вам выпала великая честь…

Я снова загремела сковывающими меня цепями.

— Гринлауд! Опомнитесь!

— Первая часть ритуала завершена. Да наступит же часть вторая! — с этими словами Гринлауд занёс надо мною нож, нацеливаясь прямо в сердце. Я смотрела ему в глаза, хотя, признаюсь, от страха потеряла дар речи, а сердце моё болталось где-то в пятках.

И я никак не ожидала того, что произошло в следующую секунду. Один из свиты Гринлауда выстрелил. Сперва в самого Гринлауда, причём дважды, в самое сердце, затем вверх. Магическая песнь резко смолкла. Дворецкий покачнулся, схватился за сердце, прорычал слова проклятия, а после как подкошенный рухнул на пол. Миссис Гринлауд истошно закричала — её фигура, а тем более терпко-сладкий запах новоиспеченного вампира прекрасно угадывались под длинным широким плащом.12727c

Стрелявший откинул капюшон. Им оказался капитан Саннер. Я задохнулась от охватившей меня надежды на спасение.

— Пули с ядом внутри, — заявил Саннер, направляя дуло револьвера поочерёдно то в одного, то в другого участника действа. — Поражают как обычных людей, так и вампиров. Не советую оказывать нам сопротивление.

— Вам? Позвольте полюбопытствовать, кто же второй предатель? — хриплым голосом мисс Блэкни переспросил один из «плащей», тот самый, у которого была золотая чаша в руках. По-видимому, чаша эта предназначалась для моей крови…

— Будьте любезны, мисс Блэкни, отойдите на два шага назад, — отозвался другой «плащ» голосом доктора Джекобси-Левенделла. — Не то я буду вынужден применить на практике собственное изобретение.

— Ах, это вы, доктор, — презрительно сказала старая дама. Но всё же сделала то, о чём просил Джекобси. Мортоны, а за ними и миссис Гринлауд, продолжая всхлипывать, последовали примеру мисс Блэкни и спрятались у той за спиной.

Я сникла. Если капитану Саннеру я доверяла, то участие в спасительной операции доктора Джекобси-Левенделла выглядело весьма подозрительно.

— Мисс Эшби права, этот скелет не оживить, — заметил капитан Саннер, кивая в сторону лже-Джаймессины. — Но права только в одном. Действуйте, Левенделл.

Доктор, не медля ни секунды, выстрелил сперва в мисс Блэкни, а затем в остальных. Капитан Саннер прикончил миссис Гринлауд. Я вскрикнула. Хоть эти люди и были моими врагами, я всё ещё не привыкла к тому, чтобы они умирали у меня на глазах.

— Не волнуйтесь, мисс Эшби, — сказал Саннер, — револьвер доктора заряжен капсулами со снотворным. Леди и джентльмен проснутся спустя несколько часов.

Тем временем доктор Джекобси-Левенделл направил дуло револьвера прямиком на меня.

У меня перехватило дыхание. Вот это поворот!

И в следующее мгновение боль обожгла живот, отзываясь в каждой клеточке тела. Я не сдержалась и застонала. Но уже через минуту жар сменился ледяным холодом, что постепенно распространялся на близлежащие органы. Появилось чувство, будто я медленно, но верно превращаюсь в морозильную камеру.

— Смотрите-ка, она всё ещё не спит. И даже не собирается. — Капитан Саннер заинтересованно заглядывал мне в лицо.

— Естественно, она же не совсем человек, — ответил доктор. Его голос звучал как будто издалека.

— Снимайте же её, — скомандовал капитан. — Осторожнее!..

Щёлкнули наручники на запястьях, и онемевшие руки безвольно упали вниз. Затёкшие ноги подкосились, я рухнула в объятия доктора Джекобси-Левенделла.

— Вы были правы по поводу леди Джаймессины, дорогая мисс Эшби, — говорил капитан Саннер. — Дешёвый маскарад! И ради чего!.. За десятки тысяч лет здесь, в сыром подземелье, скелет королевы вампиров превратился бы в прах. Другое дело — склеп! Сейчас мы с вами предпримем небольшое путешествие… Осторожнее с головой, Левенделл, проход не слишком широк.

Доктор нёс меня на руках узкими коридорами Подземелья. Сводчатый потолок качался у меня над головой, чёрные привидения-тени прыгали, резвясь, перед глазами туда-сюда. Казалось, я плыла по волнам. Жуткая усталость сковала все мои члены, но я боролась со сном изо всех сил.

— То, что собирался сделать с вами Гринлауд, чудовищно! — раздавался громкий голос капитана Саннера. Мне слышались в нём холодные стальные нотки, которых не было ранее. — Принести живого человека в жертву мифической Джаймессине! Подумать только! — Он цокнул языком. — Глупые фанатики! Я поступлю намного гуманнее их и прежде усыплю вас, мисс Эшби. Не волнуйтесь, боли вы не почувствуете.

— Куда… вы… меня… несёте? — с трудом прошептала я. Язык еле ворочался во рту. Остальных частей тела я уже не чувствовала.

— Я же сказал вам, мисс Эшби, — несколько обиженно произнёс Саннер, — в склеп, где похоронена моя дорогая, незабвенная Розамунда. Она всегда так любила эти места!..

Я попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Открыла рот, чтобы проклясть своих мучителей, но не смогла вымолвить ни звука. Казалось, ещё минута — и я усну навсегда.

Капитан Саннер тем временем открывал и закрывал какие-то двери. Сквозняки шевелили мои волосы, голова свесилась и болталась, как у игрушечного болванчика. Старик продолжал свои откровения:

— На протяжении многих веков величайшие умы Королевства пытались изобрести эликсир вечной жизни, однако плоды их трудов до сей поры не увенчались успехом. Кто знает, мисс Эшби, пополнит ли очередное изобретение доктора Левенделла копилку неудачных экспериментов или, наоборот, станет гениальнейшим открытием века?.. Нам предстоит узнать об этом с вашей бесценной помощью, мисс Эшби. Я не обещаю, как прежде обещал вам Гринлауд, что имя ваше будет прославлено в веках, но, к сожалению, вечная жизнь требует чьей-то смерти. За всё нужно платить, мисс Эшби, буквально за всё. Но, как неоднократно показывала жизнь, платит зачастую вовсе не тот, кто пользуется всеми благами мира.

Мы очутились на открытом воздухе. Под ногами у моих мучителей скрипел снег. Редкие, но крупные, будто старинные монеты из коллекции моего покойного дедушки, снежинки медленно-медленно кружились в воздухе и опускались на лицо. Однако, прежде чем чёрная пелена навсегда застлала глаза, боковым зрением я заметила знакомую фигуру. Замёрзшее сердце с опозданием воспрянуло: Вернон! Он жив!

Но его разорванная рубаха вся в крови, а сам он, придерживаясь за стены, едва переставлял ноги. Бедняга! Сильно же его потрепали вампиры!..

Пусть я не в состоянии говорить, но мысленно я отправила любимому послание: «Осторожнее! Они вооружены ядовитыми пулями и снотворным. Лучше уходите, Вернон! Берегите себя».

У меня в голове возник ответ: «Всё будет хорошо, Клара. Простите меня. Я люблю вас».

Несмотря на ужасающую ситуацию, я ему верила. И пусть моё тело превратилось в безмолвную ледышку, глубоко внутри затеплилась крохотная надежда.