Часть 35

Мы с Верноном стояли в одной из замковых пристроек, где экономка обычно держала запасы мяса и других скоропортящихся продуктов. Было холодно, изо рта шёл пар. Но сейчас в пристройке хранилось вовсе не мясо. Сюда переносили трупы, которые ещё не успели похоронить.

Я повертела в руках медальон, принадлежавший Элберту. Он представлял собой плоский диск из сплава меди и латуни. С одной его стороны было вигравировано изображение двух оборотней с оскаленными пастями, а с другой надпись: «Даже если ты не Бойд, победа будет за тобой».

Я вздохнула и смахнула набежавшие на глаза слёзы. Вернон нежно притянул меня к себе.

— Я поняла, почему нам удалось победить Джаймессину, — сказала я. — Вместе мы непобедимы. И солнце в зените для этого вовсе не обязательно. Как и принадлежность к клану Бойдов.

— Очень жаль, что с Элбертом так вышло, — тихо сказал Вернон, и в его голосе слышалось столько боли!.. — Он был моим другом. А я убил его…

У меня сердце разрывалось при воспоминании об Элберте и о том вечере, когда я помогала ему убирать со стола в малой гостиной. А Ханну я запомнила непосредственной, но такой милой и приятной девушкой!..

— Я знаю, что это против природы и против правил, но… — голос срывался. — Но я просто не смогу явиться к матери Элберта с этим медальоном и сообщить грустное известие о единственном сыне…

Вернон поцеловал меня в висок, отчего кровь быстрее заструилась по венам, а там, где ещё оставались шрамы, приятно защекотало. Так магия любви залечивает раны, оставленные на теле зубами противника.

— Мы сделаем это вместе, — сказал Вернон. — Я и ты. Для Ханны и Элберта.

Я не сомневалась в том, что он поддержит меня.

— Если только доктор Левенделл не будет против, — добавила я.

— Учитывая его склонность ко всякого рода экспериментам с эликсиром вечной жизни и тому подобным, не думаю, что это займёт много времени и сил.

— А после нам нужно поговорить с Джейн. То есть с миссис Госфорд.

Мой голос не дрогнул. Мало того, не дрогнуло ничего внутри. Правда должна быть услышана.

***

Миссис Госфорд мы нашли в малой гостиной. Она смахивала пыль с каминной полки. Фрэнк, делая вид, будто увлечён разглядыванием старинного подсвечника, находился здесь же.

— Нам нужно поговорить с миссис Госфорд, — не терпящим возражений тоном сказала я.

Джейн застыла в немом удивлении. Фрэнк отставил подсвечник в сторонку.

— Пожалуйста, — барским жестом он указал на кресла, стоявшие у камина, — у нас с Джейн нет секретов друг от друга.

Судя по изменившемуся выражению лица Джейн, сама она так не считала. Девушка резко побледнела, но в ту же минуту попыталась овладеть собой.

Впрочем, нам с Верноном свидетели будут только на руку, и чем больше, тем лучше. Но здесь, в малой гостиной, никого, кроме четы Госфордов, не наблюдалось.

Мы присели. Джейн обратилась к Фрэнку:

— Сэр… Дорогой… Мне кажется, вам… то есть тебе лучше прилечь. Ты выглядишь не совсем здоровым.

Брови Фрэнка красноречиво поползли на лоб.

— Я чувствую себя прекрасно, любовь моя! — ответствовал он, а я слегка прикусила губу. Джейн, кем бы она ни была, ещё учиться и учиться держать себя в обществе.

Мы уселись в предложенные кресла. Фрэнк примостился в кресле напротив. Джейн осталась стоять, продолжая нервно мять в руках метёлку. В камине жарко пылал огонь, освещая исказившиеся из-за прогрессирующей болезни черты. Казалось, чем быстрее мы с Верноном восстанавливаемся после ранений, тем хуже становится Фрэнку. Неужели та унция крови, которую он получил от меня день тому назад, нисколько ему не помогла?

Или, быть может, Фрэнку вовсе не досталось чудодейственного лекарства?

