Часть 30

Здесь коридор был заметно у́же. Мы с трудом пробирались по винтовой лестнице вдоль узких кирпичных стен, собирая локтями паутину и то и дело натыкаясь плечами на каменные выступы. Нестерпимо пахло пылью и плесенью, и я пару раз, не удержавшись, чихнула.

— Ты в порядке? — обернувшись ко мне, Вернон сжал мои пальцы в своих.

— Вполне, — благодарно кивнула я.

На головы нам посыпалась штукатурка, и мы поспешили отправиться дальше. От бесконечных поворотов винтовой лестницы кружилась голова. Как путь внезапно преградила гора хлама — сломанная мебель, старые запыленные книги, дырявые шторы…

— Прежний дворецкий не позволял себе складывать испорченные вещи в потайном ходу, — сказал Вернон. — Непозволительно так обращаться с антикварными вещами, и потом, нельзя загромождать запасной выход — он может понадобиться в случае пожара или осады.

— Наверное, многие из этих вещей принадлежали самим Крамфордам или Бойдам, — предположила я.

— Верно, — согласился молодой человек. — Новый хозяин решил переоборудовать Замок в гостиницу класса Люкс и предпочёл избавиться от многих ненужных, на его взгляд, вещей.

Вернон подал мне руку, и я молча переступила через сломанный стул.

Ещё несколько ярдов бесконечного спуска, и мы упёрлись в глухую стену.

— Странно. — Вернон пощупал кирпичную кладку, будто не верил, что она настоящая. — Прежде этой стены не было. Похоже, её воздвигли совсем недавно.

— Что же нам делать? — прошептала я.

— Выбираться в главный коридор через чей-нибудь номер, — предложил Вернон.

— А оттуда — в другую ветку потайных ходов, — поддержала я.

— Ты прекрасно ориентируешься в этих запутанных ходах и без карты! — Вернон улыбнулся и взял меня за руку. Его глаза блестели, точно звёзды на небе. Ужасно хотелось его поцеловать, но очередной рёв, раздавшийся из глубин Замка, подстегнул нас вернуться на несколько ярдов назад — туда, где в неглубокой нише угадывалась потайная дверь.

— Интересно, чей это номер? — прошептала я.

Ответ на этот вопрос мы узнали позже, лишь после того, как пробрались в небольшую гардеробную, где висели платья Джезебел Мортон и витали смешанные запахи человеческих тел, лёгких женских духов и каких-то лекарств. Очевидно, то были снадобья Левенделла, одни из которых были призваны замедлить ход жизненных процессов, а другие — придать человеку запах вампира.

Из комнат доносилось негромкое пение Джезебел. Мистер Мортон фальшиво насвистывал мелодию в такт жене. Я поразилась их хладнокровию: петь фривольные песенки в то время, когда из Подземелья рвётся на свободу разбуженная королева вампиров, могут только отважные и сильные духом люди — либо очень легкомысленные…

— Может, попробуем пройти через соседний номер? — засомневался Вернон.

Я кивнула. Не было уверенности, что супруги Мортон не станут нам препятствовать. Неизвестно ещё, как они отнесутся к нам с Верноном в наших новых ипостасях.

На цыпочках мы выбрались обратно в запыленный коридор.

— Чьи номера находятся перед номером Мортонов? — спросила я.

— Мисс Блэкни. Далее — двойной номер Рейнолдсов.

Я слегка приуныла. Не особенно хотелось встречаться ни с гордой аристократкой мисс Блэкни, ни с Рейнолдсами. Но если выбирать из двух зол…

Тут Вернон, насколько позволял узкий коридор, решительно зашагал назад и вскоре вернулся с согнутой кочергой. Я терялась в догадках, зачем же она ему понадобилась. Не для того же, чтобы разрушить каменную кладку, не так ли?

— Нашёл её в куче антикварных вещей, — довольно проговорил Вернон и, сделав небольшое усилие, выпрямил кочергу, вернув ей почти идеальные прежние формы.

— Дорогой, уж не собираешься ли ты?.. — засомневалась я.

— Клара, милая, — горячо зашептал Вернон. — Думаю, кто-то неспроста заложил проход. Там есть что-то такое, что не предназначается для наших глаз.

Я пожала плечами. И тут весьма кстати раздался очередной подземный толчок, сопровождающийся утробным рыком. Воспользовавшись этим, Вернон обернулся и принялся рушить каменную кладку. В коридоре тут же повисло облако пыли и острее запахло цементом. Я отступила на несколько ступенек выше, опасаясь летящих в голову камушков, и прикрыла нос ладонью, терзаясь мыслями, что ничем не могу помочь любимому. Только молилась, чтобы удары импровизированной кирки о камень не привлекли любопытство тех же Мортонов или мисс Блэкни.

Наконец Вернон пробил в стене достаточное отверстие, дабы в него можно было протиснуться. Отбросил помятую кочергу и ловко проскользнул на другую сторону. Затем подал руку мне.

— Прошу вас, мисс.

Я улыбнулась. С запыленным лицом, в грязной рубахе и с царапиной на щеке Вернон по-прежнему оставался красивым.

— Благодарю.

Вслед за ним и я легко перебралась сквозь дыру в каменной кладке.

Что же прятал Фрэнк за этой стеной?..

Но, прежде чем отправиться дальше, я прильнула к губам любимого. Пусть мой поцелуй залечит его новые раны.

— По всей видимости, — сказала я позже, устремляясь вниз по крутым ступенькам, — мы направляемся в правое крыло. И, если мне не изменяет память, номеров в правом крыле нет.

— Здесь живёт женская половина прислуги, — ответил Вернон. — А также находятся подсобные помещения. Этажом ниже — кухня и прачечная.

