Часть 32

Вот, наконец, и знакомая дубовая дверь, сверху донизу изъеденная жуком-короедом. Вернон повернул ключом в увесистом заржавелом замке. Скрипящий звук пришедшего в действие механизма отозвался острой головной болью.

Из открывшегося дверного проёма тут же выскочили чёрные сгустки-тени и прошмыгнули мимо нас, спасаясь от древнего Зла. Следом за ними — несколько пищавших напуганных крыс.

— Подземелье — единственное место, куда не ведёт ни один потайной ход, — сказал Вернон. — Говорят, до битвы с Джаймессиной здесь было несколько таких ходов, но после их засыпали и заложили камнями.

Я не ответила. Как и в прошлый раз, дурное предчувствие охватило всё моё естество, но я решительно тряхнула плечом, настраиваясь на победу. Наш с Верноном план был предельно прост, и он должен сработать.

Мы спускались по крутым каменным ступенькам. С каждым лестничным пролётом стенания из Подземелья становились всё громче, а толчки — всё ощутимее. На плечи то и дело сыпались кусочки штукатурки. Того и гляди, королева вампиров пробьёт себе выход в толще замковых стен.

А на меня волнами наказывала паника, и с каждою волною всё сильнее. Сердце заходилось в бешеном галопе, в висках стучало, стало трудно дышать, как будто из помещения вдруг выкачали кислород. Вернон, почувствовав мою тревогу, поймал мою руку, ту самую, на которой красовалось проволочное колечко, и легонько сжал, успокаивая.

«Джаймессина воздействует на наши чувства, — послышался его голос в моей голове. — Не поддавайся ей».

В ответ я чуть сжала его пальцы своими. Удивительно, но мне на самом деле стало легче. Тревога немного утихла, задышалось свободнее.

«Я люблю тебя», — мысленно сказали мы друг другу одновременно.

Через минуту мы очутились в просторном зале со звёздчатым потолком и развешанным по заплесневелым стенам оружием. Заветная дверь охранялась двумя каменными ангелами с мечами в руках. Между крыльями одного из них по-прежнему висела паутина.

Там, за этой дверью не так давно томилась я. Запястья отозвались знакомой болью, а в ушах снова зазвучала та самая песня…

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и решительно произнесла:

— Открывай.

Замок щёлкнул, тяжёлая дверь отворилась. На нас дохнуло застоявшимся запахом разложения. Я невольно сморщилась и вздрогнула. Телу хотелось обернуться сильным ловким зверем. Волчица внутри меня просыпалась, готовясь к драке не на жизнь, а на смерть.

Тотчас снизу донёсся громкий рёв, сопровождавшийся довольно сильным толчком. Джаймессина приветствовала нас.

Я невольно оглядела свою темницу. Всё здесь выглядело так же, как в мой первый визит. Вот прикован к стене скелет, а напротив него — пустые кандалы, которыми ещё день тому я стирала в кровь руки. Разве что пугливые тени, как и мыши, сбежали в безопасное место.

Я ступила внутрь. Под ногами зашуршали, точно опавшие листья, косточки давно погибших грызунов. Каменный пол ходил ходуном. Ещё немного — и королева вампиров пробьёт в нём дыру.

Вернон присел на корточки в самом центре темницы. Вынул из кармана украшенный цепочкой и шестерёнками ключ, вставил его в едва заметную, проделанную прямо в полу замочную скважину. И, прежде чем повернуть ключ в замке и устранить последнюю преграду, отделяющую нас от древнейшего Зла, обернул лицо ко мне. Даже в кромешной тьме глаза его сияли, точно звёзды на небе, а красота была такою же яркой, как и в свете дня.

«Готова», — мысленно сказала ему я и начала оборачиваться. Позвоночник охватил огонь, лучиками расходясь по всему телу и расплавляя его. Завязки на платье затрещали, швы лопнули, и вот уже ошмётки шедевра одного из известных маунтонских портных лежат у моих лап.

Вернон же в этот раз начал превращение с головы… и хвоста. Пока лицо вытягивалось, превращаясь в волчью морду, а шея и грудь обрастали шерстью, человеческая рука поворачивала ключ.

