Часть 28

Оборотни на портретах беззвучно шевелили губами, а тёмные привидения-тени цеплялись за подол, точно желали меня остановить. Но сейчас остановить меня не способен никто.

Взбежав на нужный этаж, я буквально ворвалась в третий номер справа. Ошибиться было невозможно: я следовала за ароматом жасмина.

Хотелось лишь одного — посмотреть ему в глаза.

Но едва я его увидела, меня охватило какое-то пронзительно-щемящее чувство. До вчерашнего дня Фрэнк был для меня праздником, фейерверком эмоций, генератором самых сумасшедших идей, потоком неиссякаемой энергии. Теперь же он казался сломленным, точно раздвоенное молнией дерево. Дыхание перехватило, и я не сразу нашлась, что сказать. Только смотрела.

Номер был оформлен в тех же унылых тонах, что и комнаты капитана Саннера, только огонь в камине горел ярче да на пушистой ёлочке перемигивались красные, синие и зелёные огоньки. В кресле у камина, облачённый в халат, сидел Фрэнк. Нераскрытая книга покоилась у него на коленях.

— Здравствуй, Клара, — просто сказал он.

— Здравствуй, Фрэнк.

— Пожалуйста, присядь.

Я присела на стоявшую у окна кушетку и, прежде чем молодой человек осведомился о цели моего визита, проговорила:

— Мне очень жаль, Фрэнк.

Он изогнул красивую бровь, старательно делая вид, будто не понимает, о чём я. Но у него плохо получалось паясничать. Во всяком случае, в этот раз.

— Мне действительно очень жаль, — повторила я. — Когда ты планировал сказать мне о своей болезни?

Улыбка на лице Фрэнка медленно превращалась в оскал. Пальцы сжали подлокотники кресла. Мне показалось, что на фалангах пальцев появились уплотнения и узелки, которых не было ранее…

— Левенделл проговорился? — сквозь зубы процедил Фрэнк.

Я покачала головой.

— Просто сложила два и два. Удивляюсь, отчего я не поняла этого раньше.

Фрэнк вдруг закрыл лицо руками. Книга упала на пол, и на обложке я увидела выведенное позолоченной вязью название на незнакомом языке, должно быть, то был язык наших предшественников — вампиров и оборотней. Но я никогда прежде не видела, чтобы Фрэнк читал что-то отличное от «Экономического вестника», ценных бумаг или меню в ресторане, да ещё на непонятном наречии!..

— Тогда доктор Левенделл говорил о твое́й болезни, верно? — тихо сказала я. — Редкий случай, врождённая предрасположенность… А ведь я приняла слова доктора на свой счёт!

— Клара, — простонал Фрэнк, — я даже не подозревал, насколько далеко всё это зайдёт.

— Левенделл обещал тебе какое-то новое эффективное средство?

— Революционное, — кивнул молодой человек, — призванное совершить в медицине переворот.

— И этим революционным лекарством являлась кровь оборотня? — догадалась я.

— Я не знал, Клара, клянусь тебе! — Фрэнк привстал с кресла. Его лицо побелело. И уже тише добавил: — Не знал, что одним из этих оборотней окажешься ты.

Я промолчала, чувствуя, как внутри что-то с оглушительным треском рвётся на части и боль, едкая, точно серная кислота, заливает всё тело. Раньше мне казалось, что мы с Фрэнком похожи. Теперь же между нами оказалась непреодолимая пропасть. А всё потому, что он мне лгал. И раньше, и теперь. Всегда…

— Не веришь? Клара, — Фрэнк с мольбою протянул руки, — ради Бога, прости меня!.. Теперь, когда тебе всё известно…

— Мне известно далеко не всё, — голос прозвучал резко. — Я могу лишь догадываться о том, что Левенделлу каким-то образом удалось оживить вампиров. Но с какой целью? Неужели только ради того, чтобы в ком-то из нас проснулся ген оборотня?

— Это должна была быть вовсе не ты, — не глядя мне в глаза, хрипло повторил Фрэнк. — И не Паркер.

— А кто же? — спросила я и чётко, до мельчайших подробностей, вспомнила невольно подслушанный в мастерской разговор. Тогда на фразу Гринлауда о том, что Паркер до сих пор не явился в Замок, Фрэнк ответил: «Обойдёмся своими силами».