— Ну же, о чём вы хотели поговорить с моей женой? — Фрэнк медленно переводил взгляд с меня на Вернона и обратно, и тут только заметил колечко у меня на пальце. Но ничем не выдал своих чувств. Вся его поза дышала чувством собственного достоинства, несмотря на болезнь, и это резко отличало его от Джейн, которая, того и гляди, от перенапряжения вот-вот бухнется в обморок.

Признаться, я до сих пор не знала, с чего начать. В мыслях царил сумбур. Но одно я знала точно: цепь зловещих событий, преследовавших меня, можно сказать, со дня знакомства со вторым сыном лорда Госфорда, привела к Вернону. А потому путешествие в замок Крамфорд следует считать подарком судьбы.

Услышав мои мысли, Вернон не сумел сдержать лёгкой улыбки. Фрэнк же вопросительно изогнул правую бровь, но тут же поморщился от боли.

— Позвольте начать мне, — проговорил Вернон.

Фрэнк кивнул. Бесспорно, хозяин здесь он, и ему решать, давать слово своему слуге или нет.

— Я почувствовал неладное на следующий день после приезда мистера и миссис Хеммерсмит, то есть мистера Госфорда и мисс Эшби, — говорил Вернон. — Буду откровенен, мисс Эшби с первого взгляда произвела на меня впечатление. Но затем с моим телом стали происходить какие-то изменения — я думал, что заболел, но симптомы, которые я испытывал, ничем не походили на обычную простуду. У меня улучшились зрение, слух, обоняние, возросла сила. Меня неодолимо влекло к мисс Эшби, но вместе с тем она вызывала весьма противоречивые чувства. В её присутствии меня охватывала то радость, то злость, кроме того, иногда я ловил себя на том, что мне нестерпимо хочется впиться зубами ей в шею.

Фрэнк кашлянул, давая понять, что Вернон забывается в присутствии дам. На самом деле то, что мы с ним испытывали и через что прошли, по-другому не объяснишь. И я поспешила прийти возлюбленному на помощь:

— Я долго задавалась вопросом: почему, несмотря на то, что я должна была превратиться в оборотня, мне так сильно хотелось укусить Фрэнка? Ведь оборотни — не вампиры, для поддержания жизни чужая кровь нам не нужна. Исторически сложилось так, что во времена вампиров и оборотней людей ещё не существовало, и вампирам для поддержания жизни требовалась не только растительная пища, но и кровь — кровь оборотней. Наши с Верноном предки являлись тем бесценным ресурсом, который питал таких, как Джаймессина. — Я перевела дыхание и продолжила: — Но оборотни отказывались мириться с таким положением вещей. Они перебирались к югу, туда, где круглый год светит солнце, строили хорошо укреплённые замки, охраняли свои земли от нашествия кровопийц. Одним из таких замков и стал Крамфорд. Крамфорды — это вовсе не один из вампирских кланов, как принято считать. Это девичья фамилия матери одного из прадедушек того самого лорда Бойда, который дал бой королеве вампиров Северных земель…

— Всё это, разумеется, очень интересно, — прервал меня Фрэнк, — но какое отношение это имеет к моей жене?

— Самое прямое, — ответила я, пристально глядя ему в глаза. — Джейн Госфорд, урождённая Миддлтон, — прямой потомок оборотней Бойдов.

Джейн еле слышно вскрикнула. Фрэнк нарочито громко рассмеялся.

— Я знаю тебя, Фрэнк, — продолжала я, не обращая внимания на их реакцию, — слишком хорошо знаю. Ты бы никогда не женился на простолюдинке. Я жестоко ошибалась, думая, что ты сделаешь это исключение ради меня.

Фрэнк громко цокнул языком, всем своим видом показывая, что мои слова ничего для него не значат.

— Принадлежность Джейн к старинному роду Бойдов легко доказать, — настаивала я, — стоит лишь поискать в крамфордской библиотеке или сделать запрос в Центральный архив.

— Кроме того, — добавил Вернон, — Джаймессина охотилась за Бойдами. Мы с Кларой были нужны ей постольку поскольку — утолить первый голод. Она чётко произнесла: «Вы не Бойды», — и, не желая тратить на нас время и силы, поползла прямо по стене — туда, где в окне углядела вас с миссис Госфорд.