В толще стен что-то щёлкнуло и задвигалось. Пол уходил из-под ног. Вернон едва успел отпрыгнуть, как в том месте, где он стоял, образовалось круглое отверстие, достаточное для того, чтобы в него пролез крупный зверь. И я едва не задохнулась от зловония, доносившегося из Нижнего Подземелья.

Сперва ничего не происходило. Только слышно было, как гулко колотится моё сердце. Но вот из люка показались длинные сморщенные когтистые пальцы. А следом за ними — лицо, не имеющее ничего общего с изображением хрупкой утончённой леди на портрете. Сегодняшняя Джаймессина выглядела отвратительно, точно ночной кошмар.

«Бежим!» — прогремел крик в моей голове.

И через секунду мы уже неслись узкими тёмными коридорами, перепрыгивая через несколько ступеней и на поворотах цепляя боками шероховатые каменные выступы. Я впереди, Вернон позади. А вслед нам раздавались отрывистые хриплые фразы. Несмотря на то, что произнесены они были на древнем языке, я понимала смысл. Песни, которые я слышала, будучи прикованной в темнице, звучали на том же наречии.

— Проклятые оборотни! — хрипела вампирша. — Вы сполна заплатите за мою смерть! Настанет тот счастливый день, когда ни один Бойд не будет ступать по земле, принадлежащей вампирам!

Я мысленно переводила Вернону эти фразы, пока не поняла, что Джаймессина настигает нас. Тогда я припустила так быстро, как только могла. Боялась только, как бы Вернон не вздумал выиграть для меня время и схватиться с вампиршей тут же, в узком коридоре, где крупному оборотню трудно перемещаться, не то что развернуться на сто восемьдесят градусов. И проклинала себя за то, что не могу бежать быстрее.

«Ещё немного — и мы на свободе. Там будет легче», — успевал подбадривать меня Вернон.

И тут я почувствовала боль. Не свою, а его. Проклятье! Джаймессина таки зацепила Вернона!..

Стиснув зубы, я бежала дальше, стараясь перебирать всеми четырьмя как можно быстрее.

Дверь во внутренний дворик мы предусмотрительно оставили открытой. Вот уже виднеется свет в конце коридора. Скорее, скорее!..

Секунда, другая — и глаза ослепил искрящийся на солнце снег, а лапы почувствовали приятную прохладу. Я круто развернулась, по инерции едва не угодив носом в каменную стену. Вернон уже вытянулся в боевой стойке, оскалив зубастую пасть и помахивая обрубком хвоста. О!..

В дверях нерешительно застыла Джаймессина. Высохшая, точно мумия, и облачённая в полуистлевшие одежды, королева вампиров тем не менее держала осанку, приличествующую ей по статусу.

Вернон зарычал, подзывая её к себе. Я тоже рыкнула.

Джаймессина бросила взгляд на небо, оценивая ситуацию. Глаза у неё были чёрные, чёрными были даже белки, отчего казалось, что вместо глаз у неё глубокие ямы. Чёрные лоскутки ткани, что когда-то представляли собой воротничок-стойку, открывали серую морщинистую шею, такую же тонкую, как моё запястье. Переломить её будет нетрудно. Но вонзить в неё зубы… Едва я это представила, как к горлу подступила тошнота, а в душе появились страх и сомнение. Да, Джаймессина — это не миссис Гринлауд. Древнее Зло внушает совершенно иные чувства, чем новоявленный вампир.

Я тряхнула головой. Не буду думать об этом. Вернон говорил, эта сморщенная старуха может внушить своему противнику что угодно. А сомнение в собственных силах — последнее, что может мне пригодиться в бою.

Тем временем Джаймессина медлила, переводя взгляд с одного оборотня на другого и не решаясь выступить из тени на свет. Я зарычала, не утерпев.

«Не спеши, любимая, — слышался в моей голове голос Вернона, — она только и ждёт, как бы заманить нас обратно в тень Подземелья. Там она быстро одолеет нас».

Глядя на эту древнюю мумию, едва стоящую на ногах-тросточках, трудно было представить, что та сумеет одолеть двух сильных здоровых оборотней. Однако, скорость, с которой она передвигалась по коридорам Замка, говорила, и довольно красноречиво, что королеву вампиров, как бы немощно та ни выглядела, не стоит недооценивать.

«Хорошо», — скрепя сердце согласилась я.