— Мортоны, — всё так же пряча взгляд, проговорил Фрэнк. — Но они оба оказались пустышками. А Паркеру была отведена совсем другая роль.

— Другая роль?! — вскричала я. — Это его, а не меня, Гринлауды собирались принести в жертву скелету из анатомического музея, который выдавали за леди Джаймессину? Королева вампиров, должно быть, в гробу переворачивается, когда слышит всю ту чушь, которую вы с Левенделлом нагородили!.. А может, с помощью Вернона капитан Саннер собирался оживить свою покойную супругу?

Фрэнк брезгливо поморщился, стоило мне назвать Паркера по имени.

— Оборотни — слишком дорогой ресурс, чтобы разбрасываться ими, — бросил он. — Но от Левенделла ожидать можно всего что угодно. Этот докторишка падок до открытий, но ещё больше он любит деньги.

— Я готова на эксперимент, — твёрдо сказала я. Это стоило мне невероятных усилий, так как внутри всё кипело, сопротивляясь.

Меня раздирали противоречивые чувства. Хотелось пожалеть Фрэнка, несмотря ни на что, отдать часть себя — свою кровь, лишь бы облегчить его страдания. И в то же время — надавать пощёчин, высказать всё то, что заслужил. Отомстить, наконец. Ведь тому, что он сделал, нет прощения. Во всяком случае, лично я простить подобное не способна.

Должно быть, вся эта сложная гамма чувств отразилась на моём лице, потому что Фрэнк улыбнулся кончиками губ. Однако глаза его были грустными-грустными, без прежнего блеска. Как будто огонёк задора умер в нём, оставив погибать тело.

— Нет, Клара, — ответил Фрэнк. — Я не приму от тебя такой жертвы. Только не от тебя.

— Почему же?..

— За свои двадцать восемь я повидал и перепробовал в жизни столько, сколько не переживают и за несколько поколений, — говорил он. — На мой век хватит. Я много думал над этим вопросом и окончательно смирился со своей участью. Если даже эксперимент Левенделла окажется удачным, это не спасёт меня, но лишь отсрочит неизбежное.

— Мне очень жаль, — в очередной раз проговорила я, мучаясь осознанием того, насколько на самом деле бессмысленны эти слова…

— Мне нужно от тебя лишь одно, Клара, — тихо сказал Фрэнк и вдруг, поднявшись с кресла, подошёл ближе и опустился передо мною на корточки.

Прохладные руки Фрэнка коснулись моих, обхватили запястья, точно наручниками, и я явственно ощутила уплотнения на фалангах пальцев, которых не было раньше. Болезнь прогрессировала.

— Сделай одолжение, выйди за меня замуж.

Я отшатнулась. Честно говоря, от Фрэнка я ожидала чего угодно, но только не повторного предложения руки и сердца.

— Это невозможно!

— Я не прошу тебя стать моей женой в прямом смысле этого слова. Не прошу делить со мною обед, постель, горе, болезнь… смерть… Мало того, я хочу… и требую, чтобы твоя личная жизнь развивалась так, как развивается. — Он помедлил, перевёл дыхание. Я не торопила его. — Ты была со мною в радости, и это было лучшее время в моей жизни, поверь. Я богат, Клара, ты знаешь. Очень богат. На днях ты застала меня за бумагами. Я составил новое завещание и сделал тебя своей единственной наследницей…

— Так вот почему ты дал в газету объявление о помолвке, — пробормотала я.

Пазлы собирались в общую картину — страшную, неприглядную и циничную в своей правде.

— Если ты ответишь отказом, — продолжал Фрэнк, — после моей смерти Госфорды, — а это та ещё стая стервятников, — непременно отсудят и золотые прииски, и ценные бумаги, и недвижимость в Маунтоне… Я не хочу этого. Собственность же законной вдовы они тронуть не посмеют.

— Нет, Фрэнк, — я покачала головой, — я не верю тебе. Ты хочешь купить меня как личного донора, не так ли? Вчера ты обмолвился о неком инциденте, после которого мы разорвём помолвку… Мы и парой с тобой стали лишь после того, как ты удостоверился, что родом я из Виллигри — исконных земель оборотней Виллигринов. Всё это время ты испытывал меня на прочность… Помнишь разбитую коленку, когда я призналась, что не умею ездить на велосипеде?.. На мне всегда всё заживало быстрее, чем на других.

— Клара! Ты сама себе противоречишь! — Фрэнк не сдержал ухмылки.