— Ну хорошо, — помолчав немного, согласился Фрэнк, — скажем так, вы нас раскусили. Что-то ещё?

— Мы ещё не ответили на главный вопрос, — сказал Вернон, — почему Кларе хотелось вас укусить?

— Ах да. — Фрэнк небрежно махнул рукой, мол, продолжайте меня развлекать, я не против.

Джейн же не говорила ничего. Она то краснела, то бледнела. И не переставала вертеть в руках свою метёлку.

— Итак, — продолжала я, — предположим, Джейн нужны были средства для того, чтобы вернуть Замок семье. И тут так кстати подвернулся ты — со своей болезнью и неискоренимой страстью к авантюрам…

— У тебя всегда было богатое воображение, — похвалил меня Фрэнк, но в его тоне послышалось нечто такое, что я поняла: он начинает сомневаться в искренности намерений своей дражайшей супруги.4f7b7c

— Может быть, чаю? — засуетилась Джейн. — Я мигом.

— Нет, постой, — придержал её за руку Фрэнк. — Тебе ведь хочется посмеяться вместе со мной над россказнями этих милых оборотней, не так ли?

— Не стоит беспокоиться, миссис Госфорд, — холодно сказала я, — пусть чаем займутся слуги.

— Но… — попыталась было возразить Джейн.

Я позвонила в колокольчик, стоявший на каминной полке.

— Джейн — одна из немногих посвящённых в тайный план. План, согласно которому мы с Паркером должны были полюбить друг друга и превратиться в оборотней. Для чего это было нужно, мы уже знаем — для того, чтобы с помощью нашей крови и пересадки внутренних органов излечить второго сына лорда Госфорда от редкой болезни.

На самом деле я далеко не была уверена, что Джейн вообще посвящали во все тонкости плана, скорее, умная и хитрая девушка узнала обо всём сама, но, поскольку никто меня не перебивал, я продолжала развивать свою мысль:

— Итак, у Джейн имелась заветная мечта — вернуть Крамфорд, а для этого ей были нужны деньги, много денег. И вот в один прекрасный день в Замок приезжает хозяин — один из сыновей лорда Госфорда, известного столичного богача, и этот джентльмен намерен провести в Замке несколько месяцев и поправить здоровье. И в голове у Джейн рождается план, гениальный и единственный в своём роде. Для начала она убеждается в неизлечимости болезни Фрэнка, а затем решает выйти за хозяина Крамфорда замуж. Сделать это было не так уж и сложно: всего-то требовалось обольстить, посочувствовать, рассказать о своём происхождении…

— Это смешно! — не выдержала Джейн. Голос её был каким-то писклявым, испуганным. — Мы с Фрэнком любим друг друга!

— Того, кого любят, не убивают, — холодно сказал Вернон.

— И это убийство было постепенным, изощрённым — под стать коварному замыслу Фрэнка. Вы стоите друг друга, мистер и миссис Госфорд. — Я не удержалась и горько усмехнулась. — Итак, я заметила странности в своём поведении и восприятии окружающей действительности в первую же ночь по приезде в Крамфорд. А на следующий день — сильное недомогание. Дело в том, что в еду и питьё мне регулярно подсыпали наркотик, который даёт симптомы так называемой «болезни вампира» — обострение обоняния и других органов чувств, зуд в дёснах, жажду крови… Я всё это испытывала. А на фоне тех препаратов, которые давал мне доктор Левенделл, — тех, которые должны были пробудить во мне мою сущность оборотня, — я чувствовала себя прескверно. Во мне будто боролись две сущности — вампирская и оборотническая. Вторая победила. Она не могла не победить.

— По нашей просьбе, — добавил Вернон, — доктор Левенделл провёл исследования содержимого баночек, которые мы обнаружили в бывшей комнате Джейн. Две из них содержали препараты, вызывающие «болезнь вампира». И одна из них была опустошена почти наполовину.

— Я не совсем понимаю, — проговорил Фрэнк. Он ещё пытался сохранять остатки самообладания, но было видно, что он шокирован, сломлен, раздавлен.