Джаймессина, склонив голову по-птичьи, решилась выставить одну костлявую ногу в снег, и он тут же растаял под ней, облачком пара растворяясь в воздухе. Вампирша быстро убрала ногу обратно.

— Проклятые небеса! — прошипела она. — Проклятое солнце!

Я бросила быстрый взгляд вверх, краем глаза заметив какое-то шевеление в окне донжона. Ещё несколько минут промедления — и солнце скроется за башней, в которой я провела первые ночи своего пребывания в Крамфорде.

Вернон тоже понимал это. Ощетинившись и грозно рыкнув, он сделал длинный прыжок с намерением впиться Джаймессине в горло. Но та в последний момент успела увернуться и схватить оборотня за шею, увлекая в глубь замковых коридоров.

Не желая терять ни минуты, я ринулась любимому на помощь. Щёлкнули зубы, и у меня во рту оказалось нечто противное на вкус, которое тут же рассыпалось полуистлевшими хлопьями. Я фыркнула, отплёвываясь, и поняла, что оставила Джаймессину без значительного куска подола.

Две попытки — и обе мимо. А эта высохшая мумия — более чем достойный противник. Мы по сравнению с ней кажемся просто неопытными щенками.

Увидев, что Вернону удалось вырваться из смертельных объятий, я попятилась назад, к солнечному свету, одновременно чувствуя металлический привкус во рту. Лапы у Вернона были в крови. Джаймессина шипела, прикрывая сморщенными ладонями кровавые раны на плечах и груди. Так держать, любимый!

«Скорее, скорее! — говорила я сама себе. — Нам нужно выманить её во дворик и, пока Джаймессина не успела регенерировать, покончить наконец с ужасной легендой Крамфорда, вдруг ставшей реальностью».

Пошатываясь на нетвёрдых ногах, королева вампиров шла за нами. Но снова повторила свою тактику, остановившись на пороге. А время играет против нас.

«Прости, Вернон», — и я, подняв лапу, точно важный трофей, сомкнула на ней зубы. С хрустом. С болью, пронзившей моё тело электрическим разрядом.

Капля алой крови упала на ослепительно белый снег. Затем вторая и третья.

Джаймессина, не обращая внимания на испаряющийся под её шагами снег, устремилась в мою сторону. Глаза её блестели недобрым огнём. От чёрных лохмотьев шёл пар. Я приготовилась дать отпор, хотя эта дама внушала невольный ужас.

Рычание. Прыжок. Скрежет зубов… о зубы. И — ужасная, невыносимая боль в шее. Как будто меня… прокусили и едят!

Я замахала лапами что есть силы, то бестолково молотя воздух, то царапая чью-то плоть. Глаза заволокло туманом. В голове пульсировала назойливая мысль: «Каким образом Джаймессине удалось опередить меня?! Ведь она спала сотни лет, а не занималась спортивной гимнастикой у себя в Нижнем Подземелье!»

Но вот от меня оторвали вампиршу, и я вижу Джаймессину в снегу. От неё валит пар. А саму её терзает Вернон. Окрестности Крамфорда огласились лязганьем крепких зубов и предсмертным хрипом. Не замечая боли, я ринулась любимому на помощь и вгрызлась зубами в нечто отвратительное, вызывающее дурноту и желание поскорее выплюнуть это изо рта. Такое впечатление, будто я нырнула с головой в нутро убитого медведя. Причём убитого уже давно.

Утешало лишь то, что королева вампиров теряла силы. Но теряла силы она очень уж медленно…

Внезапно я ощутила сильный толчок в грудь. И почувствовала, будто оторвалась от земли и лечу. Доля секунды — и я плюхнулась в снег, поднимая вокруг белое облако. Фыркнула. Отряхнулась. И подняла голову, чтобы понять, что происходит.

Проклятье!..

Солнце скрылось за облачком, буквально повисшем на верхушке донжона. А в это время вампирша регенерировала на глазах. Раны, оставленные нашими с Верноном зубами, затягивались, морщинистая кожа разглаживалась, а лохмотья… превращались в подобие той одежды, которую я могла лицезреть на портрете легендарной королевы вампиров.

Так вот оно какое, Древнее Зло, на самом деле. Сильное, коварное. С красивым помолодевшим лицом, безмолвно говорившем: «Я окажу тебе честь, выпив тебя до дна».

И практически непобедимое…