Часть 33

— Вы не Бойды, — презрительно бросила королева вампиров и устремила свой взгляд на башню, где в окне номера Люкс кто-то наблюдал за разворачивающейся во дворике битвой.

Вернон отряхнулся от снега в ярде от меня. Он был по-настоящему зол и рвался в бой. Как будто до этого оборотень только играл с Джаймессиной, пробовал свои силы.

Бросив в мою сторону быстрый взгляд, Вернон дал понять, чтобы я не спешила и подлечила свои раны, а затем подобрался и прыгнул.

Джаймессина успела ловко увернуться, но я знала: Вернон решил сменить тактику. Теперь он не бросался сгоряча, а действовал выжидательно, совершал обманные манёвры, ловко уклонялся от выпадов вампирши. Она тоже не спешила, явно растягивая удовольствие.

Их противостояние с Джаймессиной напоминало танец — они кружились, всё быстрее и быстрее, очерчивая неправильный круг, то придвигаясь ближе ко входу в Замок, то вновь отдаляясь. Несколько секунд — и оборотень с вампиршей закружились в таком сумасшедшем вихре, что мои глаза оказались неспособными их различить. У меня даже голова закружилась. Я фыркнула и отряхнулась. Соберись, Клара. И регенерируй быстрее!..

Я вспомнила наши с Верноном поцелуи, покраснела от смущения (если под густой волчьей шерстью вообще можно покраснеть) и практически сразу же почувствовала прилив сил и энергии. Раны затягивались. Зрение уже могло разобрать что-то в том хаосе движений и тел, что устроили двое противников — королева вампиров и оборотень. И, похоже, и она, и он были ранены.

Я мимолётно взглянула на небо и упала духом — солнце скрылось за донжоном.

Как же теперь расправиться с Джаймессиной, если она становится сильнее буквально с каждой минутой?..

В этот миг Вернон предпринял очередной обманный манёвр, притворившись серьёзно раненым. Джаймессина ослабила бдительность и развернулась ко мне. И пока она медлила, выбирая, на кого напасть первой, Вернон, удивительно грациозно для такого огромного зверя, подскочил к вампирше и уцепился той в шею сзади.

Моим глазам предстала сцена точь-в-точь изображение на гербе Бойдов.

Только вот солнца на небе больше не было.

Поэтому Джаймессина, обливаясь кровью, сумела вывернуться из смертельных объятий оборотня, отбросив того к стене. Когда снежная пыль, поднятая падением волка, более-менее улеглась, я увидела, что он остался лежать. Я инстинктивно бросилась к любимому, потеряв из поля зрения королеву вампиров.

«Вернон! Родной!..»

Но только я ткнулась носом в окровавленную шерсть, как ощутила в боку адскую боль. Так, будто у меня вырвали кусок мяса.

Я разозлилась. Сколько можно?! В конце концов, бросаться на врага сзади — подло и недостойно королевы вампиров. И ринулась, уже почти ничего не видя затуманенным взором, на коварную Джаймессину.

Я мало что чувствовала, кроме боли — и своей, и Вернона. Но могу сказать, что я дорого продавала свою жизнь. И уже упав навзничь, на затоптанный окровавленный снег, услышала голос в своей голове: «Я люблю тебя, Клара…» — и вновь послышалось волчье рычание, звуки борьбы, хриплые проклятия Джаймессины да скрежет зубов.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, сквозь застилающую взор пелену увидела, как вампирша запрыгнула на стену башни и лезет вверх, туда, где в одном из окон виднеется чьё-то лицо — Джейн или Фрэнка…

Я подняла гудящую, точно церковный колокол, голову. Вернон, раненый и обессиленный, на неверных лапах подошёл ближе, явно намереваясь совершить отчаянный прыжок. Дело принимало скверный оборот — ещё немного, и Джаймессина очутится за пределами его досягаемости. У Вернона только одна попытка.

«Ты сможешь!» — крикнула я ему, но из пасти вырвался короткий волчий лай.

Волк оттолкнулся и прыгнул. Должно быть, у меня серьёзные проблемы со зрением, потому что его прыжок виделся мне будто в замедленном кино — плавным, сильным, красивым. Завораживающим. Я ни капли не сомневалась, что у Вернона всё получится. Дотронувшись лапами до стены примерно в одиннадцати футах от земли*, он по инерции прошёл по отвесной стене ещё шага три-четыре и успел схватить Джаймессину за ногу. Послышался хруст, и оборотень с королевой вампиров повалились наземь.

Я бросилась к ним, намереваясь вцепиться вампирше в горло и не отпускать, пока та не издохнет.

«За Ханну, за Элберта, получай!»

Рот наполнился кровью королевы вампиров — холодной, тягучей, с привкусом подгнивших фруктов. В ответ в область сердца мне вонзились её когти, ножом проехались вдоль груди до живота.

«Нет, Джаймессина, я убью тебя прежде, чем ты вырвешь мне сердце!» — и с новой силой, не чувствуя боли, принялась терзать её горло, буквально закапывая свои когтистые лапы в её плоть.

«Клара, любовь моя!..»

Вернон был рядом и получал почти столько же ран, сколько и я. Джаймессина хрипела под нами, под передними лапами что-то чавкало, хрустели кости, задние же лапы скользили в луже крови. Вампирша практически перестала сопротивляться, когда сквозь резкий запах её крови почудился другой — человеческий.

— Да что здесь происходит?! Волки совсем обнаглели! Терзают человека средь бела дня! — воскликнули сзади, и в тот же миг послышался щелчок, раздался выстрел — сперва один, затем второй, — и левый бок опалило огнём.

«Я люблю тебя…»

«И я тебя…»

Я продолжала рвать плоть вампирши, пока была в сознании, несмотря на то, что инстинкты говорили: она уже мертва. И только повалившись на бок, исчезающим зрением углядела, как у открытой двери в башню стоят, держа нас на мушке, двое полицейских.

Но самым последним, что я увидела, оказались вовсе не полицейские, а погнутое проволочное колечко, валявшееся в пропитанном кровью снегу — то самое, которое подарил мне Вернон…

___________

*11 футов от земли — примерно 3,5 метров