— Джейн упорно не желала, чтобы ты выздоровел, — сказала я. — Ей были нужны твоя недвижимость и твои деньги, но не ты сам. Джейн понимала, что в случае кончины супруга полиция первым делом подозревает жену. А ты, учитывая прогрессирующую болезнь, мог протянуть от нескольких месяцев до нескольких лет. Поэтому классические средства убийства — мышьяк, цианид и тому подобное — отпали сами собой. Но на горизонте маячила надежда если не на полное выздоровление, то на вполне сносное существование до самой старости. Джейн не хотела так долго ждать. И она задумала устранить саму надежду на выздоровление — одного из оборотней. А ещё лучше — двух. Было бы так чудесно превратить меня в вампира, не правда ли, Джейн? — и столкнуть с Верноном-оборотнем. Нетрудно догадаться, кто из нас вышел бы из этой схватки победителем. А самой меж тем отдаться роли заботливой супруги и позже — безутешной вдовы.

Порою слова могут ранить похлеще зубов кровопийцы. И если от ран врага нас с Верноном спасает любовь, то Фрэнка сейчас не могло спасти ничто. На него жалко было смотреть: он весь сжался, точно маленький мальчик, который вот-вот расплачется.

Тем временем Джейн, пользуясь тем, что внимание наше было поглощено Фрэнком, потихоньку пятилась назад, к потайному ходу. Но она не учла того, что мы обо всём позаботились заранее.

Одновременно в дверях показалась Ханна с подносом, на котором громоздились чашки, чайник, молочник и вазочки с печеньем и сэндвичами. А из потайной двери, той, в которой намеревалась скрыться Джейн — Элберт. Их появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Джейн истошно завизжала, так, как кричит загнанный в ловушку зверь, и заметалась по комнате туда-сюда. А Фрэнк вздохнул и лишился чувств.

— Ваш чай, мисс Эшби, — молвила Ханна и закусила губу.

И Ханна, и Элберт были ещё очень бледны и слабы, но наша с Верноном кровь и магические обряды доктора Левенделла сделали своё дело — эти двое будут жить, причём Элберт — в своей человеческой сущности.

Я подошла к Ханне и забрала у неё из рук тяжёлый поднос.

— Спасибо, дорогая.

Девушка улыбнулась и присела в лёгком книксене. Задорные рыжие веснушки резко выделялись на её бледном курносом лице.

Из-за спины горничной показались фигуры вооружённых полицейских.

— Миссис Госфорд, вы обвиняетесь в причинении тяжкого вреда здоровью мисс Эшби, — чётко и громко произнёс один из них, — а также в покушении на жизнь мистера Фрэнка Госфорда. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы можете связаться со своим адвокатом. Вы понимаете свои права?

Судя по всему, Джейн его не слышала и не понимала — она заламывала руки, да так, что мне казалось, будто они вот-вот сломаются, и, захлёбываясь слюной, надрывно кричала:

— Мой план был безупречен! Безупречен! Эта маунтонская шляпница должна была превратиться в вампиршу и убить Фрэнка, а Вернон — не влюбляться в неё, а убить! Убить после того, как она сделает своё дело!..

Джейн извивалась в руках пытавшихся утихомирить её полицейских, но, судя по её недюжинной силе и поплывшим чертам лица, с ней происходило то самое, что уже произошло со мной и Верноном — превращение в волка.

— Но мне помешали! — хрипела Джейн. — Сперва Гринлауды, которые, как оказалось, принадлежали к потомкам вампиров Северных земель, затем этот сумасшедший старик, одержимый идеей воскресить свою давно почившую супругу! Но самое горькое разочарование — это ты, Вернон, ты, который должен был хладнокровно разделаться с этой простолюдинкой! Но вместо того твоя любовь превратила её в волчицу! Будь проклята любовь, слышите? Я проклинаю её!

Троим полицейским не без помощи Вернона удалось, наконец, надеть на миссис Госфорд наручники и вывести из гостиной. Вряд ли бедняжка осознавала, что своим признанием только что подписала себе обвинительный приговор.

Между тем Элберт и Ханна хлопотали около хозяина с нашатырём и чашкой крепкого чаю. А я подумала, что пуговица в рождественском пудинге попалась Фрэнку всё же не зря…