Я не слушала его, продолжая развивать свои мысли:

— Диагноз подтвердился, и ты привёз меня в Крамфорд. Заставил поверить, что вот-вот сделаешь предложение… Даже погода способствовала твоим замыслам, не давая возможности сбежать из Замка!.. И вот благодаря экспериментам Левенделла я превращаюсь в оборотня и становлюсь твоим личным донором — ты на это рассчитывал, так ведь? Неужели ты думал, что я откажу тебе в помощи? К чему было столько напрасных жертв? Ты ведь мог просто сказать мне правду!

Фрэнк покачал головой.

— Это не поможет. Моей матери переливали кровь оборотня. О боги, чего эти докторишки вроде Левенделла не выдумывали! Закармливали её пилюлями, пересаживали костный мозг, даже давали пить свежую кровь!.. И всё равно она медленно, но верно превращалась в жуткого уродца, страшащегося солнечного света! — Фрэнк скривился, точно от внезапной зубной боли. — И вот однажды её нашли мёртвой. Она устала бороться. Устала быть подопытным кроликом для таких, как Левенделл.

Может быть, Фрэнк и прав. Что-то тут не сходилось. Однако я чувствовала, что мои догадки верны. Взгляд упал на лежавшую на полу книгу. Что она хранила в себе? Какие раскрывала тайны давно минувших дней?..

Затем я вновь переключила внимание на Фрэнка. Тот, думая, что я не замечаю, с каким-то лихорадочным блеском в глазах рассматривал мои запястья. Что с ними не так?.. Наоборот, они в отличной форме.

Фрэнк перехватил мой взгляд. Чуть смутился.

— Доктор Левенделл рассказывал, что ещё вчера обрабатывал твои раны мазью, — попытался объяснить он, — а сегодня на них не осталось ни царапины.

Доктор Левенделл не обрабатывал мне руки мазью — я не далась!.. А раны окончательно зажили после поцелуя с Верноном.

— Постой, — сказала я, — кажется, я догадалась… Что ты говорил о Мортонах?.. Тебе был нужен не один оборотень, а два, верно? Пара оборотней с потрясающей регенерацией. Идеальные доноры крови и внутренних органов… Мы с Верноном и есть то самое революционное средство доктора Левенделла, не так ли?

Фрэнк не отвечал. Но блеск в его глазах был красноречивее слов.

— Для этого и были проведены все эти эксперименты?.. — я задыхалась от гнева. — Возвращение в Замок, заточение в темницу? Нападения, ранения?.. Это были своеобразные испытания — вы хотели выяснить пределы наших возможностей? Это бесчеловечно, Фрэнк! Бесчеловечно!

— Бесчеловечно? — усмехнулся тот. — Но ведь и вы не совсем люди, Клэр. А не́люди должны послужить во благо сильных мира сего. Знаешь, что написано в этой книге? — Он указал на старинную книжицу на полу. — О магии оборотней, которые, сливаясь в одно целое, способны творить настоящие чудеса. Здесь описывается, как кровь влюблённых оборотней способна воскрешать мёртвых, не говоря уже о её чудодейственной ценности для больных! И твои зажившие запястья — яркое тому подтверждение. Неужели ты думаешь, что я могу устоять перед таким искушением?

Во мне поднималась волна, сильная, яростная, неукротимая. Я чувствовала, что превращаюсь в зверя. Ещё минута-другая, и от второго сына лорда Госфорда останется лишь одно воспоминание…

Но я нашла в себе силы утихомирить рвущегося наружу зверя и сказать:

— Сейчас прибудет полиция, Фрэнк. У вас нет шансов.

Но тот громко рассмеялся в ответ, так широко при этом открывая рот, что мне удалось разглядеть болезненную трансформацию зубов и гортани.

— Крамфорд вместе с Олбери давно куплены мною, Клэр. Это у тебя нет шансов, — с этими словами Фрэнк вытащил из кармана пистолет. — Здесь капсулы с ядом. Яд убьёт тебя прежде, чем твой Вернон прибежит на крик. А Левенделл держит при себе такой же.

Я молча закатила рукав до локтя. Отдам Фрэнку пятнадцать-семнадцать унций своей крови. Я была бы готова дать и больше, если бы Ханна и Элберт остались в живых. А потом мы с Верноном найдём способ выбраться отсюда. Обязательно найдём.