Часть 27

Впервые за последние дни за окном не шёл снег. Сквозь перистые облака проглядывал солнечный диск. В маленькой комнатке Вернона было светло и очень тепло благодаря светящим в окошко лучам и огню в печурке.

— Звонили из Олбери, мисс, — сказала Джейн, бледная, как полотно, и с перебинтованным горлом. — Полиция прибудет в Крамфорд в лучшем случае к обеду.

— Спасибо, Джейн, — поблагодарила я. — Давайте помогу вам.

Но девушка испуганно уцепилась в поднос с остатками завтрака, точно в шкатулку с драгоценностями, которую я возжелала у неё отобрать, и упрямо стояла на своём, невзирая на моё: «Мне вовсе не сложно» да «Я никогда не чуралась тяжёлой работы». Напрасно. Нам делить с ней нечего.

— Что вы, мисс! Не стоит! Спасибо вам! И мистеру Паркеру! — и мисс Миддлтон, сделав книксен, удалилась, оставив после себя стойкий терпко-сладкий запах с нотками жасмина. И… запах Фрэнка. Я не удержалась и чихнула.

— На здоровье! — послышался самый приятный голос в мире.

Я обернулась к Вернону.

После того как мы расправились со всем персоналом, пьющим кровь у жителей Замка, из прислуги, не считая Вернона, остались в живых лишь Джейн, кухарка да механик Сэрли, к основной работе которого теперь прибавились обязанности и лакея, и дворецкого, несмотря на то, что и он, и Джейн были ослаблены из-за кровопотерь — я сама на днях оказалась свидетельницей тому, как Элберт пил прямо из её шеи.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что возвращение твоего портрета в фамильную галерею Бойдов — дело рук Джейн!

Несмотря на то, что я всю ночь сидела у постели раненого оборотня и видела больше, чем позволительно видеть незамужней девушке даже в наш просвещённый век, это неожиданное «твоего» ужасно меня смутило. Я почувствовала, что краснею, и опустила взгляд.

Вернон, сидевший за столиком напротив, тотчас поднялся, бесшумно и грациозно, несмотря на ранение, и, обойдя столик, присел на кушетку рядом со мной. Наши колени соприкоснулись, отчего меня бросило в жар.

— Клара, — проговорил он, — боюсь, тебя неверно проинформировали. Я вовсе не тот, за кого ты меня принимаешь. Если мои предки были оборотнями, то происходили не из рода Бойдов, а, скорее всего, прислуживали им так же, как прислуживаю гостям Замка я.

Я удивлённо подняла на него глаза. Сегодня Вернон выглядел неплохо, его выдавала, разве что, болезненная бледность. Под рубашкой не видно было бинтов, но я знала, что они есть. Мало того, я видела, какие страшные раны скрывались под ними, и помогала Левенделлу их обрабатывать. Точнее, обрабатывала под руководством Левенделла, ибо у самого доктора благодаря зубам Вернона-оборотня правая рука висела на перевязи.

Но всё же обращение на «ты» меня неимоверно порадовало.

— То же самое я могу сказать и о себе, Вернон. Я не леди. Я привыкла зарабатывать на жизнь своим трудом. Мои предки не принадлежали к аристократам. Если они и жили когда-то на землях Виллигринов, то это вовсе не значит, что носили они ту же фамилию.

Вернон взял мои ладони в свои. От этого прикосновения и предчувствия самого важного признания в жизни вдоль позвоночника пробежали мурашки, отдаваясь приятным покалыванием на кончиках пальцев, на губах и в груди.

— Клара, когда я впервые увидел тебя, со мной произошло что-то странное, но очень приятное. Со мною никогда такого не было раньше. Это как удар под дых и чувство эйфории одновременно. Невероятное чувство. Я словно летал в облаках от счастья при одной мысли о том, что ты находишься в том же Замке, что и я. Старался не упустить ни одной возможности, чтобы полюбоваться на тебя хоть издали. Радовался как ребёнок, что могу оказаться тебе чем-то полезным…

Каждое слово Вернона радовало меня, заставляя трепетать каждую клеточку и отзываясь ответным чувством. Я глядела в его глаза, чистые и глубокие, будто два горных озера, любовалась каждой чёрточкой и чувствовала себя неимоверно счастливой уже оттого, что нахожусь рядом с ним.

— Я догадывался, что мистер Госфорд собирается сделать тебе предложение, — говорил Вернон, — и отчаянно желал не допустить этого. Знаю, это ужасно эгоистично с моей стороны, но тогда, в снегопад, когда ты с мистером Госфордом собиралась уехать из Крамфорда, я пёкся не только о вашем благополучии… И в то же время не смел помешать твоему счастью. Я терзался от безысходности и даже заболел. — Грустная улыбка тронула его губы. — И лишь позже я понял, что это была за болезнь.

— Ты превратился? — прошептала я. Голос осип от волнения.