— Думаю, нам сто́ит выйти где-нибудь поближе. — Я провела рукой по холодным шершавым камням. — Но и потайных дверей здесь не наблюдается тоже.

Мы прошли ещё ярдов пять или шесть, как Вернон остановился у едва приметной дверцы. Я почувствовала, как из крохотных щелей тянет сквознячком.

— Она заперта, — сказал Вернон.

— Может быть, именно там прячется что-то, ради чего замуровали потайной ход? — вслух подумала я и вытащила из причёски шпильку.

Замо́к с трудом поддался импровизированному ключу. Вернон глядел на меня широко открытыми глазами.

— Что? — слегка растерялась я. — Всего лишь подсмотрела этот трюк в синематографе. Ты любишь кино?

— Никогда не видел, — признался Вернон.

— Ну что же, посещение кинотеатра войдёт в список обязательных мероприятий во время отдыха… скажем, в Виллигри. Ты знаешь, в Виллигри никогда не бывает вампиров, потому что там практически круглый год солнечно?

Я проскользнула в приоткрытую дверцу и очутилась в крошечной ванной комнате. Ощутимо пахло жасмином. Нет сомнений: здесь обитает Джейн Миддлтон.

Да только, на мой взгляд, для одной Джейн на полочках стояло слишком много пузырьков, баночек, флакончиков и тюбиков. Небезызвестные духи «Жасмин» тоже нашлись среди прочего изобилия косметических средств. Впрочем, если мисс Миддлтон старается угодить Фрэнку, то ничего удивительного в этом нет.

Но, как оказалось, ванную делили на двоих Джейн и Ханна так же, как Вернон до недавнего времени делил одну комнату с Элбертом.

Признаться, я была несколько разочарована. Ожидая найти нечто особенное за каменной кладкой, воздвигнутой день или два тому, я обнаружила лишь идеально прибранные комнатки горничных и вполне естественное желание одной из них выглядеть привлекательно для молодого и очень богатого джентльмена.

Спустя минуту или две мы пересекли безлюдную галерею и, отодвинув в сторонку портрет Эбенезера Бойда, того самого, с малиновым тюрбаном на голове, оказались в знакомом тоннеле. А ещё через пять минут были уже у номера Фрэнка. Мы полагали, что лишь у него могут храниться ключи от Подземелья.

Вернон приложил ухо к потайной двери.

— Ну как? — едва слышно спросила я.

— Мистер Госфорд в номере, — одними губами прошептал Вернон, — и, похоже, не один.

— Нам нельзя терять ни минуты, — я позволила высказать вслух беспокойные мысли, что терзали меня всё это время.

Солнце скоро будет клониться к закату. Да и неизвестно, как долго продержится хорошая погода и насколько сильна Джаймессина…

— Дай мне свою шпильку, — попросил Вернон.

Я вынула ещё одну шпильку из причёски. Тяжёлая прядь упала на плечо.

Тем временем Вернон аккуратно распахнул дверь, ведущую, по всей видимости, прямиком в кабинет. То, что нам было нужно.

— Вам легче, сэр? — услыхали мы голос Джейн. По-видимому, он раздавался из спальни.

— Я же просил тебя, Дженни, называть меня Фрэнком всякий раз, когда мы с тобою одни! — игриво ответил тот.

Первой мыслью было развернуться и уйти восвояси, однако дело, ради которого мы так долго пробирались сюда, не терпело отлагательств.

— Хорошо, Фрэнк! Как скажете, Фрэнк! — Джейн хихикнула. — Тебе лучше, дорогой?

— Лучше. Иди же сюда, любовь моя!

Из спальни послышались смех и возня. Раньше мне было бы неимоверно больно услышать нечто подобное. Но теперь, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову, невозможное стало реальностью, а в сердце поселилась истинная любовь, я проглотила слова Фрэнка как… кусочек сладкого пудинга. Мало того, я была рада счастью Фрэнка и Джейн. Пусть мимолётному, но мне становилось легче от осознания того, что в этом мире есть девушка, милая и бескорыстная, которая готова скрасить последние дни такого человека, как второй сын лорда Госфорда.

А Вернон меж тем делал мне знаки, мол, нужно дать о себе знать или уйти. Я лишь покачала головой и ринулась к секретеру, уповая на то, что Фрэнк держит ключ от Подземелья там. Ни в первом, ни во втором ящике я не нашла ничего интересного и уж было отчаялась, когда в третьем, открывшемся благодаря спасительной шпильке, внезапно обнаружила завещание. Машинально отложив его в сторонку, я принялась искать злополучный ключ дальше, когда какое-то седьмое чувство заставило меня вернуться к бумаге.

«Засим оставляю всё своё движимое и недвижимое имущество, коим обладаю на момент смерти, своей дорогой жене, леди Госфорд, урождённой Джейн Миддлтон, с коей сочетался законным браком 25 декабря года 1905 от Рождества Христова в присутствии трёх свидетелей: мисс Анриетты Грейнридж, Двенадцатой графини Стоддарт, доктора Артура Левенделла и мистера Джозефа Рейнолдса, будучи в здравом уме и доброй памяти…»

Бумага зашелестели у меня в руках, в груди похолодело, но ожидаемая боль всё не приходила. А в голове роились странные вопросы: «Мисс Анриетта Грейнридж, та самая Двенадцатая графиня Стоддарт, которой, кроме громкого титула, в наследство достались долги, измеряющиеся в сотнях тысяч фунтов стерлингов?.. И кто же она? Неужели мисс Блэкни?..»

— Клара! Я нашёл ключ! — сквозь звон в ушах услыхала я негромкий, но исполненный радости голос Вернона, и тотчас его статная фигура оказалась прямо передо мной, точно уберегая меня от опасности.

Я подняла глаза.

— Что вы здесь делаете? — послышался знакомый голос.