Он кивнул.

— Меньше всего на свете я ожидал, что превращусь в волка. Это было ужасно. Если и раньше я думал, что прекрасная мисс Эшби недосягаема для простого слуги из Крамфорда, то после превращения и подавно.

— Ах, Вернон! — воскликнула я. — Ты напрасно так изводил себя! Я почувствовала практически то же самое в день своего приезда. Но испугалась своего чувства, старалась задушить его в себе, ибо со дня на день ждала предложения от Фрэнка!.. И не смогла. — Я улыбнулась. — Любовь к тебе победила.

— Клара! — Вернон в порыве чувств поцеловал кончики моих пальцев. — Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете.

Он поднял на меня глаза. У меня перехватило дыхание от того, что я прочитала в них. И тут мы одновременно потянулись навстречу друг другу, наши уста соприкоснулись и… земля уплыла из-под ног, за спиной выросли крылья, в ушах зазвучала дивная музыка… Я чувствовала, как во мне, точно море, бурлит энергия, приливая то к одной части тела, то к другой. Когда бурлящая волна достигла запястий, под кожей закололо, а затем разлилось тепло, постепенно охватывая всё тело от макушки до кончиков пальцев на ногах. Энергии было так много, что она словно выливалась через край, и я охотно делилась ею с Верноном, веруя, что она исцеляет и его раны.

Как вдруг послышался стук в дверь, и нам пришлось оторваться друг от друга.

— Прошу прощения. — Доктор Левенделл прочистил горло. — Я пришёл осведомиться о здоровье мистера Паркера, но, кажется, он идёт на поправку — это и невооружённым глазом видно.

— Вы правы, доктор, я чувствую себя превосходно, — и Вернон едва заметно улыбнулся мне. Глаза его так сияли, что затмили бы даже солнце в безоблачном небе Виллигри.

— Это подтверждает мою теорию о том, что организм оборотня способен к быстрой регенерации, — и Левенделл принялся так обильно сыпать медицинскими терминами, точно пшеницу сеял, но из этого потока речи я мало что могла понять. Мысли мои были заняты совершенно другим. Сердце заходилось галопом, в висках стучала кровь, мысли путались, перескакивая с одного на другое, а взгляд то и дело останавливался на Верноне.

Наконец-то можно не запрещать себе думать о нём и не опускать стыдливо глаза, любуясь его идеальными чертами. Румянец вернулся к нему, бледность исчезла, глаза сверкали, а губы… У Вернона просто божественные губы! У меня мурашки пошли по коже, когда я вновь представила наш прерванный поцелуй.

О, это был именно такой поцелуй, от которого подкашиваются колени, в ушах звучит музыка, а перед глазами распускаются тысячи огненных фейерверков — помнится, Сабрина, когда их отношения с Ричардом Стенсбери из дружбы органично перетекли в нечто более романтическое, рассказывала об этом, да я не верила. И вот, оказывается, всё это не просто красивые фразы, а настоящие, лично пережитые эмоции… А ведь я никогда не испытывала ничего подобного с Фрэнком.

Кстати, доктор Левенделл только что упомянул в разговоре Фрэнка. Я прислушалась. И меня точно ударило током, когда я поняла, что Левенделл, продолжая витиевато изъясняться, отстаивал позицию о том, будто кровь оборотня — панацея едва ли не от всех болезней человечества.

Я поспешно стянула митенки, что скрывали оставшиеся от наручников ссадины и синяки и едва не вскрикнула от удивления. Руки мои были совершенно здоровы!

Вернон, ранее отвечавший доктору односложно, невольно повысил голос: 152e1bc

— Я понимаю, доктор Левенделл, что именно вы хотите сказать. Но и вы выслушайте меня! Я категорически против того, чтобы над разумными существами без их на то согласия проводили эксперименты!..

— Безусловно, тут я с вами соглашусь, мистер Паркер, — снисходительно отвечал Левенделл, — но и вы поймите ту простую истину: некоторые якобы разумные существа не в состоянии уразуметь всех выгод своего будущего положения, а потому нам, людям науки, не стоит отступать от первостепенной задачи и тратить драгоценное время на просвещение и увещевание подобных вам счастливых носителей дополнительного набора генов!

— Выходит, мы не первые? — нахмурился Вернон.

Не первые?..

И тут, ещё раз бросив взгляд на свои запястья, я поняла…

Нет, не всё, а лишь общую картину. Многое всё ещё оставалось неясным.

Но, Боже мой, как же я была глупа! А ведь я могла догадаться намного раньше, и, быть может, тогда бы удалось избежать ненужных жертв!..

С минуту я сидела как статуя, переваривая вдруг пришедшую в голову мысль, а затем сорвалась с места и, придерживая юбки, пулей вылетела из комнаты. Только и успела услышать звук поспешно отодвигаемых стульев и учтиво-удивлённое Левенделла: «Мисс Эшби?..»